Базиль Паевский – Э с п р е с с о, л ю б о в ь и л о б с т е р ы (страница 18)

– Разве любовь не живет три года или что-то около того?

– Это страсть и похоть, порожденные воздействием химических реакций, три года живут. – Парировала Шери. – Пока любящие вместе, они могут поддерживать согревающий их огонь любви. Это просто понимать нужно и не размениваться. Огонь любви не потухнет в сердцах, он будет гореть, отдавать свое тепло во много раз больше, чем любящие вложили в него. Тут не работает закон сохранения энергии. Нужно общаться, искать точки соприкосновения, понимать и сочувствовать, жалеть и радовать друг друга, и огонь станет разгораться и согревать. – Шери обняла Люсьена. – Что-то прохладно после дождя. Люсьен обнял Шери, согревая ее своим теплом.

– Сейчас наша любовь нас согреет, – сказал он.

– Я и не сомневаюсь. – Шери уже очень спокойно сказала. – Люди часто, вместо понимания, что у них в сердцах дар божий в виде любви друг к другу, который беречь нужно, говорят, что на всё воля божья. Причем тут бог!? Это наша воля, это мы своими руками вместо любви сводим всё к сексу. Секс без любви – это физкультура в средней школе, при этом то же самое при наличии любви в сердцах – это обвал в горах. Лавина, сметающая любые препятствия. Любовь – это радостный процесс формирования счастья, а не страдания по пути в ад. Адский огонь отношений обжигает. Какую женщину ты бы хотел в жены? Легкодоступную? – Шери посмотрела на Люсьена, как будто предложение ему делала.

Все хотят верных жен, а жены, соответственно, хотят, чтобы мужья тоже верными были. Женщине какой мужчина нужен дома? Которого легко соблазнить? Или все-таки способный сдерживать свою похоть? Это, по-моему, очевидный ответ для любого человека.

Вот именно, что очевидный для каждого человека. А как до жизни доходит, многие об этом забывают и начинают свой путь в ад. И ад этот не после жизни, он жизнь человека в ад превращает. Люди на земле в аду находятся, который сами себе и устраивают. Мы, кажется, страдаем за грехи в прошлой жизни, а любовь во всех смыслах дана для искупления этих грехов. Но мы этого не понимаем.

– Это уже что-то из индуизма, про прошлую жизнь.

– Может быть, – согласилась Шери. – Если у человека что-то отобрать привычное, например, уже давно надоевшую жену или мужа, у него горе, а вернуть – у него радость. А это любовь, которую люди, не понимая, перестали поддерживать. Люди не понимают всего этого, не всем дано понимать. К этому стремиться нужно. Почему Иисус говорил притчами? – спросила вдруг Шери.

А потому что и тогда, как и теперь, вокруг были сплошь… Люсьен хотел выругаться, но спохватился и подбирал слово… Недалекие люди, им прямо сказать ничего нельзя, ибо не поймут. Люсьен знал ответ на этот вопрос, но искренне удивился, до каких глубин дошла Шери в своих поисках истины. Но сказал развязно и даже нагло, о чем тут же пожалел, и остановиться не мог, так как сам не был готов принимать истины: притча позволяет завести любого дебила в дебри его головной пустоты, где он и стоит в растерянности, ничего не понимая. И тут набегают проповедники или пропагандисты, это уж в какой стране повезло родиться, и начинают человеку «правильно» объяснять, чтоб понял. Итог, смотря кто объяснял: или человек не убивает, не крадет и тому подобное, или убивает, крадет и так далее, и счастлив, скотина!

В целом мысль изложена правильно, – улыбнулась Шери. – В полном соответствии с израненным непониманием окружающих внутренним миром рассказчика. А если очень кратко: «Слухом услышите – и не уразумеете, и глазами смотреть будете – и не увидите, ибо огрубело сердце людей сих, и ушами с трудом слышат, и глаза свои сомкнули, да не увидят глазами и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и да не обратятся, чтобы Я исцелил их». – Процитировала Библию Шери и добавила. – Духовное состояние людей не позволяет им в полной мере воспринять истины, ее понимают только те, кто к ней готов. Понимаешь, готов понять и принять! Поэтому и притчи, их понять нужно, осознать и так приобщиться к истине. Я думаю, это как в любви, люди склонны говорить загадками, как притчами. Догадайся, мол, сам или сама, о чем это я. Не случайно всё это. Любовь – это божественный дар, и к нему нужно быть готовым, чтобы понять и принять.

– Как ты только всё это запоминаешь? Я про цитаты из Библии. И понять всё это про любовь сложно. – Сказал Люсьен.

– Просто только кошки женятся, – рассмеялась в ответ Шери. – Человек один, как одинокое дерево в поле. Одиночество – вот настоящая проблема людей. Любовь – это не попытка, заложенная природой или богом в человека, продолжить свой род, размножаться, хотя и это как побочное явление есть. Это отчаянное стремление победить одиночество. Найти родного человека, понимающего тебя и принимающего таким, каким ты являешься. Родители, конечно, важны, пока они есть, они помогают, любят, жалеют, но они не могут предложить окончательное решение проблемы одиночества. Их время уходит, а их детям нужно ещё жить и жить, и помогать своим детям решать проблему одиночества человека в мире людей. Дети точно так же не решение проблемы, как и их родители для них. Их связь важна, но она только иллюзия решения, сублимация одиночества в любовь детей и родителей. То есть не решение. Человек так и остается одинок в окружении любящих детей, и есть кому поднести последний глоток воды, а пить не хочется. Друзья, конечно, нужны и важны, но и они не решение проблемы одиночества, они только подчеркивают, что она есть и её придётся решать. Вся жизнь человека – это попытка перестать быть одному, успех этой борьбы с самим собой не гарантирован. – Шери перевела дух, посмотрела на Люсьена, несколько озадаченного глубиной размышлений Шери о такой философской проблеме, как одиночество. Шери, улыбаясь, щелкнула перед лицом Люсьена своими красивыми пальчиками и продолжила, поправляя Люсьену воротник рубашки, выбившийся из-под расстёгнутой курточки. – Любовь как раз призвана помочь людям решить их основную проблему, найти среди множества людей человека, с которым приятно разделить одиночество. А значит, перестать быть одному, а стать счастливым с любимым человеком в мире одиноких людей. Всё другое решаемо и, значит, в жизни значения не имеет, потому что вместе любящие друг друга люди могут так или иначе преодолеть даже непреодолимое. Не осознавая своей основной проблемы и даже имея ключ к её решению в виде любви, люди пытаются решать всё, что глубоко второстепенно, и разменивают любовь на пустое, оставаясь в душе одинокими людьми. Мало того, и саму любовь люди склонны винить в своих бедах, не умея использовать её бесконечную силу. Микроскопом, конечно, можно и гвозди забивать, но молотком удобней. А микроскоп от забивания гвоздей портится. Так и любовь портится, исчезает, оставляя в душе человека боль, когда ее используют не по назначению.

Люсьен смотрел на Шери с удивлением. В его голове никак не увязывалась эта хрупкая девушка и такие глубочайшие истины.

Я думаю, – сказал он, – если развивать твои мысли. Зерна одиночества есть в человеке потому, что Бог создавал его «по образу и подобию» своему. Бог, по идее, очень одинок.

Да, я тоже так считаю. Любовь – это ведь и есть Бог. Все существа, как люди, так и небожители, созданы им, он знает о них всё – они не равноправные партнеры. Их можно любить, заботиться, но это, на мой взгляд, не совсем то, о чем мы говорим в случае любви между мужчиной и женщиной. В каждом человеке присутствует некое глубинное одиночество, как в мужчинах, так и в женщинах. Может, это искра Божья – та его часть, которую он не смог передать нам? То, с чем можно только к нему обратиться? Глубоко верующие люди так и делают. По моим наблюдениям, в каждом есть нечто, что невозможно разделить с другим человеком из-за боязни осмеяния или уверенности, что не будешь правильно понят. Это очень отдаляет людей друг от друга. Даже любящих.

Люсьен слушал Шери, не перебивая, он тогда почувствовал, что его любовь к Шери недостаточно глубока, что ли, и он не готов понять и принять такие необычные философские мысли Шери.

***

Через несколько месяцев, когда в жизни Люсьена, как второе пришествие, вновь появилась Эпл, у него возникло такое чувство, что он предал Шери. Это чувство не давало ему покоя. Люсьен приехал к Шери, чтобы проститься, но так и не нашел нужных слов. Шери почувствовала, что с Люсьеном что-то не так, и прямо спросила его:

– Ты приехал проститься?

Люсьен удивился проницательности Шери, подумал, что она, видимо, действительно любит, и не смог сказать ей, что да, нам нужно расстаться, потому что вдруг появилась Эпл, и я не хочу обманывать ни тебя, ни ее, и попросить прощения за то, что так вот все получилось. Вместо всего этого Люсьен не нашел ничего лучшего, как соврать:

– Нет, с чего ты это взяла? Все нормально.

Люсьен не сказал Шери, что им придется расстаться. Не нашёл сил, не хотел обижать, тем более после таких переживаний в связи с её болезнью. Подумал, что напишет ей письмо с покаянием, но и письма не написал, а просто исчез из мира Шери. Шери ждала и страдала, постепенно ее боль уменьшалась и ушла. Ее любовь к Люсьену умерла. Она не осуждала его и не желала ему зла. Хотя ей было, конечно, обидно.