Базиль Паевский – Э с п р е с с о, л ю б о в ь и л о б с т е р ы (страница 17)

– Ты что загрустил, милый мой человек, воин Иисуса Христа?

– Почему я воин Христа?

– Ты же крещеный, да?

– Да, меня крестила тетка, очень верующая была, это я уже в старших классах школы учился. Но это так было, типа надо, и крестили, на всякий случай.

– К Богу прийти нужно, сразу это не дается. А вот когда тебя крестили, то обязательно назвали воином Христовым, поэтому ты «воинствовать» должен, противоборствовать, разрушать, уничтожать зло и неправду.

– Как-то это не мое. – Сказал Люсьен.

– Сегодня не твое, а что будет завтра, никто не знает. Ты ведь не бросил меня в болезни, значит, ты воин Христа, спасал меня, беспокоился, мне это очень приятно. – Шери посмотрела Люсьену в глаза и погладила ладонями его грудь. – Ты добрый человек, на самом деле, и не грусти от моего посещения церкви. В конце концов, на наши игры в постели это никак не влияет. – Шери посмотрела в глаза Люсьену лукаво и засмеялась, а Люсьен, вспоминая, как они обычно зажигают в постели, улыбнулся.

– Так-то да.

Шери потянулась губами к губам Люсьена, они нежно поцеловались. Шери еще раз улыбнулась и сказала очень тихо, почти одними губами:

– Я тебя люблю.

Никогда до этого и никогда после Шери не говорила Люсьену, что любит его, считала, что этот вопрос решен.

– Пойдем в магазин, купим вина и что-нибудь вкусное, я тебе приготовлю обед, ты похудел, пока за мной ухаживал.

– Тебе вина нельзя.

– Я и не буду, может, только пригублю. А потом мы отметим мое чудесное выздоровление, как ты любишь говорить, горячим и разнузданным сексом. – Они засмеялись.

Вечер был чудесным. На следующий день Шери завела весьма удививший Люсьена разговор на философские темы. Они гуляли после проливного дождя, и улицы были мокрыми.

– Не убий, не укради, не прелюбодействуй. Что тут непонятно? – Говорила Шери спокойно, одновременно маневрируя вокруг лужи на тротуаре. Люсьен держал ее за руку, чтобы Шери было удобней балансировать на бордюре, обходя лужу. – Не делай, потому что это в твоих интересах.

– И где же тут интерес? Прелюбодействие, конечно, грех, но ведь чертовски, прости господи, приятно. – Высказался Люсьен. Шери остановилась и, не отпуская руку Люсьена, посмотрела ласково ему в глаза снизу вверх. Она была на полторы головы ниже Люсьена.

– Будешь так делать, тебя же потом предадут, у тебя переукрадут, а то и убьют. Кому-то покажется и они даже в этом уверены, что не убий ладно, а как не укради? Прелюбодействие, это тоже вид кражи. Как жить то, если не украсть? И зачем жить? Так немало людей думают. Так и живут, растрачивая себя, а потом удивляются, что их обманули и у них украли. Какой привет, такой ответ. – Сказала Шери и отпустила Люсьена. Они медленно пошли дальше. Люсьен после паузы сказал:

В нашей семье воровать вообще не принято. Мама рассказывала, что когда они с отцом поженились, жили очень дружно и счастливо. А между прочим, у них кровати не было. Были доски на чурбаках, и на них уже матрас и постель. Они на севере тогда работали, там вообще сурово всё, а тогда и тем более. Отец как-то принес десятку, это по тем временам приличные деньги были. А мама спросила, что это за деньги, для зарплаты мало и не время. Отец ответил, что в лесу нашел под пеньком. Тогда мама сказала, что ей муж нужен дома, а не в тюрьме. Отец не был меркантильным и больше никогда ничего такого под пеньками не находил. Теперь другое дело. Воровать по-прежнему нехорошо, но мир изменился, отношения должны поменяться. В том числе между мужчиной и женщиной. Об этом много пишут. – Заметил Люсьен.

Мир материальный, да, изменился: машины, паровозы, тепловозы, микроволновки, сотовая связь. А люди что? Разве люди изменились? Квартирный вопрос вроде бы отпал с приходом ипотеки, а люди всё равно портятся от других вечных, ими же придуманных проблем. Сами превращают свою жизнь в проблему. Разве мужчины научились рожать, а женщины разучились это делать?

Дети, эти цветы жизни, превращают жизнь в заботу о них. И всё меньше людям улыбается эта перспектива. Дети не на время, а навсегда приходят в жизнь родителей. Шери посмотрела на Люсьена таким взглядом, что Люсьен счёл необходимым поправить свои выводы. Без детей, конечно, никак нельзя, как без любви. Шери немного помолчала, и они тем временем шли по мокрому парку, иногда листва роняла на них капельки, стекавшие после только что прошедшего дождя.

