Базиль Сперанский – Эхо Лофта (страница 2)
«Сталкивались – это мягко сказано, господин Волков, – холодно парировала Алиса, не отводя от него взгляда. Она чувствовала, как инвесторы переглядываются. – Вы устроили полномасштабный цифровой апокалипсис моей презентации сорок минут назад. Разбили планшет. Уничтожили стилус.» Она невольно коснулась кармана брюк, где лежали обломки. «Надеюсь, ваш творческий хаос ограничится музыкой и не распространится на строительную площадку.»
В зале повисло неловкое молчание. Аркадий Петрович закашлял. Марк покраснел, но его глаза вспыхнули. Не смущением, а вызовом.
«Это был… форс-мажор, – сказал он, ставя стаканчик кофе на стол с таким треском, что Алиса вздрогнула. – Искренне извиняюсь за причиненные неудобства и ущерб. Все возмещу. Но давайте не будем путать случайность на улице с профессионализмом на объекте. «Эхо» – это моя жизнь. Я знаю каждую его трещину, каждый звук, который в нем рождался.»
«Знать – одно, – парировала Алиса, переключая слайд на экране. На нем появилась схема зонирования первого этажа. – А построить функциональное, безопасное и экономически жизнеспособное пространство – другое. Ваше «Эхо» – это памятник индустриального наследия, но его инфраструктура – катастрофа. Электропроводка – музей опасности. Санузлы – испытание для крепких нервов. Акустика…» Она сделала паузу, глядя прямо на него. «…напоминает гул в метро в час пик. Моя задача – сохранить душу места, но вдохнуть в него новое, эффективное тело.»
Марк закипел. Он подошел ближе к экрану, указывая на схему. «Эффективное тело? Это что, торговый центр? Вот это пространство – оно должно дышать! Это зона импровизации, где люди и звук взаимодействуют! А вы хотите загородить его стеклянными перегородками и поставить столики? Это убьет энергию!»
«Энергия – это хорошо, господин Волков, – Алиса встала, чувствуя, как адреналин снова закипает в крови. Они стояли теперь почти нос к носу, разделенные лишь столом. Она уловила легкий запах его кожи – дождь, кофе и что-то еще, древесное, неуловимое. – Но люди тоже хотят слышать музыку, а не крики официантов из бара. Им нужны безопасные пути эвакуации, а не лабиринт из барабанов и синтезаторов посреди зала. Ваша «энергия» без структуры – это хаос, который быстро превратится в бардак и… финансовые убытки.» Последние слова она произнесла с ударением, глядя на инвесторов.
«Структура душит дух! – Марк ударил ладонью по столу, заставив стаканчик подпрыгнуть. – «Эхо» никогда не было стерильным! Оно живое! Шумное! Иногда неудобное! Но в этом его сила! Вы хотите сделать из него… гламурную витрину?»
«Я хочу сделать из него успешный, современный культурный кластер, который просуществует дольше, чем ваши импровизации! – парировала Алиса, ее голос звенел от напряжения. Она чувствовала его дыхание, видела, как напряглась мышца на его скуле. Это была война. Профессиональная, личная. Но в этой ярости, в этом противостоянии, было что-то… “электризующее”. Каждый нерв был натянут как струна.
Аркадий Петрович поднял руки. «Тише, тише, коллеги! Боевой дух – это хорошо, но давайте сохраним деловой тон. Алиса, Марк – вы оба важны для проекта. Ваши видения дополняют друг друга. Марк – душа места, Алиса – его разум и будущая функциональность. Нам нужно найти баланс.»
«Баланс…» – пробормотал Марк, отступая на шаг. Его взгляд все еще пылал, но теперь в нем читалось и разочарование, и упрямство. Он посмотрел на Алису не как на врага, а как на сложную, раздражающую, но “необходимую” часть уравнения. «Хорошо. Давайте искать этот ваш баланс. Но имейте в виду, – он указал пальцем на схему, его палец почти коснулся ее руки, лежавшей на столе. Алиса едва заметно отдернула ее. – Вот эту стену я не отдам. Там акустика особенная. Там рождалась моя лучшая…» Он запнулся. «…музыка.»
Совещание продолжалось еще час. Битва за каждый квадратный метр. Алиса отстаивала безопасность, логистику, бюджет. Марк – атмосферу, «атмос», возможность для спонтанности. Инвесторы выступали арбитрами, склоняясь то к одному, то к другому. Напряжение висело в воздухе густым, колючим облаком. Алиса ловила на себе его взгляд – оценивающий, раздраженный, но и… любопытный. А он – ее взгляды, полные холодной ярости и вызова. Каждое их слово было ударом, каждое пересечение взглядов – коротким замыканием.
Когда все наконец разошлись, Алиса осталась одна в зале, собирая свой новый планшет и флешку. Она чувствовала себя выжатой и одновременно переполненной странной, нездоровой энергией. На столе остался стаканчик Марка с недопитым кофе и надкусанной крышкой. Она с отвращением отшвырнула его в урну.
Ее телефон тихо вибрировал. Сообщение от Светы: «Как прошло? Инвесторы довольны? Кстати, тебя разыскивал какой-то Марк Волков еще до совещания. Хотел твой номер, но я не дала. Сказал, что по поводу возмещения ущерба. Выглядел… взволнованным?»
