Базиль Паевский – Э с п р е с с о, л ю б о в ь и л о б с т е р ы (страница 20)

Нао не спешила хоть как-то прояснить ситуацию. Она замкнулась в этой своей тайне-проблеме и не хотела пустить туда Люсьена. Он думал, что Нао и сама не знает ответы на его возможные вопросы. Однако эта замкнутость Нао порождала недоверие, сомнения. Недоверие, недосказанность ведет к недоразумениям.

Вообще, с этого и начинается закат любви. А в итоге через мучения наступает агония отношений, и любовь умирает. А всего лишь люди не нашли в себе сил откровенно всё обсудить. Со слезами, обидами, горем вот здесь и сейчас, и это были бы их общие слезы и обиды, общее горе, общая проблема, а общее решать легче вдвоем, и любовь тут силой сильной выступает и всё побеждает. Но они не нашли этого пути. Нао замкнулась, а Люсьен не захотел ломиться в дверь и настаивать. Хотя, как ему казалось, дверь-то эту Нао оставила приоткрытой. Но что-то его останавливало. Он уже слишком долго стоял перед этой приоткрытой Нао дверью, и все его попытки проникнуть в эту щель заканчивались ничем, дверь просто не открывалась.

Где-то в подсознании он чувствовал и боялся, что, решись он на последний довод мужчин – бросить всё к её ногам и соединить свои жизни в одну, а там будет видно, он боялся, что Нао вполне может не согласиться. И, скорее всего, так и произойдет. А это был бы страшный удар. Пока жива хоть призрачная надежда быть вместе, это греет душу. Ясный и трезвый отказ – это удар ниже пояса. Возможно, Люсьена останавливало и то, что в их отношениях он уже четвертый раз умирал от тоски после ее отъездов и камбеков.

«Бог любит троицу, а четвертый, да ещё обремененный неожиданным явлением партнера, – это перебор. Явный перебор». – Люсьен смотрел на лицо Нао, ее волосы, выглядывающие из них милые ушки, линию губ. Он любовался ею, не мог насмотреться на эту чудесную во всех отношениях женщину, несмотря на все страдания, которые он переживал раньше и переживает теперь еще более сильно.

После сомнений спросить или нет, в стремлении хоть что-то прояснить Люсьен, не выдерживая мучений, терзавших его, прямо спросил Нао:

– Ты меня любишь?

Нао смотрела Люсьену прямо в глаза, ласково улыбалась и… молчала! Пауза, уже в бесконечное множество тысяч лет, затянулась до того, что Люсьен с ужасом подумал: «Господи, ну зачем я это спросил!». Он прямо всем своим существом захотел расплакаться, чтобы не сойти с ума, но у него не было слез, а сойти с того, что в случае отношений с Нао было давно утрачено, возможным не представлялось. По-видимому, этот момент и был переломным в их отношениях. Ангел-хранитель или чувство самосохранения с этого момента активно включились в спасение Люсьена. Разумеется, он так далеко зашел в процессе самоистязания, что слишком быстрое спасение было невозможно осуществить. Однако процесс был запущен.

Люсьен, конечно, изучал психологию и прекрасно знал, что такое затянувшаяся пауза перед ответом на вопрос. Только от Нао он не ждал никаких подлостей, манипуляций, он же ее обожал, как кролик морковку. Чем важней вопрос для спрашивающего, чем дольше длится пауза, тем сильней переживания несчастного спрашивающего. Он уже готов все отдать, чтобы эта пауза закончилась, даже без ответа, тем более начинает понимать, что ответ будет – нет или да, или ни да ни нет. Это выводит человека из равновесия, ему можно внушать что угодно, и он будет счастлив, что хоть что-то ему говорят, остальное он додумает сам, чтобы не сойти с ума.

Наконец Нао сказала, вздохнув:

– Неужели ты думаешь, что это вот всё из-за трансфера? Из аэропорта приехать на твоей машине? Ты сам подумай…

Люсьен уже вряд ли мог думать трезво, эмоции его захлестывали. Он хотел спросить: «А нафиг тогда?», но спросил:

– А ради чего же тогда скажи, боже мой, не молчи!..

Нао не позволила ему продолжать, она так и не ответила на вопрос, а увлекла Люсьена в постель, точнее сначала в душ, где и начались их любовные игры. Там и дальше им было не до разговоров, тем более таких сложных, как попытка выяснения отношений. Нао, как в целом многие женщины, считала, что многие ответы на вопросы Люсьена сами собой отпадут после реальных доказательств ее горячей и нежной любви (сама она называла это «секс»). Мужчины и женщины устроены по-разному, и то, что для женщины очевидно, для мужчины лишь повод для возникновения еще большего числа вопросов. И вопросов, с точки зрения женщины, риторических, а с точки зрения мужчины, судьбоносных.

* * *

Они занимались любовью много и с упоением. Разумеется, с перерывами на эспрессо, коньяк и беседы о чем угодно. Они были счастливы, как можно быть счастливым только во Вселенной любви. В постели шептали ласковые слова, а иногда и не столь ласковые, но очень заводящие. Относились со священным трепетом к каждому миллиметру любимого человека. Впадали едва ли не в обморок от близости. На взгляд обывателя, это было просто безобразие какое-то, прямо позор.

Любовь, в частности, это и есть полное преодоление стыда и взаимное растворение в любимом человеке. Маркиз де Сад, конечно, мог восхититься, как сильно продвинуло и развило человечество его открытия. Фрейд мог бы глубокомысленно изречь: «Полагаю, в детстве эти двое пережили моральные травмы и, возможно, их перелюбили родители или, наоборот, недолюбили».

Люсьен и Нао просто не могли остановиться в своих нежностях и ласках. Они настолько чувствовали друг друга, и это было чудесно. Они наслаждались этим чувством, близостью разгоряченных тел. Может, это была просто похоть? Ни Люсьен, ни Нао в других отношениях, а они были взрослыми людьми, ничего подобного не испытывали. Они словно соревновались, кто сделает любимому человеку что-то ещё более приятное, и сами же от этого впадали в экстаз. Заводили друг друга своими чувствами, при этом очень тонко всей душой ощущали друг друга, наслаждались этим состоянием. Этим удивительным ощущением, что они едва ли не одно целое. И когда Нао улетает во Вселенную любви, Люсьен в восторге следует за ней, и наоборот. Секс Нао и любовь Люсьена – это тотальная феерия, эйфория и чувство райского блаженства. Такое невозможно переживать каждый день!

Страна любви, кто как называет, но это не страна, в которую можно уехать, это Вселенная любви, и она в вашем сердце.

«Да, да, мой заинька, да, да, да, да-а-а», – шептала Нат, всем телом подаваясь навстречу движениям Люсьена. Люсьен, полностью отдаваясь желанию сделать для Нат всё возможное и невозможное, в полубессознательном состоянии эйфории подумал: «Да, да, да, звучит как «Тора! Тора! Тора!» – сигнал атаки на Перл-Харбор. «Да-а-ааа», – выдохнула Нао, и ее красивые ногти с изысканным маникюром впились на миг в спину Люсьена. Она убрала коготки и прижала Люсьена к себе. Люсьен рухнул без сил лицом в подушку. Их сердца бешено колотились, как два колокола. Нао гладила его по спине, по волосам, слегка прикасаясь губами к его щеке. Он судорожно вдыхал этот пьянящий, неповторимый запах Нао, что-то неуловимо близкое к тончайшему аромату свежего грецкого ореха, запаху страсти и безумной любви. Он чувствует этот только ее запах, появляющийся примерно через час занятий любовью, запах чего-то очень близкого, родного, притягательного и неуловимого, в то же время словно пряный с примесью свежего грецкого ореха. Люсьен как-то сказал Нао об этом открытии, а она, очаровательно улыбнувшись, ответила: «Это похоть, милый». Нао чувствовала, как стучит его сердце, как он изо всех сил старается не слишком давить на нее, упираясь коленями в постель и подрагивая всем телом. По ее телу волнами прокатывалась теплота. Нао осознавала, что вот в эти мгновения, вот прямо сейчас Люсьен такой родной, любимый, близкий и дорогой ей человек. Если бы в них тут же ударила испепеляющая молния, они бы умерли абсолютно счастливыми. Какое все-таки счастье вот так лежать, выбившись из сил, слившись телами, а скорее душами.

Жажда любви и нежности не дает им угомониться, и время, время предательски поджимает визит во Вселенную любви. Нао, засмеявшись, очень задорно увлекла Люсьена в душ, где они не столько полоскались в воде, сколько занимались любовью под струями горячего душа…

Люсьен и Нао вышли из отеля и остановились на крыльце, залитом неоновым светом. Пять часов безграничного счастья были позади, стоили они месяцев и лет разлуки, предательств и измен? Кто сможет ответить на этот вопрос? Кто без греха, пусть первым кинет камень. Нао посмотрела Люсьену в глаза, улыбнулась и на прощание сказала:

– Давай оставим всё как есть, а время нам поможет разобраться в чувствах. Пока. «Что изменится, если этот человек исчезнет из моей жизни? Глобально ничего». – Подумала при этом Нао.

Раздавленная сегодня на веселой и полезной для здоровья прогулке в лесу букашка может через миллион лет обрушиться катастрофой на всю планету, повернув эволюцию не в то русло.

– Пока. – Ответил Люсьен очень тихо, и когда Нао растворилась в темноте переулка, выдохнул. «Любимая женщина – нежное беззащитное существо, от которого невозможно спастись». – Решил Люсьен, и слезы предательски блеснули в его глазах, но на этот раз он сдержался.

Склонность женщины к решению самых важных проблем через бурный, сладкий, фееричный секс – это не разрешение возникшей проблемы, это заталкивание её на дальнюю, самую пыльную полку издержек, возникающих в отношениях двоих людей. И потом, может даже через годы, проблема срывается с полки и выглядит как полная, неожиданная катастрофа отношений. Люсьен минимум трижды сталкивался с такой попыткой решения: с Мун Рос, с того случая его жизнь пошла иначе, он попал в заколдованный круг повторяющихся ошибок, с Мими в самом начале их любви и вот теперь с Нао. Даже сильная любовь не может сама собой ничего решить, она может помочь, но люди, любящие друг друга, должны проговаривать честно, откровенно, искренне, в чём они видят проблему. Так как, даже говоря на одном языке, об одном и том же, одними терминами, часто мужчина трактует это так, а женщина совершенно в противоположном направлении. Отсюда недопонимание. А секс сам по себе ничего решить не может, люди всё-таки не обезьянки бонобо.