Беар Гриллс – Грязь, пот и слезы (страница 27)

Только на этот раз я буду один, без Тракера.

Я не ожидал поддержки от моей семьи и друзей, особенно от мамы, которая видела, сколько сил мне стоили эти четыре месяца. Но это был мой последний шанс, и я решительно настроился непременно пройти отбор. И я понимал, что за меня этого никто не сделает.

Примерно через две недели после моего провала я выслушал записанное на автоответчик сообщение вконец расстроенного Тракера. Он потерпел неудачу на последнем этапе марша. Несколько часов он блуждал в темноте, безнадежно отстав от графика, и, наконец, его подобрал в свой «лендровер» офицер, который разыскивал заблудившихся рекрутов.

Тракер был невероятно измучен и подавлен. В ближайшие несколько недель он пережил такие же душевные страдания, как и я, и, подобно мне, был приглашен сделать вторую попытку. Мы были единственными двумя ребятами, которым снова предложили пройти отбор.

Мы с огромным рвением приступили к серьезным тренировкам, на этот раз решив во что бы то ни стало добиться успеха. Мы даже арендовали старый деревенский коттедж в шести милях от Бристоля. И стали тренироваться, как Рокки Бальбоа.

Вскоре должны были начаться занятия на очередном курсе отбора (каждый год объявлялся набор на два курса). И снова, как в День сурка, мы с товарищем оказались в памятном нам старом и пыльном спортивном зале в казармах, и снова нас гоняли офицеры.

Мы вошли в состав новой группы кандидатов. В конце курсов их останется жалкая горстка – мы уже видели, как это происходит.

Но на этот раз мы были уже «стариками». И это очень помогало, придавало нам сил и уверенности. Теперь мы знали, что нас ожидает; тайна, всегда сопровождающая неизвестность, исчезла, оставалось только заработать приз.

На этот раз мы попали на зимние курсы отбора, а в условиях высокогорья они всегда намного труднее. Но я старался об этом не думать. Вместо изнурительной жары и полчищ мошкары теперь нашими врагами должны были стать холодные дожди вперемежку со снегом, ураганные ветры и короткий световой день.

По сравнению с этим летний отбор вспоминался нам с Тракером как нечто благодатное! Удивительно, как быстро человек привыкает к трудностям, и то, что когда-то приводило в ужас, потом кажется простым и легким.

Офицеры часто говорили нам:

– Когда идет дождь, тренировок нет.

(Недавно я услышал, как наш средний сын, Мармадьюк, говорил это своему другу. Тот жаловался, что не может выйти погулять из-за дождя. Четырехлетний Мармадьюк серьезно объяснил ему, что в дождь не гуляют. Здорово!)

В течение нескольких первых недель мы с Тракером постоянно были в числе первых.

Мы были тренированнее, сильнее и увереннее, чем многие из новых рекрутов. Правда, зимняя погода и нам не позволяла расслабиться.

Нам все время приходилось бороться с ветром: однажды на высоком гребне он разыгрался с такой силой, что на моих глазах сбил с ног целую цепочку солдат, включая и инструктора.

Во время первого ночного марша одного рекрута отчислили из-за переохлаждения организма. Как и все остальные, он промок и замерз, из-за ветра и белой мглы[10] утратил волю к сопротивлению и своевременно не принял меры против замерзания.

Он забыл золотое правило холода, которое все время твердили нам офицеры:

– Не позволяйте себе замерзнуть. Немедленно принимайте срочные меры, пока у вас не притуплены чувства и вы еще способны двигаться. Наденьте дополнительную одежду, закутайтесь в одеяло, сделайте себе укрытие, ускорьте шаг – делайте все, что сможете, но только делайте, не сдавайтесь!

Вместо этого тот парень просто сел на болотистую землю, не в силах заставить себя идти дальше. Он так замерз, что не мог ни говорить, ни стоять. Мы тесно окружили его, стараясь укрыть от ветра, дали поесть, потеплее укутали. Затем помогли ему спуститься с горы, откуда его забрал офицер на «лендровере» и отвез в лагерь, где о нем позаботились медики.

Для него это испытание в 21-м полку САС стало последним и жестоким напоминанием о том, что условия отбора гораздо тяжелее, чем это можно представить. Спецназовец должен уметь выживать и в горах, а зимой это совсем непросто.

Еще одной трудной задачей в зимних отборах была попытка согреться в те несколько часов в перерывах между маршами, о которых я уже упоминал.

Летом не имеет значения, замерз ты или промок, – конечно, это неприятно, но не угрожает твоей жизни. Но зимой если ты не позаботишься о себе, то быстро замерзнешь, и это кончится одним из двух: либо ты не пройдешь отбор, либо погибнешь. Выбор невелик.

Глава 51

Примерно на втором этапе я почувствовал себя более крепким и выносливым.

