Базиль Паевский – Тень инженера Красина. Историческое исследование (страница 7)
Брусневцы ведь не кружок макраме вели, они пропагандировали марксизм среди рабочих, то есть призывали к насильственному, путем революции, свержению существующего государственного порядка. Так что по любым законам любого государства им цветы были не положены, разве что на могилу. Поэтому так долго полиция мытарила юного Красина по делу Бруснева. И отстала от него, то есть официально перестала замечать, только после… чего? После его встречи с человеком, лишившим его, Красина, тени? Кто мог быть этим человеком? С одинаковым успехом кто-то из троих или, что более вероятно, все трое вместе: Зубатов – гений и основоположник методов внедрения и вербовки агентов, Лопухин – директор департамента полиции, главный начальник охранки империи и человек, поддерживавший Зубатова и Герасимова, да и Герасимов – начальник охранки в С. Петербурге, а до этого жандармский начальник в Харькове, как раз там, в Харькове, Красина перестали шпынять полицейские за его революционные выходки: старые брусневские и новые, уже чисто красинские. Вот эти трое, Лопухин, Зубатов и Герасимов, предположительно, и были «крестными отцами» Красина-суперагента, если он таковым являлся. У этих людей было последовательно достаточно власти, чтобы решать любые проблемы, возникающие на революционном пути Красина.
Глава 5. Революционеры, агенты. Все смешалось
Так или иначе, жизнь Красина после поступления в Харьковский институт начала налаживаться. «В институте Леонид проводил не так уж много времени. Он часто и порой надолго уезжал из Харькова, работая инженером-топографом. По сути, он возвращался в Харьков только для сдачи экзаменов», – пишет О’Коннор. То есть физически он не мог быть слишком активным студентом-революционером в силу своего постоянного отсутствия в Харькове. О его революционной или агитационной деятельности на работе, где Красин – инженер-топограф – проводил всё время, ничего не известно.
Тем временем Московский генерал-губернатор удовлетворил просьбу Антонины Григорьевны, мамы нашего героя, и разрешил Красину навестить родителей, брата и сестру на Рождество (с 29 декабря 1897 г. по 7 января 1898 г.) и на Пасху (с 4 по 12 апреля 1898 г.). Во время этих визитов тайная полиция держала Леонида Борисовича под плотным наблюдением. Однако провести лето 1898 г. в Москве ему не разрешили, при этом власти сослались на донесения харьковской полиции, свидетельствовавшие о его политической деятельности.10
Это как-то слабо вяжется с благотворительностью ректора института, который так деятельно спасал Красина от отчисления, невзирая на якобы имевшие место настояния полиции таки выпнуть Красина из института. Однако вся эта казуистика вполне укладывается в программу продвижения талантливого молодого человека по легальной линии получения образования и по нелегальной работе в среде революционеров. Примечательно, что если изучить продвижение провокатора Азефа в революционной среде к вершинам руководства партии социалистов-революционеров(эсеров), то, полагаю, пытливый ум заметит некоторое сходство с «мытарствами» Красина. Это мы посмотрим чуть ниже.
Терпение, дорогой читатель. Аффтор не Шерлок Холмс, я, пардон, лет тридцать собирал по крупицам это расследование. От догадки до убежденности. Улики, улики – вещь упрямая, и даже косвенные в таком количестве, как в случае с Красиным, – это приговор революционного трибунала. Слава богу, сегодня такого нет. Нас же интересует не приговор, а правда. Насколько это вообще возможно. Честно признаться, столько лет работая над этой темой, могу сказать, что Красин, невзирая на всю его противоречивость, отторжения не вызывает. Да, но вернемся к изложению.
Миф о неуловимости Красина пошел, по-видимому, из Харькова. Если человека перестали ловить, он становится неуловимым? А то, что власти официально сослались на донесения харьковской полиции, – полиция для прикрытия агента еще и не такое проделывала. Нужен пламенный революционер? Будет.
Красин окончил институт летом 1900 г., «…но в наказание за участие в студенческих волнениях (особенно в демонстрации 1899 г.) диплом ему выдали лишь в 1901 г.».
Боже! Какая жестокость! Но, слава богу, не на Колыму сослали золото добывать.
Пакость с дипломом – это тоже весьма похоже на сообщение охранки революционному сообществу, мол, этот товарищ ваш, и мы ему строим козни хоть мелкие, но часто, он же такой конспиратор, что больше его и не за что прищучить.
