Байзо Альбион – Бетельгейзе (страница 8)

Погода на улице менялась: в тени было прохладно, а на солнечных участках – жарко. Казалось, что она идеально подходит людям с переменчивым настроением.

Вдруг подул холодный ветер. Мои уши стали невероятно чувствительными к звукам, и едва слышный шелест опавших листьев вывел меня из равновесия. Я потерял координацию и упал на землю. В этот момент в моё сознание ворвался хаос звуков – тысячи шумов слились в единую, неразборчивую массу, перегружая мозг. Я зажал уши руками, но это не помогло – мой слух по-прежнему улавливал даже самые незначительные звуки. Пространство вокруг словно сместилось, и я с трудом, шатаясь, добрался до безлюдного переулка.

Оперевшись спиной о стену, я сосредоточился на настройке своей слуховой чувствительности. Я действительно мог регулировать остроту слуха – но это было невероятно сложно, словно я заново учился ходить. Это напоминало попытку точно настроить микрофон, чтобы уловить слабейшие звуки, не перегружая его посторонними шумами.

Как только мне удалось стабилизировать слух, на смену одной беде пришла другая – запахи. Они хлынули потоком, ударяя по моему обострённому обонянию. Запахи смешивались, сменяли друг друга, накатывали волнами, пока у меня не закружилась голова. Я был вынужден дышать ртом, чтобы хоть как-то адаптироваться к этой сенсорной перегрузке.

«Чёртова шизофрения!» – пронеслось у меня в голове.

Пульс бешено участился, и даже не нужно было прикасаться к груди, чтобы почувствовать, как сильно колотится сердце.

Я ощущал, как мои зрачки расширились до предела, наполовину ослепляя меня. Восприятие окружающего мира с каждой секундой менялось – то усиливалось, доводя до исступления, то внезапно ослабевало, оставляя после себя гнетущее ощущение пустоты.

Спустя час мне наконец удалось привести свои обострившиеся чувства в норму. После этого я перестал завидовать собакам за их острое обоняние. Цена за такой дар оказалась слишком высокой – мне совсем не хотелось бы чувствовать запахи туалетов за километр. Да и когда все запахи смешиваются в единое целое, получается такая вонь, что можно сознание потерять.

Глубоко вдохнув, я встал и продолжил путь домой. Идти пришлось медленно – я всё ещё пытался настроить свои чувства. Руки были спрятаны в карманах, но вдруг я ощутил, как ладони начали нагреваться. Затем появилось потоотделение – сначала лёгкое, а потом всё сильнее. Я быстро вытащил руки и увидел, что кожа стала неестественно красной, словно я получил сильный ожог. Пот буквально струился с ладоней, капли срывались и падали вниз.

Я встряхнул руки и попытался вытереть их об одежду, но это не помогло. Напротив, ощущения становились всё неприятнее – кожу жгло, словно изнутри прорастали тысячи иголок. Температура ладоней продолжала стремительно расти. Боль становилась нестерпимой, и единственное, о чём я мог думать, – это холодная вода. Я мысленно представлял, как опускаю руки в ледяную воду, и эта мысль на мгновение притупляла страдания.

Я снова взглянул на ладони и замер. По всей коже выступили крупные бледно-красные бугорки, готовые вот-вот лопнуть и разбрызгать гной. Руки выглядели так, будто я опустил их в кипящее масло.

Сжав губы, я резко сунул изуродованные ладони обратно в карманы и побежал домой. Бежал так быстро, что уже через минуту сбился с дыхания. Пришлось перейти на быструю ходьбу, но нестерпимое жжение снова заставило ускориться.

Разумнее было бы направиться в больницу, но я просто не мог мыслить здраво. Единственная мысль, заполнявшая разум, – как можно скорее погрузить руки в холодную воду. Всё остальное перестало существовать.

Наконец-то я добежал до дома. Но не успел обрадоваться, как из-за электрического столба появился полицейский – я его просто не заметил.

Легким движением руки он остановил меня, и я резко замер.

Полицейский, крепкий мужчина в солнцезащитных очках, улыбнулся дружелюбно.

– Куда так спешите? – поправляя очки, вежливо спросил он, – Не уделите мне минуту? У меня всего пара вопросов.

– Разумеется, – ответил я, стараясь не выдать раздражение.

– Вы в порядке? Вам плохо?

Я собрался с мыслями и непринуждённо ответил:

– Всё нормально, но, кажется, у меня начинается аллергия с температурой. Чем могу помочь?

– Благодарю за внимание, – он улыбнулся, – тогда первый вопрос: вы здесь живёте? Часто ходите по этой улице?

– Да, это мой дом, – я кивнул и взглядом указал на свой дом, – Что-то случилось?

– Какое удачное совпадение! – протянул он.

Затем он расспрашивал меня о соседке Митчелл: у неё украли антикварную вещь. Полицейский задавал вопросы долго, повторял их с разной формулировкой, незаметно путал меня, искажая смысл моих ответов. Казалось, он мастерски жонглировал словами.

