Беар Гриллс – Грязь, пот и слезы (страница 34)

С тех пор двигатель заводился только после того, как я скатывался на нем по крутому спуску рядом с домом. Если мотор не включался, мне приходилось снова толкать его двести ярдов наверх и снова спускаться.

Это было ужасно смешно, но помогало мне держать себя в форме, да и Тракера развлекало. Веселые были деньки!

Мы вели такую же жизнь, как наши приятели-студенты, только вдруг пропадали недели на три с нашим батальоном, а потом возвращались с прекрасным загаром – к хорошеньким девочкам в Бристоле.

Нам все это страшно нравилось, и только несколько самых близких друзей знали, что мы были не только студентами – студентами, которые не ходили на лекции. (Впрочем, далеко не все наши друзья отличались усердием в учебе!)

В это время мы жили под прекрасным девизом «Работай много, отдыхай на всю катушку!». Мы были молодыми и здоровыми, занимались делом, которое отвечало нашему вкусу, но вне службы отлично проводили время в университетском городке.

Вот так прошли два года, и я, совсем еще юный парнишка, осуществил свою давнюю мечту. Ведь редко кто из молодых ребят не мечтает научиться пользоваться взрывчаткой, взбираться на утесы, летать на вертолетах в ночном небе и на бешеной скорости водить машину! Но для того, чтобы овладеть всеми этими навыками, приходилось много и упорно работать.

Мы с Тракером соблазнили нескольких друзей попытаться поступить в САС, но, к сожалению, никто из них не смог далеко продвинуться. Просто это дано не каждому.

Кто-то из этих ребят однажды попросил меня перечислить качества, необходимые для службы в САС.

Я бы назвал следующие: нужно сделать это своей целью и стремиться к ней упорно и настойчиво, не унывать, уметь сохранять хладнокровие и присутствие духа, улыбаться, когда все идет плохо, обладать быстрой реакцией и способностью импровизировать, адаптироваться и преодолевать трудности. И еще уметь предвидеть ход событий в решающую минуту.

В основном именно на эти качества я опирался в дальнейших своих приключениях, когда покорял Эверест, участвовал в съемках программ «Побег в легион», «Хуже быть не могло», «Выжить любой ценой». Это не так уж сложно, важно только в критические моменты проявить силу духа. Меня это всегда привлекало.

Но и здесь было одно большое но – я не знал, насколько мне пригодятся некоторые из этих качеств, когда со мной произошла беда. Как и к отбору, к таким вещам невозможно подготовиться.

Тот холодный вечер, когда это случилось высоко в небе над пустынными просторами Африки, и стал одним из тех поворотных моментов, что круто меняют и определяют всю твою дальнейшую жизнь.

Часть третья

Нет лучшего УЧИТЕЛЯ,

чем

НЕСЧАСТЬЕ.

Глава 66

Летом 1996 года я провел месяц в Северном Трансваале, что в Южной Африке, где помогал отбраковывать оленей и советовал, как бороться с браконьерами. Каждый день я работал с чернокожими рабочими, и за это удовольствие мне еще и платили.

Потом я решил двинуться на север, в Зимбабве, чтобы отдохнуть и развлечься – истратить часть полученных денег, прежде чем вернуться домой, в Великобританию.

Развлечение я понимал как прыжки с парашютом в компании хороших друзей, а по вечерам – отдых за выпивкой.

Жизнь была прекрасна и удивительна!

Небо начинало бледнеть, и на смену ослепительному блеску африканского солнца пришли мягкие сумерки.

Мы с друзьями набились в маленький самолетик, и от тесноты у меня затекли ноги. Я напрягал мышцы, чтобы кровь снова побежала по венам.

Как это обычно бывает, пока самолет забирается на высоту почти шестнадцать тысяч футов, люди в нем уходят в себя, в свои мысли.

Но вот самолет выровнялся. Ребята сразу оживились и начали в который раз проверять снаряжение. Кто-то уже подошел к дверце. Как только она скользнула в сторону, внутрь ворвался оглушительный рев двигателей и вой ветра, задувавшего со скоростью семьдесят пять ярдов в час.

– Приготовиться.

Все стали серьезными и внимательно смотрели на сигнальную лампочку. Вот зажегся зеленый свет.

– Пошел!

Один за другим ребята шагали вперед и быстро исчезали из поля зрения, летя вниз. Я остался один. Я посмотрел вниз, сделал обычный глубокий вдох и соскользнул с порожка.

Толчок ветра заставил меня согнуться пополам, и я понял, что он реагирует на мои движения. Я опустил плечо, и ветер стал вращать меня, горизонт завертелся перед моими глазами. Это ощущение известно как «свободный полет».

Я различал крошечные точки, в которые превратились остальные ребята, летевшие в свободном падении ниже меня, затем они скрылись за облаками. Через несколько секунд я тоже попал в облака, ощутил их влагу на лице. Как я любил это ощущение падения через белую мглу!

