Белла Елфимчева – Остаться человеком. Книга первая (страница 23)
Мысленно прикинув даты, он понял, что это случилось во время его короткой поездки в Житомир, в начале ноября 1924 года. Понять, кто был отцом ребенка, тоже не составило труда. Конечно, Петер Земанн.
Он видел и понимал, что Петер любит его жену, но сама Женни не проявляла к Петеру никакого интереса. Петер уехал из Райхенбаха за несколько дней до того, как Густав Карлович вернулся из Житомира. Видимо, решился на этот шаг, зная, что они с Женни никогда больше не увидятся.
Как ни странно, Густав Карлович не испытывал чувства ревности. Наверное, во многих мужчинах, оказавшихся на его месте, тут же проснулся бы некий Отелло, готовый, если и не убить жену, то, по крайней мере, показать ей, кто в доме хозяин.
Но Густав Карлович, к счастью, не был одним из многих. Поэтому чувство, которое он испытал, было не ревностью и не ненавистью. Это были жалость и сочувствие. Бедная девочка – думал он о жене – как жестоко обошлась с ней судьба: сначала отняла у нее любимого сына, а потом преподнесла ребенка, зачатого совершенно случайно с любящим ее, но не любимым ею человеком. Сколько же ей довелось пережить, да и сейчас она не спокойна…
Как ему хотелось бы сказать ей, что он все знает, понимает и сочувствует ей, что Генриха он будет любить ничуть не меньше, даже зная, что это не его сын… Но он не мог сказать ничего: раз она решила хранить эту тайну, то и он будет хранить свою. Он не чувствовал ненависти и к Петеру, он вполне понимал молодого человека. Ничего удивительного, что тот влюбился в такую женщину, как Женни.
Ведь и он сам когда-то безоглядно и на всю жизнь полюбил свою будущую жену, которая тогда была еще совсем молоденькой девчонкой. Теперь она, зрелая, красивая, умная женщина, еще больше достойная поклонения. Он всегда осознавал, что женитьба на Женни – это главный выигрыш в его жизни. Она – прекрасная жена и мать его детей. Но счастлива ли она? Видимо, да, если все же предпочла остаться с ним. А то, что не хочет открыть ему свою тайну, тоже понятно, просто старается не причинить ему боль.
Как бы то ни было, все эти переживания родителей никак не коснулись маленького Генриха, которого все обожали. Это был неожиданный подарок судьбы, который появился очень кстати и помог пережить страшный удар, связанный со смертью Отто. Самая младшая сестра Генриха, Лиза, была старше его на одиннадцать лет. Для нее это был первый и единственный младший брат, с которым она первые годы его жизни буквально не разлучалась. Густав был старше Генриха на целых семнадцать лет, и этот факт был предметом особой гордости малыша, потому что в деревне больше не было детей его возраста, у которых был бы такой взрослый брат.
«Вот когда приедет мой брат…» – была его любимая фраза.
***
Этот забавный случай произошел, когда Генриху было года три. Густав, уже учившийся в институте, приехал домой на летние каникулы. Генрих не отходил от брата, который с удовольствием выслушивал все его малышовые проблемы и давал дельные советы. Однажды Генрих признался брату, что боится гусей.
«Они шипят и щиплются», – жаловался он.
«Ну, это не страшно», – успокоил мальчика Густав. «Надо просто схватить гуся за шею, раскрутить над головой и бросить подальше. Больше он тебя не тронет».
В тот же день, когда вся семья, пообедав, продолжала сидеть за столом, беседуя о том, о сем, они вдруг услышали истошный крик Генриха со двора. Пулей вылетев во двор, они увидели, что Генрих схватил за шею огромного гуся, который отчаянно пытался вырваться, но не мог, а Генрих тоже не знал, что делать дальше, и отчаянно кричал.
Перепуганный Густав бросился к братишке и с трудом оторвал его от несчастного гуся. Он принес Генриха в дом, а тот, немного успокоившись, вдруг выдал:
«Вот ты мне сказал, «раскрути его и брось подальше», а как я его брошу, он же тяжелый, я его даже от земли не смог оторвать».
Все очень смеялись, но Густаву тогда крепко досталось от мамы, ведь все могло кончиться гораздо хуже.
Случайная встреча
А Женни все-таки довелось еще раз встретить Петера. Это случилось в 1935 году, в разгар лета. Они тогда поехали в Житомир втроем: она, Густав и Генрих. Мальчик очень любил эти поездки в город, но это случалось нечасто.
Они долго гуляли по улицам, прошли мимо здания, где раньше находилась мужская гимназия, постояли у дома, где когда-то началась их семейная жизнь, навестили Анюту с Петром. Их сын, Егор, перешел в последний класс школы, а дочь Катя была ровесницей Генриха.
Дети немного смущались в присутствии друг друга, но потом Катюша повела Генриха в сад, и они там о чем-то серьезно беседовали.