По сравнению с первой попыткой теперь голова и тело работали более согласованно, и я часто заканчивал марш одним из первых.

Шло время, и с каждым разом нас отвозили во все более труднодоступные горные районы Уэльса: черные безжизненные горы, бесконечные болота и старые заброшенные каменоломни.

Час за часом, день за днем я упрямо пробирался по этим горам под холодным проливным дождем. Натянув на голову капюшон армейской куртки, я шел и шел от одной контрольной точки до другой.

По дороге я бормотал, разговаривая сам с собой, напевал и беспрестанно себя подстегивал. Чем труднее становились условия похода, тем больше навыков по их преодолению я усваивал.

Эта выучка приходит только с практикой: умение приспособиться к тяжелым обстоятельствам и продолжать идти дальше. Я сделал это своим девизом.

Привычка преодолевать все эти трудности постепенно становилась моей второй натурой.

И вот я опять погружаюсь по пояс в воду, переходя вброд бурный горный поток. Или с силой вонзаю шипы ботинок в замерзшую грязь на очередном крутом склоне, осторожно поднимаясь вверх в темноте.

Я перебрасываю через расселину тонкое скользкое бревно. Темно и сыро, я сгибаюсь под тяжестью рюкзака, разгрузочного жилета и винтовки. Я устал, но продолжаю идти.

Но хуже всего было ожидание: лежать в холодном болоте, пытаясь отдохнуть несколько часов в промежутке между маршами.

«Не забывай шевелить пальцами ног, улыбайся, думай о следующем задании. Ты сумеешь его выполнить, Беар!» И неделю за неделей я их выполнял.

К концу «горных» испытаний от нашего батальона оставалось всего несколько человек, в том числе мы с Тракером.

Мы работали и проводили вместе так много времени, что сблизились, как братья. Это было нам мощной поддержкой.

Всем нам, пятерым, приходилось испытывать и моменты упадка сил, и неудачи, и все-таки нам всегда удавалось оказаться одними из первых. Каждый из нас вел свою борьбу, и это вызывало в нас гордость за себя и чувство товарищества, что так трудно найти в гражданской жизни.

Но пока что это было лишь прелюдией к суровой «недельной проверке». Эта неделя состояла из сплошных переходов по горам, которые были самой серьезной и сложной «проверкой на прочность» как для военнослужащих, так и для резервистов САС. Но если ты ее выдержал, значит, прошел и первый этап отбора.

На всю эту неделю базой для нас должен был стать штаб САС, где соберутся все три полка – 21-й, 22-й и 23-й.

Нам предстояло пройти громадные расстояния, совершить утомительные переходы по горным тропам, тащить на себе все больше груза, и при этом обязательно укладываться в нормативы времени. Таковы условия испытаний.

В этих походах, дающих полную возможность максимально испытать пригодность даже самых опытных солдат, наравне с рекрутами участвуют и профессиональные спецназовцы.

Поскольку до сих пор после каждых выходных я дня два с трудом передвигался на распухших подошвах, перспектива совершить один за другим шесть маршей на более длинные дистанции и с большим весом вызывала во мне серьезные опасения.

Я просто не знал, смогу ли я выдержать все эти марши. Дело в том, что «недельная проверка» завершалась самым трудным испытанием. После пяти достаточно сложных маршей предстояло выполнить еще один, самый главный, который у нас называли «проверкой на прочность». Хорошее название!

Дистанция этого марша была намного длиннее прежних. Причем расстояние определялось по прямой, без учета возвышенностей и крутых вершин данной местности. (Миля на карте сильно отличается от мили на местности, когда приходится совершать переходы вверх и вниз по горам высотой в три тысячи футов, брести по болотам, переправляться через реки.) Мы должны будем идти с вещмешком весом в пятьдесят пять фунтов, винтовкой, водой, едой и в разгрузочном жилете.

Ничего удивительного, что я боялся.

Я уже немного представлял себе, каково это будет.

В ту пятницу мы впятером сидели на своих вещах в длинном «лендровере». Мы выехали из казарм в Уэльсе и двигались на север, бог весть куда.

Когда мы прибыли на место, нас провели в большое пустое помещение, полное опытных, закаленных солдат.

Старший инструктор 22-го полка с сильным йоркширским акцентом бесстрастно заявил, что, скорее всего, на этом этапе отбора за предстоящие шесть дней большинство из нас отсеется. Но если мы по-настоящему хотим стать спецназовцами, тогда все зависит от нас самих.

– Желание должно быть у вас здесь, ребята, – сказал он, ударив себя в грудь. – Вот здесь, в сердце. Итак, первый сбор завтра утром в 5:00. Дальнейшие инструкции каждый вечер будут вывешиваться на доске объявлений. Желаю удачи.

И он ушел, предоставив нам устраиваться на новом месте.