Красин был исключительно талантливым организатором-инженером. «Во все стороны умен», – так, по рассказу Горького, охарактеризовал Красина Савва Морозов, убитый не без участия в этом деле Красина11. Вот именно, что умен во все стороны! И мы до сих пор только догадываемся насколько.
Для дела прикрытия своих агентов охранка была способна на серьезные операции. Постоянные и чудесные спасения Красина от ареста и даже из-под ареста выглядят словно организованные охранкой.
Или как невероятное везение. Невероятное! Когда такое происходит неоднократно, то это все равно, что предполагать, что Красин пять раз в своей жизни покупал билет лотереи и все время срывал джекпот.
Приведем пример операции прикрытия охранки. Об этом написал в своих мемуарах Герасимов(предположительно, куратор Красина).
Некий революционер-террорист из эсеров-максималистов Соломон Рысс был арестован в Киеве при попытке ограбления артельщика. Ему светила смертная казнь, и он предложил свои услуги полиции в качестве секретного агента. Он много чего рассказал, но не дал ни одного адреса, мол, ему надо на волю, и там он адреса установит. Рыссу был организован «побег» из заключения. Охранявшие его жандарм и полицейский, использованные втемную, были преданы суду и приговорены к каторге! То есть революционеры должны были поверить в счастливый побег Рысса, а для этого отправили на каторгу двоих ни в чем неповинных служителей закона!
«Охранка» для конспирации своих агентов использовала не шуточные меры!
Рысс пытался обмануть «охранку» и скрылся, продолжая свою террористическую деятельность. Однако был арестован при подготовке очередного экса. Соломон Рысс, все-таки был повешен, по приговору военно-полевого суда.12
Агенты охранки – едва ли не единственное действенное противоядие против революции.
Жандармский начальник Спиридович привел несколько примеров успешной работы агентов по выявлению опасных террористов, то есть революционеров, как принято до сих пор считать в обществе.
В 1895 году охранка арестовала в Москве кружок студента Распутина. Эти ребята готовили покушение на царя, писать конспекты в вузе – это, конечно, куда как скучней. Была разгромлена партия «Народное право», в различных городах Империи прошли аресты членов этой партии и руководителей. А в Смоленске была выявлена и захвачена партийная типография. В Петербурге в 1896 году разыскана и захвачена подпольная типография «Группы народовольцев».
«Все это, а также и другие успехи по преследованию революционеров были достигнуты отделением с помощью внутренней агентуры, т.-е. через тех членов революционных организаций, которые по тем или иным побуждениям давали политической полиции сведения о деятельности своих организаций и их отдельных членов».13
Любопытное мнение оставил Спиридович в своих мемуарах о морально-этической стороне агентуры-провокаторов.
Это дань предвзятости общественного мнения той эпохи. Хотя разве только той?
«Они (агенты) выдавали своих близких жандармерии, служа для нее шпионами, и назывались у политической полиции «сотрудниками», у своих же шли под именем «провокаторов»14.
Спиридович подчеркивал, что агенты – сотрудники не считались состоящими на службе в охранном отделении, не имели чинов, не значились в ведомостях, поступавших в Государственный контроль. То есть оплата труда агентов была выведена из официального контроля в целях конспирации. Спиридович считал агентов только помощниками правительству в борьбе с революционерами и выводил отсюда и название – сотрудники, от сотрудничать. И просто разразился криком души в адрес несправедливой оценки обществом работы полиции и их сотрудничества с агентами внутри революционных партий: «Не жандармерия делала Азефов и Малиновских, имя же им легион, вводя их как своих агентов в революционную среду; нет, жандармерия выбирала лишь их из революционной среды. Их создавала сама революционная среда. Прежде всего они были членами своих революционных организаций, а уже затем шли шпионить про своих друзей и близких органам политической полиции»15.
При этом Спиридович, как и многие другие деятели охранного отделения, считал, что именно умение, можно сказать талант привлекать из рядов революционеров и общественных кругов агентов позволил добиваться серьезных результатов в борьбе с разгулом террора и другими революционными деяниями по расшатыванию устоев Империи.
Разумеется, Спиридович, как честный жандарм, не выдал никого из бывших агентов. Он назвал только тех, кто уже был разоблачен.
Нас, конечно, интересует Красин. О нем Спиридович вообще не упоминает. Ни как об отъявленном революционере, хотя об этом как раз мог написать и уж тем более как об агенте. Спиридович был довольно осведомленным, работал в охранном отделении и на местах руководил операциями по отлову революционеров, работал под руководством директора Департамента полиции Лопухина – фаната агентурной работы.