Беар Гриллс – Грязь, пот и слезы (страница 33)

Хотя мозг мой лихорадочно работал, в глубине души я чувствовал, что держу себя в руках. Я не собирался сдаться этим гадам. Я все время молился: «Господи, поддержи меня! Дай мне силы!»

В жизни мне не приходилось оказываться таким избитым и измученным. Голова сильно болела, мускулы спины сводило судорогой. Я снова и снова впадал в забытье. Я был истощен, голоден, умирал от жажды и никак не мог унять дрожь в этом холодном подвале.

Минуты складывались в часы, которые, казалось, никогда не закончатся. День сейчас или ночь? Я никак не мог сориентироваться во времени.

Наконец меня швырнули в темную крошечную камеру. Наступила абсолютная тишина. Но я сразу почувствовал исходящее откуда-то тепло. И из-под повязки на глазах сумел различить очертания помещения.

Я ждал. Я был обнажен по пояс, наброшенная на меня камуфляжная куртка лишь отчасти прикрывала мою спину, я сжался в комок, унимая дрожь, из носа текло. Представляю, как я выглядел.

Вдруг чья-то рука сдернула с меня повязку, и в ту же секунду вспыхнул свет.

– Узнаешь меня, Беар? – тихо спросил меня какой-то человек.

Я сощурился. Офицер показывал мне белый крест на своем рукаве. Я не отреагировал. Мне нужно было мысленно в этом удостовериться.

– Это означает конец испытаний. Конец. Помнишь?

Я помнил, но снова не реагировал. Я снова старался убедить себя в этом. Наконец я слабо кивнул. Он улыбнулся. Это был конец.

– Молодец, дружище! А теперь садись, дай я пожму тебе руку, и выпей вот этот напиток. Через несколько минут к тебе зайдет доктор.

Офицер накинул мне на плечи одеяло. Я улыбнулся и почувствовал, как по лицу текут слезы. Потом меня примерно с час расспрашивал психотерапевт. Он сказал, что я все выполнил отлично, что здорово держался. Я испытал огромное облегчение. Мне понравился этот психотерапевт.

Эти учения преследовали цель научить нас владеть собой и не дать себя захватить.

Как сказал офицер:

– Запомните: эти парни на вашей стороне. Они британцы, не настоящие враги. Вот если бы они были настоящими врагами, тогда все действительно кончилось бы плохо. Поэтому запомните: не дайте себя захватить!

Я никогда не забывал этого урока, возможно, поэтому мне удавалось благополучно выбираться из всяких неприятностей.

Те из нас, кто остался, возвратились в гарнизон. Мы были бледными и потрясенными, но каждый испытывал огромное облегчение от сознания, что все уже позади.

Хуже всех выглядел Тракер, но все равно радостно улыбался. Я сел на его кровать, и мы разговорились, пока он разбирал свои вещи. Он только покачивал головой и усмехался. У него была такая манера обдумывать все про себя. Я улыбнулся: «Не парень, а просто чудо!»

Мы переоделись в запасную одежду и сидели на кроватях, с волнением ожидая дальнейшего. Испытания закончились, но все ли из нас прошли отбор?

– Парни, через несколько минут выходите строиться! Вам сообщат хорошие и плохие новости. Хорошие – что кое-кто из вас прошел. А плохие – сами догадайтесь. – С этими словами офицер вышел.

Я вдруг страшно испугался, что не прошел, и изо всех сил старался отогнать этот страх. «Только не сейчас, когда все так близко!»

Снова появился офицер, огласил короткий список и велел названным следовать за ним. Меня в этом списке не было. Нас осталось совсем немного, в том числе Тракер. Мы нервно переглянулись. Медленно ползли минуты. Мы подавленно молчали.

Затем дверь открылась, вернулись те ребята и, опустив голову, с замкнутыми лицами стали собирать свои вещи. Мне были знакомы и этот вид, и их чувства.

Среди них был Мэтт. Это он так здорово поддержал меня во время марш-броска «испытание на прочность». Ему не удалось устоять во время заточения. Он отключился всего на минуту, а в таком состоянии ничего не стоило попасться на хитрости и уловки офицеров.

Правило первое: в плену солдаты САС должны уметь оставаться бдительными и сконцентрированными.

Мэтт обернулся, улыбнулся мне на прощание и вышел. Больше мы с ним никогда не встречались.

Глава 64

Вот так мы, небольшая горстка из большого количества кандидатов, несколько месяцев назад приступивших к испытаниям, оказались в просторном помещении неприметного здания гарнизона САС.

Мы нетерпеливо топтались на месте. Наконец-то приближался момент, когда нам вручат значки спецназовцев.

Вошел полковник, одетый в легкие камуфляжные брюки, рубашку с синим поясом, украшенным эмблемой САС, и в берете.

