Бекки Чамберс – Долгий путь к маленькой сердитой планете (страница 48)

– Что стряслось? – Засунув руки в карманы, Дженкс сдвинул брови.

Розмари посмотрела ему в глаза, и что-то у нее внутри сломалось. Она понимала, что это может стоить ей расположения остальных членов экипажа и места на борту «Странника», но больше так продолжаться не могло. Она не могла лгать и дальше.

Розмари отвернулась, устремив взгляд мимо кетлингов, мимо неровных скал на незнакомое солнце. Его сияние опалило ей глаза, оставшись в них, яркое и оранжевое, даже после того как она зажмурилась.

– Дженкс, я не… Я вовсе не… о звезды, вы все будете меня ненавидеть!

И это действительно будет так. Эшби прогонит ее с корабля, а Сиссикс перестанет с ней разговаривать.

– Сомневаюсь, – сказал Дженкс. – Ты нам очень нравишься.

Опустившись на корточки рядом с ней, он выбил трубку о каблук. На землю упал плотный комок пепла.

– Но вы ведь не… вы не знаете… Я не могу! – Девушка уронила лицо на руки. – Я знаю, что меня прогонят с корабля, но…

Дженкс перестал выбивать трубку.

– Ну хорошо, а теперь выкладывай, – произнес он строгим, но спокойным тоном. – Можешь не торопиться, времени у нас достаточно, но ты должна мне все рассказать.

Розмари собралась с духом.

– Этот человек в новостях, – сказала она. – Квентин Гаррис.

– Да?

– Это мой отец.

Дженкс опешил.

– Твою мать! Ой, Розмари, я… ого! Извини. – Он помолчал. – Проклятие, я понятия не имел.

– В том-то все дело. Никто не должен был ни о чем знать. Я даже не должна была попасть сюда, я не… но я солгала, Дженкс. Я лгала, обманывала, скрывала, но я больше не могу, я просто не могу…

– Так, эй, не так быстро! Давай все по очереди. – Он умолк, погрузившись в размышления. – Розмари, я должен задать этот вопрос, а ты должна ответить мне правду, договорились?

– Договорились.

Дженкс стиснул зубы, его взгляд стал настороженным.

– Ты была причастна к… к тому, чем занимался твой отец? Я хочу сказать, даже самую малость; может быть, ты подправляла какие-то документы или лгала полиции…

– Нет! – И это была правда. – Я ровным счетом ничего не знала. Не знала до тех пор, пока ко мне домой не нагрянули следователи, которые допрашивали меня целый день. Они убедились в том, что я не имею никакого отношения к этому делу, и сказали, что я не обязана принимать участие в судебном процессе. Я даже не была обязана оставаться на Марсе.

Всмотревшись в ее лицо, Дженкс кивнул.

– Значит… все в порядке. – Он рассмеялся. – О звезды, какое же это облегчение! Целую минуту я думал, что буду тебя ненавидеть. – Он потрепал Розмари по ноге. – Отлично, ты невиновна. Значит… – Он недоуменно нахмурился. – Розмари, извини, но в чем проблема, твою мать?

– Что ты имеешь в виду? – все еще не оправилась от потрясения Розмари.

– А то, что… ладно, я могу понять, что тебе сейчас предстоит многое пережить, и речь идет о серьезном эмоциональном дерьме, нам потребуется не одна дюжина бутылок кикка, чтобы с ним справиться, но к чему лгать? Если ты была непричастна, с чего ты решила, что нам будет какое-либо дело?

Розмари оказалась не готова к этому. Многие-многие месяцы тревоги и страха, а ему все равно?

– Ты ничего не понимаешь. У нас на Марсе было неважно, сделала ли я что-либо плохое. Все знали, кто я такая. Во всех новостных потоках пережевывалась история нашей семьи, показывались наши семейные снимки и все такое. Разумеется, главное внимание уделялось моему отцу, но рядом с ним стояла я, еще маленькая девочка, улыбаясь и размахивая рукой. Ума не приложу, где журналисты это раздобыли. И все это сопровождалось рассуждениями медицинских экспертов о том, какой вред способны причинить генные уничтожители, при этом ведущие вопили о коррупции. Ты же знаешь, что такое новостные потоки. Вонзив в какую-нибудь сенсацию свои когти, они уже не остановятся. Друзья перестали со мной разговаривать. На улице мне в лицо кричали: «Эй, твой отец убийца!», а я даже не знала, в чем он провинился. Я подавала заявления о приеме на работу, но никто мне не перезванивал. Никому не хотелось связываться с членами нашей семьи.

– Но твоя фамилия Харпер, – сказал Дженкс.

Розмари поджала губы.

– А ты бы как поступил, если бы хотел исчезнуть? Я имею в виду, исчезнуть по-настоящему, чтобы никто не знал, кто ты и откуда?

Подумав, Дженкс медленно кивнул.

– О! О, кажется, понял. – Он протянул руку. – Дай взглянуть.

– На что?

– На твой браслет.

Розмари неуверенно положила ему на ладонь запястье правой руки. Сдвинув браслет, она открыла пятно кожи под ним. Дженкс склонился над ним, внимательно его изучая.

