Белла Елфимчева – Остаться человеком. Книга первая (страница 2)
Так что теперь она опять может отвести душу, изобретая какие-то невероятные фасоны нарядов для младшей дочери. Муж иногда даже одергивает ее.
«Труди», – строго говорит он, – «ты из нее сделаешь настоящую кокетку, потом будешь локти себе кусать».
Но конечно даже суровый доктор Вагнер не может устоять перед этим очаровательным существом, с большим бантом в кудрявых темных волосах, всегда тщательно подобранном в цвет платья.
Женни, однако, побаивается отца, хотя он всегда добр к ней. Но она видит, как он строг с мальчиками. Вот только вчера он выставил из-за стола Отто за то, что тот сказал: «Ну вот, опять гороховый суп, я его не буду есть».
Отец, не повышая голоса, велел ему выйти из-за стола, да еще извиниться перед Бригиттой. Женни видела, что брат был готов заплакать, но сдержался. Отец не терпел нытья и слез.
Ей было очень жаль Отто, ее самого близкого друга. Он всего на два года старше ее и всегда охотно играет с ней, особенно когда поблизости нет Герберта, с которым Отто тоже дружит. Но Герберт на следующий год пойдет в школу, и тогда Отто будет больше играть с ней.
Женни очень хочет как-то помочь любимому брату, ведь он наверное голодный. Когда мама дает ей к чаю сдобную булочку, девчушка осторожно прячет ее под салфетку. Булочка так вкусно пахнет, и ей очень хочется ее съесть, но ведь она съела суп и второе, а Отто ничего не ел. Она отнесет булочку ему. Ей очень страшно, что папа может увидеть, и тогда он ее тоже накажет, но любовь к брату оказывается сильнее.
Мама конечно видит все ухищрения своей маленькой дочки и тоже боится, как отреагирует муж. Не надо бы наказывать малышку, ведь у нее самые добрые намерения. В случае чего, она не сможет заступиться за девочку. Муж когда-то давно строго-настрого запретил ей вмешиваться в его отношения с детьми, а она привыкла подчиняться ему беспрекословно.
Обед подходит к концу. Женни допила чай, и как только ей позволили выйти из-за стола, сползла со стула, неловко придерживая ручкой злополучную булочку под салфеткой. Гертруда молит Бога, чтобы муж ничего не заметил, но тут входит кухарка. Женни быстро-быстро семенит ей навстречу, торопясь покинуть столовую.
«Женнихен, – восклицает Бригитта, – «ты почему салфеточку не сняла?»
Гертруда готова запустить в нее чем-нибудь тяжелым, но сдерживается и спокойно говорит: « Пожалуйста, Бригитта, налейте еще чашку чаю господину Вагнеру, а Женни я займусь сама».
Выходя из комнаты, она замечает, что муж провожает ее каким-то задумчивым взглядом.
Эпизод с булочкой проходит как будто без последствий. Отто, вероятно, благополучно съел ее, но весь вечер дети были какие-то притихшие.
***
Когда Гертруда в тот вечер вошла в спальню, муж уже лежал в постели с книгой. Она увидела, что он улыбается.
«Ну, как тебе наша малышка, Труди?» – весело спросил он.
«А что с ней?» – невинно заметила Гертруда.
Тут он не выдержал и расхохотался.
«Только не говори, что ничего не знаешь. Ты ведь сидела, как на иголках и боялась, что я замечу, как Женнихен старалась спрятать эту несчастную булочку. А уж когда Бригитта вмешалась с салфеткой, у тебя было такое выражение лица, что Бригитта должна была немедленно испепелиться, или провалиться сквозь землю, если бы была способна замечать что-то, кроме кастрюль и сковородок».
Тут Гертруда тоже рассмеялась. «Значит ты все-таки заметил ее уловки, Генрих? А я так боялась, что ты увидишь, и накажешь ее».
«Ну, что ты?» – как-то очень грустно сказал он. «Ведь она действовала из лучших побуждений. У нее доброе сердечко. Как ей должно быть страшно было. Что-то я себя виноватым чувствую, что так вас всех запугал. Старею наверное».
«Не говори так», – тут же возразила Гертруда. «Думаешь, я не вижу, как на тебя до сих пор девушки заглядываются?»
Она прошла в гардеробную, сняла платье и надела ночную сорочку. Потом вернулась и села перед трюмо, чтобы убрать волосы на ночь. Она вынула шпильки, и ее роскошные темные волосы рассыпались по спине. Она хотела заплести их в косу, как делала всегда, но вдруг муж тихо сказал: «Не надо убирать волосы, иди сюда скорее».
