Нет, взять тебя, а рассуждать уж после!
Отдайся иль заставлю...
Боже!
Тщетно!
Насильник, прочь! Развратная свинья!
Свободу ей, иль ты умрешь, обманщик!
И хоть претит мне наказанье вырвать
Из рук суда, хотелось бы мне очень
Тебя казнить пред этим алтарем,
Пред этим хламом — идолом твоим!
Уйдем скорей, синьора. Вот уж мерзкий
Вертеп! Не бойтесь. К вашим я услугам.
А он наказан будет по заслугам.
Обрушься, крыша, погреби в обломках!
В могилу превратись, мой кров! О! О!
Я обличен, погублен, уничтожен
И обречен на стыд и нищету.
Куда деваться мне, людей позору?
Где жалкий лоб разбить?
Сюда, сюда!
Ты ранен?
Лучше б он своею шпагой
Из милосердия рассек меня,
Чем оставлять в живых, чтобы я видел,
Как мой хозяин... Все надежды, планы —
Все рухнуло из-за моей ошибки.
Кляни свою судьбу!
И глупость тоже.
Ты погубил меня.
Да и себя.
Кто б мог подумать, что он все услышит?
Что делать нам?
Не знаю. Если сердце
Способно искупить вину, я вырву
Его. Вы можете меня повесить
Иль горло перерезать, коль угодно, —
И мы, синьор, как римляне умрем,
Хоть жили мы как греки!
Тише! Кто там?
Наверно, пристава пришли сюда
Забрать нас. Чувствую, уже клеймо
Горит на лбу моем... И даже уши
Щемит...
В постель, синьор, скорей! Всегда
На этом месте вам везло.
Виновный
Ждет вечно кары.
Вот синьор Корбаччо.
Ну, Моска, что теперь?
Погибли, сударь!
Ваш сын, каким-то образом узнавший
О ваших замыслах насчет Вольпоне,
Которому наследство завещали, —
Сюда ворвался с обнаженной шпагой,
Искал вас, звал бесчеловечным, подлым,
Клялся убить!
Меня?
Да, и Вольпоне.
За это надо впрямь лишить наследства!
Вот завещанье.
Славно.
Все по форме.
Ты для меня старайся!
Жизнью, сударь,
Не дорожу так. Я всецело ваш.
