Все наши кабаки передерутся
Не хуже, чем театры за поэта.
Хозяин сам назвать его попросит
Любимейшее блюдо (это будут
Креветки в масле, надо полагать);
Непьющий выпьет за его здоровье,
Поскольку он персона из персон
На пиршестве...
А вы не врете, часом?
Да провалиться мне! Ну что за мысль!
Иль вот, к примеру, отставной вояка,
Которому перчаточник иль шорник
И те отпустят в долг лишь по две пары
Своих изделий. Но вояка этот
Заводит дело с доктором, и глядь —
Уж у него и средства появились,
Чтоб содержать своих любовниц, слуг
И самого себя, да так роскошно,
Что все дивятся!
Неужели доктор
И этому способен научить?
И многому другому. А когда
Лишитесь вы земель (с землей возиться
Не любят долго светские повесы),
Все проживете, вас прижмет с деньгами
И доступу не будет в кабаки,
Тогда пред вами доктор развернет
Такую перспективу, сударь мой:
В одном ряду вы сможете увидеть
Наследников солидных, тех, чья подпись
И векселя имеют твердый курс
У всех без исключения торговцев,
Сбывающих им всяческую залежь;
Ну, а в другом ряду — купцы такие,
Кто совершает сделки самолично,
Чтоб не делиться частью барыша
С каким-то маклером; на третьем месте
Те лавки, где находятся товары
И ждут, чтоб ими занялись, —
Будь то сыры, синель, хмель, перец, мыло,
Табак иль толокно. Вы этим всем
Сумеете распорядиться сами,
Отчета не давая никому.
Неужто он такой мастак?
Ну как же!
И Авель знает. А какой он мастер
Устраивать для вдовушек богатых,
Наследников и женщин молодых
Необычайно выгодные браки!
Ему по этой части равных нет.
Съезжаются к нему со всех концов,
Чтоб получить совет, узнать судьбу.
Ах, господи! Пришлю-ка я сестру...
Но странно, что про Авеля сказал он...
Неслыханно! — Да, между прочим, Авель,
Не ешь ты сыру: от него хандра,
А от хандры — глисты. Но суть не в том.
Так вот, он мне сказал, что честный Авель
Всего один раз в жизни был в таверне.
Да, только раз.
Потом его тошнило,
Да как!..
Он вам и это говорил?
А как бы я узнал иначе?
Верно!