Петру несколько лет назад сделали операцию, так что он теперь видел, хотя ему приходилось носить сильные очки. Он говорил, что уже приспособился к своей слепоте, но когда зрение удалось вернуть, почувствовал, что второй раз родился, ведь он впервые увидел своих детей. В общем, все у них было хорошо. Они вместе пообедали и попили чай с пирогом, который привезла Женни.
Потом Штраухи решили пойти в парк. В воскресенье в парке было много народа. Играл духовой оркестр. Женни устала, не очень-то удобно гулять в туфлях на высоких каблуках. Они присели на скамейку, но тут Генриху захотелось мороженого, и Густав пошел с ним к киоску. Женни попросила, чтобы ей купили тоже, и осталась сидеть на скамейке.
***
Недаром говорят, что пути Господни неисповедимы. Надо же было такому случиться, что Петер тоже оказался в этом парке с женой и детьми. Пока его дети играли на детской площадке под присмотром жены, он отошел подальше, покурить.
Вдруг он увидел сидящую на скамейке женщину, которая показалась ему знакомой. Сердце бешено застучало. Неужели Женни? Быть не может. Он подошел ближе. Да, это была она.
Странно, она почти не изменилась: такая же изящная, со вкусом одетая, только юбка стала короче. Тогда в деревне она еще носила длинные юбки. Волосы совсем темные, а ведь она лет на десять старше его. Он-то уже заметно седой. Почему она одна? Он глубоко вздохнул и подошел к ней.
Только тут и она заметила его. Что-то дрогнуло в ее лице.
«Здравствуй, Женни», – поспешно сказал он. «Я очень рад тебя видеть».
«Добрый день, Петер. Я тоже рада. Как неожиданно!»
В этот момент к ней подбежал Генрих.
«Мамочка, папа просил, чтобы ты дала мелкие деньги…»
«Генрих, поздоровайся. Это пастор Земанн. Он когда-то жил в нашей деревне».
«Я теперь уже не пастор», – сказал Петер, протягивая мальчику руку. «Я преподаю в школе». Генрих подал ему руку и посмотрел в глаза. Что-то смутно знакомое было в лице мальчика, и почему-то странно сдавило сердце.
Женни вынула из сумочки деньги и дала Генриху. Он быстро убежал, крикнув на ходу:
«Мы не скоро, там такая очередь».
«Это мой младший сын Генрих», – тихо сказала Женни. «А Отто умер».
«Боже мой!» – выдохнул Петер. «Когда?»
«Тогда же в двадцать четвертом. От воспаления легких».
«Сколько же тебе пришлось вынести!»
«Не только мне. Нам всем».
«Да, конечно, я понимаю. А сколько лет Генриху?»
Она пристально посмотрела на него: «10 августа будет десять».
«Не может быть! Неужели? Женни, ты только скажи, да?»
«Да. Только этого не знает никто. И ты поклянись, что никогда, никому этого не скажешь».
Он поднял руку ладонью вперед, как это делают в суде, и очень серьезно сказал: «Клянусь».
«А теперь уходи, пожалуйста. Я не хочу, чтобы Густав увидел тебя. Он не должен ни о чем догадаться».
«Да, конечно. Я сейчас уйду. Но я хочу тебе сказать, что я всегда боготворил тебя, а теперь буду любить еще больше».
«Я тоже часто тебя вспоминаю», – улыбнулась она. «Генрих никогда не даст мне забыть нашу единственную ночь. А теперь прощай».
«Прощай», – только и смог сказать Петер.
Он ушел не сразу. Он стоял за кустами и ждал, когда придет его сын с отцом, который никогда не узнает, кто же на самом деле отец мальчика, которого он считает своим сыном. Боже! Как все запуталось!
Они пришли скоро. Генрих ел свое мороженое и весело болтал о чем-то, а Штраух нес две порции мороженого для себя и Женни. Постарел Густав Карлович, но по-прежнему смотрит на жену с обожанием. А Генрих, видно, очень любит отца. Да, за своего сына он мог быть спокоен.
Но почему же так болит душа?
Больше они не виделись. Никогда.
***
Мы покинем на время деревню Райхенбах и семейство Штраухов, уважаемый читатель, и отправимся в Житомир, в 1903 год. Именно такой поворот совершила машина времени, на которой отправилась в путешествие по прошлому Эмма Григорьевна в первый день Нового, 2003, года.
Глава 6
Становление
Год 1903. Житомир
В мае 1903 года, по улицам глубоко провинциального города Житомира, что на Украине, медленно шел молодой человек. Он был очень привлекателен внешне: высокого роста, худощавый, стройный. В его больших бархатных глазах, казалось, отражались боль, печаль и вековая мудрость еврейского народа, к которому он и принадлежал.
Кроме выражения глаз ничто не выдавало в нем еврея. На нем был костюм европейского покроя, а не длиннополый сюртук. Его волосы и борода были аккуратно подстрижены, а слегка вздернутый нос ничем не выделялся среди носов его соотечественников-украинцев. В теплую погоду он не носил головного убора.