Байки Гремлинов – Невозвратимость IV (страница 4)

– Разборки среди Богов затронули меня… Избранный Дэйоном Герой решил за свой проигрыш отомстить мне и своим последним заклинанием обрушил Божественный Огонь на весь город, так что да… вина за уничтожение лежит и на мне…

Услышав мои слова, Тихоня пробормотала:

– Во Свете Свят, убереги ягнят, – попутно осеняя себя знаком Элиоса, Бога Света: вытянув два пальца знаком «Ви», она энергично заводила рукой, прикладывая кисть то ко лбу, то к сердцу, будто отмахиваясь от всего злого. Я же отвернулся от девушек и пошагал по протоптанной дороге, но Ули сразу окликнула меня:

– Анри! Стой! Садись ко мне…

Ее джорок быстро нагнал меня, и, когда Ули поравнялась со мной, она добавила:

– Сзади…

Она протянула мне руку, освобождая стремя с моей стороны, и я ловко заскочил на диковинное животное, удобно расположившись за упругой попкой Ули, в которую плотно уперся своим пахом, обхватив ее с боков бедрами. Ули немного выгнулась, поерзав попкой, чтобы получше пристроиться между моими ногами и поудобнее расположить мое внезапное напряжение между своими ягодицами, и, прижавшись спиной ко мне, оглянулась через плечо. На ее лице была легкая улыбка, а глаза довольно блеснули, и девушка, взяв мои руки и притянув их к своему торсу, чтобы я обхватил ее покрепче, прошептала:

– Не стесняйся держаться за меня: Зверь очень лихой. И… я долго ждала тебя…

Она неожиданно подалась ко мне лицом и поцеловала, полностью проигнорировав ужасный вкус моих губ и запах изо рта, но тотчас же припустила своего джорока Зверрр Мля в галоп, чтобы я не смог отреагировать на ее чувства, ну или она хотела ошеломить меня, что, в принципе, ей и удалось. От стремительного рывка я лишь успел сжать объятия, чтобы не слететь с крупа диковинного скакуна, и прижаться к выгнувшейся вперед к холке джорока худенькой девушке. В итоге скачка превратилась в непонятную тантрическую практику, так как Ули, припав к джороку и привстав в стременах, села попкой на мой пах и от бешеной тряски дико билась об меня ягодицами, шуруя что поршень в цилиндре ревущего мотора. И это действие одновременно и возбуждало, и утомляло монотонностью и дискомфортом от тупой боли биения твердой попы по непонимающему, как ему реагировать, полувозбужденному члену, и я сосредоточился лишь на том, как держаться за разгоряченную гибкую девчонку. Однако запах ее горячего тела и его энергичного движения подо мной так и продолжали будоражить мое сознание, удерживая мое либидо в пограничном состоянии между прорывающимся желанием и болезненными ощущениями в штанах.

Пэксис был расположен в десятке километров от Бардоша, так что уже минут через двадцать мы въезжали в городок. Некоторые люди узнавали меня, но особого интереса не проявляли, и мы спокойно добрались до одного из постоялых дворов, который выбрала Миша. И это не было странным, так как Тихоня разбиралась и знала Баронство лучше меня и Ули. Там я снял две комнаты: одну для себя, вторую – для девушек, – и собирался уже смотаться к Древу к Шат’то, как после сытного ужина – а девушки точно недоедали в последние месяцы – Ули внезапно затащила меня в комнату.

На нее словно что-то нашло, и она впала в безумное исступление: вот мы сидим за столом, довольные и сытые, и вот она, уличая момент, как Миша пошла в туалет, хватает меня за руку и молча тянет за собой. Глаза ее заведенно блестели, а сама она по пути не проронила ни слова, лишь уверенно и стремительно тащила меня в одну из комнат.

И как только за нами захлопнулась дверь, Улинлии вообще перекрыло разум, и она страстно набросилась на меня, пылко впившись в мои губы своим пламенным ротиком. Вожделенно срывая с меня уже самовосстановившуюся куртку, худенькая девятнадцатилетняя милашка жарко облобызала мою грудь, игнорируя на моей коже оставшуюся после заживших ран спекшуюся кровь. Добравшись до штанов, пылкая милашка припечатала меня к стене и, сорвав ремни, чуть ли не разорвав их руками, с жадностью заглотила мой давно воспламененный факел, да так, что я в первые же мгновения чуть ли не бурно обрушился водопадом, все завершая на этом. И то, как она божественно проделывала, заставило меня задуматься о ее секретном Серале: чему их там только учат? И еще: почему она так спешит?