Алиса фыркнула. Взволнованным. Да, конечно. Она открыла мессенджер, чтобы ответить Свете, и вдруг увидела новую вкладку – Instagram. На автомате она кликнула. Первым в ленте был пост от резонанс_арт – официального аккаунта объединения Марка. Фотография: знакомый фасад «Эха Лофта» в предгрозовом свете. Подпись: «Эволюция неизбежна. Но какой ценой? #ЭхоЛофта #Реконструкция #ДушаМеста #НоваяЭра».
А ниже, в комментариях, выделялся первый и единственный пока лайк и короткий комментарий от аккаунта sonya.muse:
«Интересно. Очень интересно. Марк, мы должны поговорить. Скоро увидимся.»
Алиса не знала, кто такая sonya.muse, но что-то в этом комментарии, в его тоне – одновременно ласковом и властном – заставило ее поежиться. Тень прошлого уже не просто ставила лайки. Она выходила на сцену.
Марк вышел из офисного центра и замер, запрокинув голову. Дождь кончился, небо прояснялось, но в душе бушевал шторм. Встреча с Алисой Кургановой на совещании ударила сильнее, чем их столкновение под дождем. Она была… невероятной. Яростной, умной, бескомпромиссной. И чертовски притягательной в своей холодной, безупречной ярости. Он достал из кармана куртки обломки стилуса с гравировкой «А.Курганова». Они были теплыми от его руки.
Его телефон завибрировал. Не глядя, он поднес его к уху, все еще глядя на обломки.
«Марк?» – голос в трубке был низким, медовым, знакомым до боли. Голос, который он не слышал два года. Голос Сони.
У него перехватило дыхание. Он сжал обломки стилуса так, что острый край пластика впился в ладонь.
«Соня? Откуда ты…»
«Я в городе, Марк. Видела твой пост про «Эхо». И… про нового архитектора. Нам нужно встретиться. Сегодня. Есть что обсудить. И не только про клуб.» Пауза. «Я соскучилась.»
Марк закрыл глаза. Перед ним встали два образа: холодные, ясные глаза Алисы, полные гнева и вызова, и теплые, хищные глаза Сони, обещающие знакомое безумие и боль. Обломки стилуса в его руке вдруг показались символом чего-то хрупкого, только что начавшегося и уже готового разбиться вдребезги.
«Где?» – хрипло спросил он, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Игра начиналась по-настоящему. И ставки были выше, чем он мог предположить.
…Марк закрыл глаза. Перед ним встали два образа: холодные, ясные глаза Алисы, полные гнева и вызова, и теплые, хищные глаза Сони, обещающие знакомое безумие и боль. Обломки стилуса в его руке вдруг показались символом чего-то хрупкого, только что начавшегося и уже готового разбиться вдребезги. Острый край пластика впился в ладонь, но эта боль была ничтожной по сравнению с хаосом внутри.
«Где?» – хрипло спросил он, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Игра начиналась по-настоящему. И ставки были выше, чем он мог предположить.
«Знаешь место, – прозвучало в трубке. – «Тихий Угол». Через час. Не опаздывай, солнышко.» Связь прервалась. Слово «солнышко» прозвучало как пощечина. Так она называла его только в моменты, когда хотела что-то вытянуть или когда знала, что дергает за самые болезненные струны.
«Тихий Угол». Старый, полуподвальный джаз-клуб на окраине города, где они когда-то играли свои первые дуэты. Где рождалась их музыка и их токсичная страсть. Где все и закончилось оглушительным скандалом и разбитой гитарой. Марк сглотнул ком. Зачем она выбрала именно это место? Чтобы расковырять старые раны? Напомнить, кто здесь был первым? Или просто потому, что знала – он придет. Он всегда приходил.
Он резко развернулся и почти побежал к своей машине – старенькому, но ухоженному «мини-куперу», единственному его «взрослому» приобретению. Нужно было проехать через весь город. По дороге он набрал номер своего техника, Лехи.
«Лех, привет, это Волков, – говорил он, едва не подрезая такси. – Срочно нужен новый iPad Pro. Самый топ. И Apple Pencil к нему. Да, знаю, дорого. Возьми из общего фонда на экстренные расходы по клубу. Нет, это не для клуба. Это… компенсация. Да, той самой архитекторше. Кургановой. Ага. Доставь завтра утром в «Эхо», передашь ей лично. Скажешь… Скажешь, что это первый транш.» Он услышал многозначительное присвистывание в трубке. «Лех, без комментариев. Просто сделай.»
Отключившись, Марк вырулил на набережную. Вечерний город отражался в темной воде, огни дробились на тысячу осколков. Как и его мысли. Алиса. Ее ярость под дождем. Ее холодная, отточенная ярость на совещании. Как она парировала его удары, как фехтовальщик. Как ее глаза сверкали, когда она говорила о «функциональном теле» для его «Эха». Он ненавидел ее прагматизм. Ненавидел ее уверенность. Ненавидел то, как она заставила его чувствовать себя несерьезным мальчишкой перед инвесторами. Но больше всего он ненавидел… эту чертову искру. Ту самую, что проскочила между ними на мокром асфальте и которая, казалось, только разгоралась в жарке их споров. Это было как короткое замыкание в мозгу – одновременно болезненное и гипнотизирующее. Он ударил рулем. «Черт!»