Белякова Ивелина – Хрюндель и тайна потерянного храпа (страница 2)

– Кто здесь кукует? – сонным голосом спросил он. – Кукушка прилетела? А зима уже?

– Зима не зима, – затараторил Хрюндель. – Дядька Барсук, вы нам очень нужны! Нас Сова прислала. Нам нужно в Страну Невыспанных Снов!

– А-а-а, к Сове, значит, ходили, – Барсук зевнул, и от его зевоты у Коськи сами собой слиплись глаза. – Ну, если Сова послала, значит, надо. Только уговор: как войдете в полусон, не пугайтесь. Там все странное. И главное – не щипайте себя, чтобы проснуться. А то застрянете между мирами, будете вечно висеть, как прошлогодний лист.

– Мы поняли, – кивнул Хрюндель, хотя ничего не понял.

– Тогда садитесь рядом, закрывайте глаза, и слушайте мой храп. Я вам такой сон навею – закачаетесь. И буквально, и фигурально.

Друзья уселись на траву рядом с лавкой, закрыли глаза. Барсук глубоко вздохнул и начал храпеть. Это был удивительный храп – он звучал то как далекая музыка, то как шепот листвы, то как мамин голос, который зовет пить чай.

Хрюндель почувствовал, как его тело становится легким-легким, и он куда-то проваливается.

Глава 2. Страна Невыспанных Снов

Хрюндель открыл глаза и обнаружил, что лежит на облаке. Облако было мягким, пушистым и слегка щекотало иголки. Рядом сидел Коська и с удивлением разглядывал свои лапы, которые стали полупрозрачными.

– Ой, – сказал Коська. – А где мои уши? То есть они на месте, но я их не чувствую.

– Мы в полусне, – вспомнил Хрюндель наставления Барсука. – Здесь всё иначе. Главное – не щипать себя.

Они огляделись. Вокруг простиралась страна, которая состояла из тумана, снов и обрывков воспоминаний. Вдалеке виднелись деревья, но они росли корнями вверх. Река текла не вдоль, а поперек, и по ней плыли рыбы, которые летали над водой, потому что им было лениво плавать.

– Красиво, но странно, – прокомментировал Коська. – Где тут искать храп?

– Понятия не имею, – честно признался Хрюндель. – Наверное, надо идти туда, где больше всего звуков.

Они спрыгнули с облака и приземлились на дорогу, которая была вымощена не камнями, а подушками. Идти по ней было мягко и уютно, но постоянно хотелось прилечь и вздремнуть.

– Не поддавайся! – командовал Хрюндель сам себе. – Мы на задании!

Через некоторое время они вышли к указателю. На указателе было написано:

НАЛЕВО ПОЙДЕШЬ – В ЗЕВОТУ ПОПАДЕШЬ

НАПРАВО ПОЙДЕШЬ – СОН РУКАВОМ СГОНИШЬ

ПРЯМО ПОЙДЕШЬ – ХРАП НАЙДЕШЬ, НО НЕ ТОТ

– Отличные варианты, – хмыкнул Коська. – И куда?

– Прямо, конечно, – решил Хрюндель. – Там хоть конкретика: храп, но не тот. Может, это дедушкин, а может, чужой. Разберемся.

Они пошли прямо. Дорога привела их к большому зданию, которое напоминало вокзал, только вместо поездов там стояли кровати на колесах, а вместо кассиров сидели сонные мыши в пижамах.

Это была Главная Станция Потерянных Звуков.

На входе в вокзал висела табличка: «Добро пожаловать! У нас тихо, как в склепе. Громко не разговаривать, не топать, не храпеть без очереди».

Внутри было шумно. Очень шумно. Но шум был какой-то странный: кто-то вздыхал, кто-то бормотал во сне, кто-то скрипел зубами, а из динамиков доносилась колыбельная в стиле тяжелого рока.

– Ничего себе «тихо», – прошептал Коська, хотя шептать было бесполезно – его бы всё равно никто не услышал из-за какофонии.

По залу сновали звуки. Да-да, именно сновали. Они выглядели как маленькие разноцветные шарики, каждый со своим характером. Красные шарики громко ругались (это были потерянные крики), синие тихонько плакали (потерянные слезы), а зеленые ритмично вибрировали (потерянные храпы).

Хрюндель подошел к окошечку справочной, где сидела сонная мышь в очках набекрень.

– Извините, – вежливо сказал ёжик. – Мы ищем один конкретный храп. Он принадлежит моему дедушке, ежу Себастьяну. Потерялся позавчера после ужина с капустой.

Мышь зевнула так, что у нее челюсть чуть не отвалилась.