– Просто поразительная работа, блин! – сказал он наконец. – Определить, что пятно свежее, можно только по тому, как оно затянулась. Если бы я не знал правды, я бы решил, что это штатная замена выгоревшей микросхемы.

– Потому что это и есть штатная замена, – сглотнув комок в горле, сказала Розмари. Ей казалось, что у нее распух язык.

Дженкс был озадачен.

– Но каким образом ты смогла… – У него прояснилось лицо. – Ну как же, топливная компания «Фобос»! Правильно. У тебя есть деньги. Большие деньги.

– Были деньги. До того как…

– До того как ты дала взятку. За то, чтобы получить новый идентификационный файл. Блин, Розмари, наверное, ты выложила этому человеку за молчание целое состояние!

– Все, что у меня было, – подтвердила девушка. – Осталось совсем немного на транспорт и гостиницы. – Она невесело рассмеялась. – Возможно, родители мало чему научили меня в том, что касается галактики, но вот в том, что касается оплаты любезностей… Этим искусством мы владеем мастерски.

– Но ты ведь правда делопроизводитель, да? В том смысле, что ты знаешь, как обращаться с документами; ты ведь, наверное, училась в школе. Это ведь правда, да?

Розмари кивнула.

– Сотрудник, который мне помог, заменил все мои данные в архивах, проследив за тем, чтобы мой новый идентификатор был подключен ко всему, где я побывала. Так что диплом, сертификат, рекомендательные письма – все это мое. То, что мой идентификатор был изменен, могло бы всплыть только в том случае, если бы, скажем, кто-либо из членов нашей команды оказался на Марсе и начал бы расспрашивать обо мне моих знакомых. Я рассудила, что, если устроиться работать в открытом космосе, вероятность наткнуться на кого-нибудь знакомого сведется к нулю. Я поместила свое резюме в базу тех, кто хочет работать на дальних космических маршрутах, и вот я здесь.

Дженкс почесал бороду.

– В таком случае, что тут не так? Если ты получила образование и имеешь соответствующие навыки, ты по праву заслужила эту работу. С какой стати нам прогонять тебя с корабля?

– Ну как же, Дженкс, я ведь солгала. Солгала Эшби, когда говорила, кто я такая. Лгала всем вам, когда вы расспрашивали меня о жизни на Марсе. Я пришла к вам в дом и нагромоздила горы лжи про то, кто я.

– Розмари! – Дженкс положил руку ей на плечо. – Я не буду притворяться, делая вид, будто понимаю, с чем ты работаешь. Если бы этим занимался кто-либо из моих родственников, я бы… о звезды, я даже не знаю, что бы я сделал. Тут я не смогу дать тебе совет, но если тебе понадобится грудь, на которой можно выплакаться, моя всегда наготове. Ну а насчет того, кто ты на самом деле, – тебя ведь и правда зовут Розмари, так? – тут все в порядке. – Он кивнул на поселение. – Знаешь, почему люди-модификанты дают себе такие странные имена?

Девушка молча покачала головой.

– На самом деле это старый обычай, восходящий еще к компьютерным сетям эпохи до Коллапса. Речь идет о действительно старой технике. Тогда люди сами выбирали себе имена, которые использовали только в сетях. Порой это имя становилось такой неотъемлемой частью человека, что его начинали так называть даже его знакомые в реальном мире. И для кого-то имена из сети стали их сущностью. Истинной сущностью. Так вот, у модификантов на первом месте стоит личная свобода. Они утверждают, что определить человека может только он сам. Поэтому Медведь сделал себе искусственную руку; он поступил так не потому, что ему не нравилось тело, с которым он родился, а потому, что, по его мнению, новая рука лучше ему подходит. Изменение своего тела – на самом деле это попытка подогнать физическую оболочку под то, что внутри. Хотя на самом деле для этого необязательно что-то изменять. Взять, к примеру, меня – мне нравится украшать себя, но мое тело уже соответствует тому, кто я такой. А некоторые модификанты – они продолжают менять себя до конца жизни. И у них не всегда это получается. Случается, они здорово себя портят. Но этот риск – попытка выйти за пределы той маленькой коробочки, в которой ты родился. Перемены всегда опасны. – Дженкс похлопал Розмари по руке. – Ты Розмари Харпер. Ты выбрала это имя, потому что прежнее тебе больше не подходило. И тут тебе пришлось кое-где нарушить закон. Ничего страшного, твою мать! Жизнь штука несправедливая, и законы, как правило, также несправедливы. Ты сделала то, что должна была сделать. Я это понимаю.

Розмари прикусила губу.

– И все-таки я лгала всем вам!

– Да, лгала. И тебе придется исповедаться перед нами. Посторонние не в счет, если ты сама не хочешь, но те, с кем ты живешь, должны услышать правду. Только так ты сможешь расквитаться с прошлым и двинуться дальше.

– Эшби…

– Эшби – самый рассудительный человек из всех, кого я только встречал. Ну да, он будет не в восторге. – Дженкс помолчал какую-то долю секунды. Розмари увидела у него в глазах мелькнувшую постороннюю мысль, которая его отвлекла. Наконец он кашлянул, возвращаясь к прерванной теме. – Но ты прекрасно справляешься со своей работой, и ты хороший человек. И для Эшби это значит больше, чем все остальное.