То, что произошло потом, было совсем не так, как обычно. Она не могла припомнить, чтобы муж когда-нибудь раньше был так нежен к ней. Она как будто летела куда-то в пространство, испытывая совершенно невероятные, незнакомые ей до сих пор ощущения. Кажется, она стонала или даже кричала, не отдавая себе в этом отчета, а он шептал ей какие-то ласковые слова и за что-то благодарил. Она не могла понять, за что. Ведь это он дарил ей это чувство абсолютного счастья. Ей хотелось произнести слова Фауста «Остановись, мгновенье!» Но мгновение остановить нельзя…
У нее было ощущение, что она выплыла из глубокого омута, в блаженном состоянии полного покоя и умиротворенности.
Генрих уснул, а она спать не могла. Повернувшись на бок, она стала рассматривать его, спящего. Она любила вот так смотреть на него. Теплый мерцающий свет свечи отбрасывал дрожащие отблески на лицо дорогого ей человека, которого она не только любила и уважала, но и почему-то побаивалась. Во сне его лицо утрачивало обычное для него выражение суровости и непреклонной воли, и она не испытывала никакого страха, а просто любила его.
Возбуждение не спадало, и не давало уснуть. Тогда она стала вспоминать, как впервые встретилась с Генрихом.
***
Это случилось на рождественском балу, который устраивался ежегодно. Ей тогда было всего восемнадцать лет. Многие говорили, что она хороша собой. Подруги завидовали ее роскошной косе, сама же она не считала себя красивой, ведь она маленького роста и очень хрупкая. Ей казалось, что красивая женщина должна быть высокой, а ее наверное и не заметит никто, такую пигалицу.
Генриха же она заметила, как только он вошел в зал. Какой красавец – подумала она тогда. А он и в самом деле был хорош собой: высокий, стройный, сильный блондин, с волнистыми волосами и серо-голубыми глазами. Он пришел вместе со старым доктором Гинце.
Подруга Гертруды, заметив направление ее взгляда, шепнула ей на ушко: «Это наш новый доктор. Красивый, правда?»
«О, да!» – это было все, что она сумела произнести.
Потом начались танцы. Ее пригласил двоюродный брат Курт, с которым она была очень дружна. Но на этот раз она была необычайно молчалива, и Курт никак не мог ее разговорить.
«Да что с тобой?» – удивился он. «О чем ты думаешь?»
«Ни о чем. Нет, ты не обижайся, я в самом деле ни о чем не думаю».
А потом произошло чудо. Начинался третий или четвертый танец, когда этот красивый молодой человек, который так поразил ее воображение, вдруг направился к ней. Она еще успела подумать: интересно, кого это он выбрал, как он уже поклонился ей и пригласил на вальс. Она почувствовала, что краснеет, но протянула ему руку. Он вывел ее на середину зала, обнял за талию, и они закружились в танце. Она знала, что танцует хорошо, да и он оказался хорошим кавалером. Но, Боже, какая же она маленькая: ее голова находилась где-то на уровне его груди, и она не смела поднять на него глаза. Когда тур закончился он подвел ее к тому месту, где пригласил на танец, и где сидели ее родители. Почему-то счел необходимым им представиться:
«Я буду работать здесь врачом вместо доктора Гинце, который решил уйти на покой. Меня зовут Генрих Вагнер. У вас очаровательная дочь. Я могу узнать, как ее зовут?»
«Гертруда», – несколько растерявшись от такого натиска, ответила ее мать.
«Прекрасное имя», заключил он, и обратившись к ней, добавил: «Мне было очень приятно. Вы превосходно танцуете. Благодарю вас, фройлейн», он сделал небольшую паузу и, улыбнувшись, закончил фразу: «Гертруда».
Они танцевали еще несколько танцев, а потом он попросил разрешения у ее родителей нанести им визит. Визиты его были не частыми, и Гертруде казалось, что его больше интересуют ее родители, а вовсе не она сама.
Генрих был приглашен на день рождения Гертруды. Тогда он подарил ей прекрасный букет цветов. И где только он их раздобыл среди зимы? Они проговорили весь вечер. Мама потом сделала ей замечание, что неприлично уделять столько внимания одному человеку, ведь есть и другие гости. Но для нее весь мир сосредоточился в нем одном.
Он рассказал, что два года назад закончил медицинский факультет университета в Гейдельберге, в Германии, потом работал помощником врача в небольшом городке, и теперь должен был заменить доктора Гинце здесь, в Риге. У него были хорошие манеры, он был прекрасным собеседником и казался ей, неискушенной девушке, которой едва минуло девятнадцать лет, сказочным принцем.
***
Через несколько месяцев Генрих сделал ей предложение, которое было с благодарностью принято. Еще до свадьбы он снял хороший дом, в который собирался привести свою молодую жену.
Они до сих пор живут в этом доме, только теперь это их собственный дом. Свадьба прошла скромно, но торжественно. В церкви было немного народа: пришли только самые близкие родственники и друзья.
Тогда она впервые познакомилась с матерью Генриха, его младшими сестрой и братом. Отец Генриха и муж фрау Вагнер умер много лет назад, когда Генриху было тринадцать лет.