– Капуста, говорите? – пробормотала она. – Это тяжелый случай. Храпы от капусты становятся капризными. Ваш, наверное, обиделся и улетел в Зал Обиженных Звуков. Это в самом конце коридора, за Комнатой Скрипачей (там скрипят зубами) и Бассейном Недовольного Бормотания.

– А как нам его оттуда забрать? – спросил Коська.

– Легально – никак, – вздохнула мышь. – По правилам, звук может уйти от хозяина, если тот его чем-то обидел. Чтобы вернуть, нужно доказать, что хозяин раскаялся и больше так не будет. Но есть и нелегальный способ…

Мышь понизила голос до еле слышного писка:

– В Зале Обиженных Звуков есть специальный прибор – Ухоглотон. Если в него крикнуть самое сокровенное желание звука, он сам прибежит. Только никто не знает, какое у храпов желание.

– А мы узнаем! – воскликнул Хрюндель. – Где этот ваш Ухоглотон?

– В конце зала, под портретом Великого Храпуна, – мышь махнула лапкой. – Только осторожно: там охраняется Зеваками. Они гипнотизируют и усыпляют. Если заснете – станете экспонатами.

Хрюндель и Коська переглянулись. Легкая прогулка переставала быть легкой.

Зал Обиженных Звуков оказался огромным помещением, стены которого были обиты войлоком, чтобы звуки не разбегались. Вдоль стен стояли стеклянные банки, в которых сидели разноцветные шарики и надували щеки от обиды.

– Смотри, – шепнул Коська, показывая на банку с надписью «ЧИХ, потерянный во время важной встречи». В банке сидел маленький желтый шарик и чихал каждые пять секунд, но чих получался беззвучным, потому что банка была звуконепроницаемой.

– Бедненькие, – пожалел их Хрюндель. – Но нам нужен дедушкин.

Они прошли мимо банок с кашлем, икотой и даже одним очень грустным «АПЧХИ!», которое обиделось потому, что его перебили на середине.

В центре зала стоял огромный аппарат, похожий на смесь граммофона и стиральной машины. Это и был Ухоглотон. Рядом с ним, на мягких пуфиках, сидели Зеваки.

Зеваки выглядели как большие серые подушки на ножках. У них не было глаз, но были огромные рты, которыми они беспрерывно зевали. От их зевоты воздух вокруг становился тягучим, как мед, и хотелось спать неимоверно.

– Не смотри на них! – скомандовал Хрюндель, но было поздно: Коська уже пялился на ближайшего Зеваку и его глаза начали слипаться.

– Коська! – Хрюндель изо всех сил ущипнул зайца за лапу. – Не спи! Вспомни, зачем мы здесь!

– А? Что? – Коська тряхнул головой. – Я просто задумался… о морковке…

– Некогда думать о морковке! Надо пробраться к Ухоглотону, пока они нас не укачали.

Хрюндель придумал план. Он достал из рюкзака бутерброд с черничным вареньем и зашвырнул его в угол зала. Зеваки, почувствовав запах сладкого, дружно повернулись в ту сторону и поползли на запах, зевая на ходу.

– Быстро! – крикнул Хрюндель, и они с Коськой рванули к аппарату.

Ухоглотон возвышался над ними, как гора. На нем была табличка с инструкцией:

1. Громко крикни желание звука.

2. Если угадаешь – звук придет.

3. Если нет – аппарат высосет из тебя твой собственный голос.

– Ого, – сказал Коська. – А вдруг мы не угадаем?

– Угадаем, – уверенно сказал Хрюндель, хотя внутри у него всё похолодело. – Какое у храпа может быть желание? Наверное, чтобы его уважали. Или чтобы не ели капусту перед сном.

– Или чтобы ему подпевали, – предположил Коська.

– Или чтобы он звучал громче всех, – добавил Хрюндель.

Они замерли у микрофона, не зная, что крикнуть. А Зеваки уже доели бутерброд и начали поворачиваться обратно.

– Давай, Хрюндель, решай быстрее! – заторопил Коська, поглядывая на приближающихся Зевак. – Они уже доползают!

Хрюндель зажмурился и вспомнил дедушку. Каждое утро, просыпаясь от его могучего храпа, Хрюндель сначала злился, что не выспался, а потом привык и даже полюбил этот звук. Дедушкин храп был как будильник, как музыка, как доказательство того, что дедушка жив, здоров и рядом.

И вдруг ёжик понял.

– Я знаю! – закричал он и кинулся к микрофону Ухоглотона. – Желание храпа – не быть громким! Не быть главным! Не быть особенным! Храп хочет, чтобы его любили просто так! Даже если он тихий и жалкий! Даже если он «пшик»!

Коська вытаращил глаза: