Беар Гриллс – Грязь, пот и слезы (страница 30)

Психологически казалось, что я только отправился в путь.

«Давай, Беар, держись, не останавливайся. Еще немного, не сдавайся».

Глава 57

Одну из последних вершин, которую нужно преодолеть в Брекон-Биконсе, рекруты прозвали «Уноси ноги». Стоит ее увидеть, и ты сразу понимаешь, почему люди часто перед ней пасуют.

Высокая гора с обрывистыми склонами, покрытыми болотистой почвой, – уже на тридцатой миле рекруты, измученные длинной дистанцией, тяжелым грузом и высоким темпом, сами отказываются от участия в дальнейших испытаниях отбора.

Но я пока что не сдаюсь. Опрокинувшись на спину, я начинаю скользить по крутому заснеженному спуску в долину, в качестве руля используя приклад винтовки, и, наконец, останавливаюсь в самом низу, у покрытого льдом ручья.

Перейдя его, я начинаю карабкаться вверх, за мной следует Тракер. Все выше и выше, пока я не оказываюсь на вершине, где падаю в снег и жду товарища.

У Тракера тоже страшно распухли обе ступни. Позже он обнаружил, что где-то в этом месте у него произошел перелом косточек больших пальцев на обеих ногах. Это произошло оттого, что на крутизне все время приходилось врубаться носком ботинок в снег. Бедняга очень страдал.

До меня доносилось его бормотание – он читал себе под нос строки из Библии. Мы с ним всегда молились перед походом. Сейчас нам, как никогда, нужна была помощь Бога.

«Ибо Я Господь, Бог твой, держу тебя за правую руку твою, говорю тебе: «не бойся, Я помогаю тебе» (Книга пророка Исаии, 41: 13). Никогда еще я так не нуждался в подобном ободрении.

Когда тебя ничто не отягощает, легко быть циником и думать, что обойдешься и без помощи. Но отбор показал, что у каждого есть свой предел. Чтобы преодолеть этот предел и двигаться дальше, нужна помощь свыше.

Вот это и давала мне вера – тайную силу и помощь, когда они требуются больше всего. А сейчас я в них определенно нуждался.

Когда мы поднялись на вершину, опустился туман, стало опять темно. Мы здорово замерзли. Долгая и трудная ходьба в сумраке по болотистому плато измучила нас, и вскоре мы заблудились – именно от переутомления. Мы медленно спускались, в то время как должны были находиться еще на плато.

– Черт возьми, где мы? – Я развернул карту и стал рассматривать ее, сотрясаясь от дрожи.

Мы ходили кругами в поисках маленькой тропинки на обрыве, которая должна была привести нас в долину, к очередному контрольному пункту.

Уже полностью стемнело, из-за густого тумана видимость упала почти до нуля. Я шел впереди, когда вдруг поскользнулся и стал съезжать в грязный ледяной овраг. Тракер, который шел прямо за мной, тоже заскользил вниз.

Оказавшись внизу, в жиже из снега и грязи, мы стали подниматься обратно, к тому месту, где упали. И вдруг прямо перед собой увидели огонек.

Это и был тот самый контрольный пункт, который мы тщетно искали. Вот и ответ на наши отчаянные мольбы! Мы отметились на этом пункте и отправились к следующему кемперу.

Неожиданно идти стало почти невозможно. Я три раза проваливался по пояс в болото. К тому же повсюду торчали пни от спиленных деревьев.

Я жутко замерз и жестоко страдал от жажды. Казалось, этот маршрут окончательно меня доконает. Медленно, но верно я начал отставать.

Недавно к нам присоединился Мэтт, один из наших рекрутов. Поняв, что силы у меня уже на исходе, он оттащил меня в сторону и заставил надеть еще один свитер. Затем дал мне напиться из своей фляжки и помог встать.

Мне никогда не отблагодарить его за то, что он сделал для меня в тот час. Через несколько минут мы втроем снова двинулись в путь. Вскоре внизу мы увидели грязную тропу, которая вела за пределы участка с этими злосчастными пнями. Если мы воспользуемся этой тропой, то нас сразу отчислят – это мы знали твердо.

Но кроме нас, в этом пустынном месте никого не было, а мы стремились сэкономить время, чтобы успешно закончить этот последний маршрут. Во что бы то ни стало!

Мы стали пробираться между густо торчащими пнями и скоро оказались на тропе. То и дело озираясь, мы зашагали вперед.

Неожиданно в темноте мелькнул свет фар, и мы разом пригнулись за изгородью из колючей проволоки. Прятаться было негде, поэтому мы просто упали на землю, лицом вниз, и замерли.

Я молился, чтобы фары не осветили нас. Мимо медленно прополз «лендровер» с офицерами. Нас никто не заметил.

Мы рискнули пройти по тропе еще с полчаса, затем свернули на восток, снова в лес, после чего выбрались на открытое болото. Теперь нам оставалось пройти всего восемь миль.

Но, казалось, конец пути никогда не настанет. Мы шли как привидения. Через каждые сто ярдов мы останавливались и присаживались передохнуть, испытывая невероятное блаженство от того, что вес рюкзаков не давит на плечи и ноги.

Минутки две посидев на грязном снегу, я подталкивал Мэтта, заставляя его снова идти. Настала моя очередь помогать ему.

– Давай, Мэтт, еще немного. Скоро уже все закончится!

Наконец на другом берегу водохранилища мы увидели то, что искали. В воде отражались лучи света. Это горели фары армейских грузовиков, которые ждали нас на финише. Мы слышали приглушенный гул двигателей, от которых работали обогреватели в кабинах.

Напрямик через водохранилище было всего полмили, но дорога вокруг него тянулась примерно на три мили.

Почувствовав прилив сил, я как можно быстрее зашагал в обход водохранилища. Только близость финиша поддерживала во мне энергию.

И вот спустя двадцать один час Мэтт, Тракер и я закончили эту «проверку на прочность» – первыми из оставшихся двадцати одного рекрута.

Я впервые испытывал одновременно и полное изнеможение, и радостное облегчение, и невероятную гордость.

Но главным было ликующее сознание, что я прошел горные испытания.

Хотя продолжение обучения оказалось по-своему еще более тяжелым.

Глава 58

По окончании горных испытаний от нашего батальона осталась лишь жалкая горстка.

Мне понадобилось около шести дней, чтобы привести в порядок распухшие ступни и воспаленную спину, но я гордился тем, что показал себя в горах сильным и выносливым.

Наступило время военных учений. Сначала мы должны были научиться тому, что составляет основу для солдат регулярной армии, после чего приступить к приобретению и закреплению военных знаний и умений, необходимых в элитных частях.

Основное время будет уделяться усвоению специальных навыков. Наконец-то офицерам была предоставлена возможность превратить зеленых новобранцев в тщательно обученных, находчивых специалистов, которыми славится САС.

Мы должны были научиться выполнять наше дело точно, быстро и, главное, почти автоматически. Чтобы достичь такого профессионализма, требовалось особое усердие в учебе и тренировках. Нас предупредили, что здесь любую ошибку или промах прощают лишь один раз. Еще одна ошибка – и ты отчислен.

Мне страшно хотелось во всех отношениях отвечать высокому уровню профессионализма, которым отличались спецназовцы САС. Обидно было бы упустить возможность научиться всему этому, заработанную столь тяжким трудом.

Обучения специальным навыкам проводятся в течение многих месяцев по выходным. Затем нам предстояло несколько недель провести в тренировочном лагере, где в тяжелых условиях будут подвергнуты суровой проверке наши знания и характер, чтобы определить, действительно ли мы годимся для службы в спецподразделениях.

После этого наступит самая тяжелая фаза учений, имеющая целью «посвятить бойцов в искусство проведения операции по захвату террористов». Если нам удастся благополучно пройти эту фазу (а нам сказали, что на этой фазе многие проваливаются), тогда и только тогда мы получим право носить значок с девизом «Побеждает дерзкий» и песочный берет САС.

Во время следующего уик-энда занятия были очень напряженными. Но здесь главным были не тренировки, а обучение специальным знаниям и умению сочетать эти знания с физическими качествами, которые мы в себе развили за предыдущие месяцы.

Перед рассветом нас всех собрали в подземном бункере. Здесь нам предстояло выслушать лекции и усвоить полученную информацию – быстро и в большом объеме.

Суть этих занятий выражалась словами: объяснение, показ, исполнение. То есть нам объяснят задание, покажут, как его выполнять, а затем мы должны будем отрабатывать его до тех пор, пока не сделаем все на «отлично».

Нам придется покрывать большие расстояния, знакомиться с УПД (установленным порядком действий) или СОП (стандартными операционными процедурами), которые выполняют в специальных подразделениях армии.

Я сразу заметил, что здесь атмосфера иная: к нам уже относились не как к безликой массе рекрутов, а как к будущим солдатам спецслужбы – к солдатам, с которыми в ближайшем будущем, возможно, придется сражаться нашим преподавателям-офицерам.

Поэтому они были крайне заинтересованы в том, чтобы обучить нас как можно лучше и устранить все наши недостатки.

По сложности новые учения во многом уступали испытаниям в горах. И здесь каждый рекрут оценивался особо: если офицер считал, что ты не справляешься, недостаточно быстро схватываешь материал, или просто ему чем-то не нравилась твоя физиономия, то ты подлежал отчислению. Без всяких вопросов.

Самым главным для офицера была скорость, с какой ты усваиваешь знания. Умеешь ли ты правильно оценить и приспособиться к ситуации, быстро соображать, проявлять инициативу, выдумку, способен ли в критический момент сохранять хладнокровие. Успешно ли ты справляешься с заданием в одиночку, способен ли работать в команде. Насколько ты собран, владеешь собой, сможешь ли, когда потребуется, проявить контролируемую агрессию и напор.