«Десять тысяч футов. Пора открывать парашют». Я протянул руку к правому бедру, схватился за вытяжной трос и сильно дернул. Сначала он ответил, как обычно. Хлопок раскрывшегося купола заглушил шум свободного падения на скорости четыреста двадцать футов в час. Скорость сразу уменьшилась до восьмидесяти футов в час.

Потом я взглянул вверх и понял: что-то не так. Вместо ровного прямоугольника надо мной болтался смятый парашют, а это означало, что им тяжело будет управлять. Я с силой потянул за обе клеванты в надежде, что это поможет. Не помогло. Я запаниковал.

Пустыня стремительно приближалась, очертания предметов становились все более четкими и ясными. Я спускался быстро, даже слишком быстро. Нужно было как-то приземляться.

Не успел я об этом подумать, как оказался слишком близко от земли, чтобы воспользоваться запасным парашютом, и стремительно к ней приближался. От страха я слишком сильно дернул за стропы, и меня развернуло горизонтально по отношению к земле – затем я сорвался и рухнул на землю.

Тело мое подскочило, как тряпичная кукла. Я приземлился, подняв облако песчаной пыли, беспомощно валялся на месте и стонал.

Я упал спиной прямо на туго свернутый запасной парашют, который образовал твердый и жесткий, как камень, сверток. Впечатление было такое, будто этот сверток клином врезался мне в позвоночник.

Я не мог встать, а только катался на спине и стонал от боли. Я плакал, лежа в пыли и ожидая, когда мне на помощь придут товарищи, уже понимая, что у меня поврежден позвоночник.

В жизни нам дается только один шанс, и в этот тяжелый момент я понял, что навсегда его потерял. Под ложечкой сосало от страха при мысли, что жизнь моя уже никогда не будет такой, как прежде.

Глава 67

Я валялся в бреду, время от времени теряя сознание. Когда мои товарищи помогали мне встать, я застонал. Крепко зажмурив веки, я корчился от невыносимой боли. Я слышал, как один из них сказал, что в моем парашюте оказалась большая прореха. Стало ясно, почему им было так трудно управлять.

Но ведь я знал простое правило: если не можешь справиться с парашютом, нужно отрезать стропы и освободиться от него. Затем, продолжая свободное падение, вытянуть запасной парашют.

Я этого не сделал – подумал, что сумею справиться с основным. Я допустил страшную ошибку.

Потом, помню, меня уложили в старенький «лендровер» и повезли в ближайшую больницу. Меня внесли внутрь и осторожно усадили в кресло на колесиках.

Две медсестры повезли меня по коридору, где доктор сделал первое обследование. Когда он дотрагивался до меня, я дергался от боли, помню, что все извинялся перед ним.

Он набрал какого-то лекарства в длинный шприц и сделал мне укол. Боль сразу утихла, и я попытался встать и пойти. Сестры схватили меня и снова уложили.

Я помню шотландский акцент доктора (что казалось странным, поскольку дело происходило в Южной Африке), он сказал, что потребуется какое-то время, прежде чем я снова смогу ходить. После этого я уже ничего не помню.

Когда я проснулся, надо мной склонился человек в зеленом берете с торчащим над ним большим пером какой-то птицы. Я решил, что у меня галлюцинация. Я поморгал, но видение не исчезло. Затем раздался голос с отчетливым британским выговором:

– Как вы себя чувствуете, солдат?

Это был полковник, командир группы английских военных советников. Он приехал узнать о моем состоянии.

– Скоро мы отправим вас самолетом в Англию, – с улыбкой сказал он. – Держитесь пока, дружище.

Я никогда не забуду этого добрейшего человека. Навестив меня, он превысил свои полномочия и приложил все усилия, чтобы меня срочно переправили на родину, ведь мы были в стране, где медицина находилась на крайне низком уровне развития.

Меня несли на носилках по аэродрому под палящим африканским солнцем, и я чувствовал себя невыносимо несчастным и одиноким. Перелет в Англию вспоминается мне смутно, я провел его, лежа поперек трех сидений в задней части салона.

Когда на меня никто не смотрел, я плакал. «Взгляни на себя, Беар, ты только посмотри. Да, здорово тебя скрутило». Потом я отключился.

В аэропорте Хитроу меня встречала карета скорой помощи, и наконец по настоянию родителей меня привезли домой. Больше мне некуда было ехать. Мама и папа выглядели измученными от тревоги; и помимо физической боли, меня терзало чувство вины за то, что я доставил им такие переживания.

Все мои планы были нарушены разом и окончательно. Я получил сильный и коварный удар, откуда и не ждал. Такое со мной просто не могло случиться. Ведь я всегда был везунчиком.

Но зачастую именно такой внезапный удар и формирует нас.