В то же время жжение в ладонях становилось сильнее, превращаясь в болезненный зуд.

– Можете отправить записи видеонаблюдения на почту Polis-4@.cok?

– Если докажете, что вы настоящий полицейский, – ответил я, – отправлю.

Он усмехнулся, достал жетон и торжественно продемонстрировал его мне. Я запомнил номер – на всякий случай.

Надеюсь, не забудете прислать материал, – произнёс он любезно. – Вы очень помогли, спасибо.

Он протянул мне руку. Я не ответил.

Полицейский прищурился.

– У меня ладони вспотели, – сказал я, не выдержав напряжения.

– Мужчины не избегают рукопожатий, – назидательно заметил он.

Я нехотя пожал ему руку.

– И правда, вспотели, – усмехнулся он, но тут же его взгляд стал серьёзным, – У тебя ожоги? Что с руками?

«Значит, это не просто моё воображение… Они действительно горят», – мелькнуло у меня в голове.

– Сынок, тебе бы к врачу, – посоветовал он, – Пока эта твоя «аллергия» не распространилась по всему твоему телу.

– Пожалуй, стоит прислушаться.

– Могу вызвать скорую.

– Лучше такси, выйдет дешевле.

– Как скажете. Спасибо за сотрудничество.

Он задержал на мне взгляд, а затем развернулся и ушёл.

Как только полицейский удалился на достаточное расстояние, я поспешил в дом. Мои руки дрожали, и я никак не мог попасть ключом в замочную скважину. Она словно сопротивлялась моим усилиям, будто нарочно не поддавалась. После долгих минут борьбы мне наконец удалось вставить ключ и открыть дверь. Я сразу же бросился к умывальнику. Повернув ручку крана на холодную сторону, я сначала увидел, как из него хлынула вода комнатной температуры. Подождав несколько секунд, я окунул свои горячие руки в ледяную воду.

Как только мои руки коснулись холодной воды, раздался шипящий звук, и из них начал подниматься горячий белый пар. Пар окутал всё вокруг плотной пеленой, заполнив всё небольшое помещение. Я почувствовал странное покалывание, распространяющееся по коже. Несмотря на холод воды, мои руки словно горели жаром. Видимость ухудшилась из-за густого пара, а вентиляция, с шумом и потрескиванием, заработала на полную мощность.

Происходящее было настолько неожиданным, что я не мог осмыслить это. Моё сознание отказывалось принимать реальность, ведь всё выходило за рамки привычного и обыденного. Казалось, будто законы реальности перестали действовать.

Боль была настолько сильной, что мешала мне ясно мыслить. Казалось, будто огромное скопление боли пытается вырваться из моего тела, вызывая невыносимые страдания.

Жжение и боль начали распространяться по всему телу. Теперь горели не только мои руки, но и всё моё тело, словно оно было охвачено невидимым адским пламенем.

«Мне нужно позвонить в скорую помощь», – промелькнуло у меня в голове. С трудом доставая телефон из кармана, я набрал номер скорой, но вдруг передумал и отменил вызов.

«Сначала я должен убедиться, что всё происходящее – просто галлюцинация и ничего больше», – подумал я, чтобы точно в этом убедиться.

Я открыл приложение камеры на телефоне и попытался сфотографировать свою левую руку. Но в этот момент мой большой палец перестал слушаться, и я упал. «Не надо было отменять вызов! Дурак!» – ругал я себя мысленно. Мои губы онемели, голос потерял силу, и я не мог даже крикнуть, чтобы позвать на помощь.

Я расслабился и закрыл глаза, позволив темноте поглотить моё сознание. Передо мной была лишь пустая, безграничная тьма. Она казалась бесконечной и безжизненной. Тьму можно ощущать даже без зрения, а вот свет без глаз увидеть невозможно.

Вначале тьма казалась безобидной, как сама пустота, но внезапно я почувствовал, что за ней кто-то есть. В темноте скрывалось нечто неведомое.

Мои чувства подсказывали, что кто-то наблюдает за мной, и его взгляд был обжигающим. Казалось, именно этот взгляд был причиной моего горящего тела. Моя плоть горела от его пылающих глаз.

Вскоре я увидел их – большие, свирепые глаза, пылающие в кромешной тьме. Всё остальное было скрыто мраком, и я мог разглядеть только эти глаза.

Казалось, я должен был трепетать от страха, но, возможно, мой страх был парализован, как и всё моё тело.

Мне оставалось только беспомощно смотреть в эти таинственные глаза.

Внезапно существо двинулось ко мне. Его шаги были бесшумны, словно сама смерть. Оно приблизилось настолько, что я ощутил его ледяное, беззвучное дыхание.

Но вдруг тишина нарушилась. Через минуту на меня обрушился резкий, ледяной поток воздуха. Его дыхание охладило моё пылающее тело, и острая боль начала постепенно утихать.

Я почувствовал, как возвращается контроль над телом. Теперь я мог пошевелить пальцами рук и ног.