Бен Джонсон – Пьесы (страница 170)

Что слеплены из глины сортом выше, Чем та, какую мял титан-горшечник.[226] Кто здесь? А, Порций Лека! Все явились? Да, все. Ступай, любимая моя. Ты знаешь все, что нужно, и, конечно, Все сделаешь, как нужно. Порций, где же Серебряный орел, тебе врученный? Достань его и всех зови сюда. Друзья, я рад вас видеть и надеюсь, Что держим мы совет в последний раз. Вот так давно бы! Мы теряем случай! А также и соратников. Известно ль Вам, что Пизон в Испании скончался? А мы все ждем! Разнесся слух, что он Пал от руки приверженцев Помпея... Который возвращается обратно Из Азии. Вот потому и нужно Нам поспешить. Садитесь и внемлите. Септимия я отрядил в Пицен,[227] А Юлия[228] в Апулию направил, Чтоб там он набирал для нас солдат. Ждет в Фезулах[229] от нас сигнала Манлий С толпою нищих ветеранов Суллы. Готово все, и дело лишь за нами. Смотрите, вот серебряный орел,[230] С которым Марий шел войной на кимвров.[231] Поведали мне авгуры, что будет Он, как и встарь, для Рима роковым.[232] Поэтому на алтаре домашнем Его я и хранил как божество. Пусть все поднимут руки и клянутся Последовать за ним и сеять смерть, Разя внезапно, метко, молчаливо — Ведь в омуте всегда вода тиха. Настало время. Этот год — двадцатый С тех пор, как загорелся Капитолий. Он должен стать по предсказаньям годом Крушенья Рима, над которым власть Лентул захватит, если он захочет. А если не захочет, значит, он Высокого удела недостоин. Удел мой слишком для меня высок, Но то, что мне назначено богами, Обязан я принять. А мы не станем Завидовать тебе: нам остаются Испания, вся Галлия, Эллада, И Африка, и Бельгика.[233] Забыл Ты Азию: Помпей ушел оттуда. Но почему я, римляне, не вижу Ни пыла, ни отваги в ваших взорах? Не может быть! О ком ты говоришь? В глазах у нас, где молнии не блещут, Лишь ненависть дымится, угасая, Хоть руки к делу и не приступали. Не одного кого-нибудь, а всех Я обвиняю в малодушье. Верно! Поэтому начни с себя.