Он улыбнулся нам:

– Сегодня вы можете собой гордиться. Но помните: это только начало. Настоящая тяжелая работа начнется теперь, когда вы вернетесь в свой батальон. «Много званых, а мало избранных» – живите согласно этому девизу.

Он помолчал.

– И отныне и до конца своих дней помните: вы вливаетесь в семью САС. Вы заработали это право. А это самая прекрасная семья в мире. Служба в наших спецподразделениях является экстраординарной потому, что каждый член семьи САС делает чуть больше обыкновенного солдата. Когда все остальные отступают, мы продолжаем бороться. Вот что выделяет нас из остальных частей вооруженных сил.

Я никогда не забуду его речь.

Я стоял в потрескавшихся грязных ботинках, в изорванных брюках и в пропотевшей черной футболке – и грудь мою распирала невероятная гордость.

Мы встали по стойке «смирно» – церемония происходила просто и скромно. Полковник каждому пожал руку и вручил вожделенный песочный берет САС.

Я понимал, что главное – не берет, а то, что он олицетворял: чувство товарищества, тяжкий труд, профессионализм, выдержка, выносливость и твердый характер. Я бережно надел берет, пока полковник шел вдоль строя. Затем он повернулся и сказал:

– Добро пожаловать в САС. Если вам что-нибудь понадобится, моя дверь всегда открыта – так у нас принято. А теперь идите и выпейте за мой счет по кружке пива.

Таким был отбор в САС. И, как сказал полковник, по-настоящему все только начиналось.

С тех пор как я много лет назад проходил отбор, в его процедуре мало что изменилось.

На электронной странице министерства обороны по-прежнему размещено объявление, что 21-му полку САС требуются солдаты, отвечающие следующим требованиям: «Физически и психически здоровые, уверенные в себе, сознательные, способные работать в одиночку, усваивать информацию и новые навыки».

Сейчас я читаю это объявление с улыбкой. Во время отбора во мне развивались все эти качества, а потом, когда я три года служил в своем батальоне, они стали неотъемлемым свойством моей натуры.

Я и сегодня очень высоко ценю и уважаю людей, обладающих этими качествами.

Не имея права разглашать подробности моей службы после окончания отбора, могу только сказать, что это была самая серьезная и потрясающе интересная наука, какую только может получить молодой человек.

Нас обучали взрывному делу, владению иностранным оружием, арабскому языку, выживанию в джунглях, высадке с моря и с воздуха, травматологии, работе с различными средствами связи, искусному вождению автомобиля, боевым действиям в условиях зимы, а также проведению операций по освобождению заложников в тылу противника.

Я прошел испытания еще более тяжелым и длительным заточением, что помогло мне стать инструктором по борьбе за выживание.

Мы овладели мастерством ночью скрытно спускаться на парашютах, сражаться без применения оружия, приобрели многие другие знания и навыки – и в какие только переделки мы при этом не попадали!

Но что мне больше всего помнится, что я ценю больше всего? Безусловно, это чувство товарищества и верной дружбы, и, конечно, Тракер, который до сих пор остается моим самым преданным и надежным другом. Есть узы, которые невозможно разорвать.

Я никогда не забуду марш-броски на дальние дистанции с полной выкладкой, специальные учения и, конечно, одну, особенную вершину в Брекон-Биконсе. Но главное, я втайне горжусь тем, что всегда могу посмотреть на себя в зеркало и сказать себе, что когда-то был в отличной форме. И потому смог стать членом Специальной авиадесантной службы.

Не все можно оценить в деньгах.

Глава 65

Все это время мы с Тракером снимали на двоих маленький домик за городом, в шести милях от Бристоля.

С одной стороны коттеджа видна была большая зеленая долина, а с другой его окружал красивый лес.

По вечерам к нам приходили друзья, мы устраивали вечера с живой музыкой и топили печку досками от сломанного сарая.

Теперь мы получали деньги за службу в армии и беспечно транжирили их в местном пабе.

Вероятно, мы были плохими арендаторами, потому что не ухаживали за садом и сжигали доски от сгнивших навесов. Но и хозяин был вредным стариком, о котором ходили ужасные слухи.

Когда трава стала слишком высокой, мы попытались постричь ее, но сломали оба секатора. Тогда мы ее подожгли. Она занялась очень быстро, но огонь стремительно захватил лужайку и едва не спалил весь коттедж.

Нас очень устраивало то, что отсюда можно было добраться до Бристоля на мотоциклах с объемом бака в сто кубических сантиметров по лесным тропинкам, даже не выезжая на дорогу.

Помню, однажды, проведя в городе веселый вечер, мы с Тракером возвращались на мотоциклах домой. В моем мотоцикле что-то случилось с выхлопной трубой – она раскалилась докрасна, потом вдруг раздался оглушительный выстрел, и двигатель заглох. В темноте мы с трудом нашли старую проволоку от забора, и Тракер тащил меня домой на этом импровизированном тросе, причем мы буквально умирали от хохота.