– Ты только не думай, что я слишком повернута на религиозных темах, – сказала Шери. – Ты про любовь сказал. Это ведь краеугольный камень веры, а значит и то, что жизнь людей делает осмысленной и счастливой. Любить друг друга – это и есть счастье и смысл жизни. В Библии написано, что смысл жизни в вере, надежде и любви, но любовь из них больше. – Шери, улыбаясь, посмотрела на Люсьена, словно открывает тайну великую. – Понимаешь, любовь больше веры и надежды. Любовь главное, любовь это Бог, а он создал нас по своему образу и подобию.

Еще бы знать, что такое любовь? А то после слов «я тебя люблю» бывает, что человек идет спать с другим, видимо, тоже любит?

– Не богохульствуй, – Шери ласково дотронулась до руки Люсьена. – Ты же понимаешь, что я не об этом безобразии. Я про идеалы, как задумано было для достижения счастья. Без любви человек ничто, хоть самый умный и могучий, и богатый, и веру познавший, он ничто.

– Любовь. Что это? – не унимался Люсьен. – Как понять, что любишь человека, а не секс с ним? Или занимаешься с человеком сексом ради материальных выгод? Вышла замуж за деньги, а не за человека, или женился на богатой. Где тут любовь? А говорят, что полюбили, прям от всей души.

Шери остановилась и, глядя в глаза Люсьену, говорила тихо и медленно, цитируя Библию:

– «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит. Любовь никогда не перестает…». – Шери отпустила Люсьена и добавила. – Если человек всё это чувствует по отношению к другому человеку, значит, он любит. Секс без любви – просто томление духа, получение низкопробного удовольствия и более ничего. А в сочетании с любовью мужчины и женщины тот же секс превращается в единение душ, в счастье.

Люсьен был немного удивлен, что Шери так глубоко разбирается в теме, которая никому на свете не понятна, и после небольшой паузы сказал:

– Оспаривать то, что ты говоришь, не имеет смысла. Разве что добавить. Любовь, когда чувства переполняют человека до краев и выплескиваются водопадами нежности на любимого человека. Если при этом его тоже любят, и он получает мощный ответный заряд, гамму самых приятных чувств. Как-то так. Такие любящие друг друга люди счастливы, и они могут просто летать, ну хотя бы мысленно. Наслаждаясь тем, что они рядом. Что они любят…

Шери слушала Люсьена:

– Это как рай для двоих.

Да, наверное. Проблема в том, возможен ли рай на грешной земле? Или как долго такой «рай» возможен и не является ли это антиподом рая, просто похоть? Может быть, это просто химические реакции и ничего более? Ученые люди, которым, похоже, больше нечем заняться, выяснили, что воздействие на организм дофамина вызывает чувство удовольствия. А другие ученые считают, что на самом деле дофамин не так работает. Он создает у человека ощущение, предвкушение, ожидание результата, как при занятиях любовью ожидание оргазма. А выделяющийся организмом человека окситоцин снижает тревогу, дарит спокойствие, вызывает доверие к любимому человеку, даже когда он и не достоин всего этого!

Химия – это наука, с этим не поспорить, но всё это и в замысел Бога вполне укладывается. Все эти дофамины, окситоцины, тестостероны не противоречат главному. Бог наградил нас возможностью любить и наслаждаться любовью! – Шери сказала это довольно громко и пафосно. – Бог дал нам свободу выбирать, чем сделал нас подобными себе! Понимаешь, в чем дело, человек подобен самому Богу, и у него есть выбор: быть достойным этого подобия или упасть в грязь и достойным не быть.

– Люди, человеки, часто грязь выбирают. – Сказал Люсьен и добавил для Шери: – К сожалению.

Да, к сожалению, люди склонны в поисках материальных выгод или сомнительного сиюминутного наслаждения, похоти предавать любовь к другому человеку. Вместо бережного отношения, развития вспыхнувшей искорки любви к другому человеку. Из этой искры может появиться теплое, согревающее двоих любящих пламя. Оно прикроет их от всего плохого на свете. Пламя, питающее наслаждение от общения, томной интимной близости, заканчивающейся мощным, как извержение вулкана, оргазмом.

– Это ты мощно сказала! Особенно про оргазм. – Люсьен обнял Шери, глазами показывая под ноги, сказал: «Мы почему-то остановились в луже, давай выберем место более сухое для таких душевных бесед». Они отошли на пару шагов в сторону. Люсьен обратился к Шери: «Так что создают люди вместо этого?»

– Адское обжигающее пламя низкой страсти, порождаемой томлением и болью в низу живота! – Выпалила Шери, как из пистолета. – Это пламя не любви от близости двух сердец, а пожирающее их же адское пламя страсти и похоти в любом проявлении этих понятий. Отсюда у людей ложное представление о любви как страданиях. Страдания как раз результат легкомысленного отношения к любви – это не стакан воды, выпил и хорошо – это широкая гамма чувств. И чувства эти изменяются, усиливаются, пополняются новыми красками на протяжении всего своего долгого существования.