Тем не менее, стоило нам очутиться в кровати, как Ули враз обомлела, замерев под моим телом. Я перестал целовать ей шею и приподнялся на локтях, чтобы оценить причины ее оцепенения. Ее расширенные глаза безучастно уставились в потолок, а сама Уличка сжато, но очень быстро дышала, тогда как все ее тело было очень напряженным. Однако моя сладкая смуглянка пылала, и этот жар опалял меня так сильно, что я даже чувствовал, как начинаю гореть от нее сам. Впрочем, ее блуждающие по моей спине и ягодицам ноготки, мягко надавливавшие мне на кожу, давали понять, что она готова и ожидает моих действий – и я все понял. Нежно поцеловав ее в мягкие губки, чем привлек ее шоколадные глаза к своим, я принялся действовать очень медленно и аккуратно: я бы обласкал ее поцелуями везде, но Ули торопилась побыстрее уже избавиться от невинности.

А параллельно всему, где-то на задворках моего сознания возникла мысль об Анрии: обе девушки были из рода Итир, однако имели разве что одинаковый смуглый тон кожи и немного схожие черты лиц, а во всем остальном у них были абсолютно разные внешние данные. Внешность Анрии из моей памяти имела схожесть с утонченной ланью Синди Мелло, тогда как Ули была похожа на худой аналог Рейны Валландингем с тонкими чертами лица. Правда, еще не факт, что, повзрослев, Улинлия в будущем станет вообще похожа на тхэквондистку: вероятно, что поменяется в сторону утонченности первой, став полностью не похожей на обеих из известных на Земле красоток-конфеток. В сознании всплыл образ, когда я год назад в первый раз увидел полностью обнаженное тело истощенной, только что спасенной мной из заточения замка Барона Улинлии, тогда она еще сказала, что всем девицам в Серале все там изменяют: и чего там можно было у нее лишнего подрезать? Она же такая миниатюрная и изящная – наверное, обманула или просто сказала для словца. Впрочем, все эти мои сторонние мысли просуществовали недолго, так как вслед моему телу в Улии потонули и все думы.

Глаза Ули на миг расширились до неимоверных пределов, ее тело неистово выгнулось, но сорвавшийся с ее губ стон был переполнен сладостным вожделением, и ее тело подо мной безумно задвигалось бушующими волнами. Неизведанный для нее рубеж был пройден, и Улию вновь охватили яростная похоть и пылкое сладострастие. Ее знойные стоны заполнили всю комнату, погружая меня в мягкость происходящего и даруя уверенность в своих действиях. И я не давал ей особой свободы, крепко прижимая ее кисти к кровати над ее головой, так что она могла лишь извиваться под моим сильным телом, периодически ломая мой ритм и задавая свой. Но скоро я понял, что учили в этом ее сказочном Серале поистине невероятным вещам, да таким, что ей даже не нужна была свобода действий, чтобы дарить просто неописуемые ощущения и свою женскую энергию, – она непостижимо идеально управляла абсолютно всем собственным телом. Так что Уличка быстренько расправилась со мной.

Я сам выгнулся дугой в позе кошки, так как пытался сбежать, но Ули, обхватив тонкими, но очень гибкими и крепкими ногами, цепко повисла на мне снизу, не желая отпускать и доводя своим извивающимся телом меня до еще более безумного исступления. Но вот она разжала свои объятия ног и опала на кровать, и я пока находился в тупом упоении и приходил в себя от устроенной ею бури. Тем не менее я чувствовал, что бешеная интенсивность, с которой все произошло, да еще и подкрепленное долгой скачкой на джороке до этого, не удовлетворили меня полностью, и я готов продолжать с ней дальше. Да чего там: я просто горю желанием…

– Вы все? Ну и животные… – дерзко прозвучал прекрасный голосок Элссиорки, но я не смог определить, какая именно из двух сестриц это произнесла. Тем не менее космическая эльфийка с ехидством добавила: – Надо будет запомнить такую позицию… Фу! Бррр… Как под скакуном… Очень, очень низменно… и возбуждающе… – и она звонко рассмеялась.

Разум вмиг отбросил всю сладостную липкость, что, будто слайм, цеплялась своими краями, утягивая внутрь себя, как в болото, и я, оставаясь во все той же столь странной позе, так как одна из Рэйджи пялилась четко в центр моего задранного зада, ну или на свисающий под ним маятник часов, осознал, что лобок мой жгло не от жара Ули, а от сигнализирующей татуировки о присутствии моей непонятной сестрицы. Ну хоть не сплошал перед ее лицом: конечно, и не показал себя по полной, но и не был размазней. Надеюсь, она заценила меня. Может, и особенность «Жеребца» моя повлияет на нее: глядишь, и не станет сильно бить, а то и сама попробовать меня сначала захочет, а там я уже и сбегу. Однако все мои мысли вмиг улетучились, так как мою ягодицу больно кольнуло.

– Вставай уже. Хватит мне свой зад подставлять, будто хочешь, чтобы я отодрала тебя… – безэмоционально проговорила Элссиорка, проходя мимо меня вдоль кровати и больно проводя острием своего клинка по моей коже от бедра до плеча. Внутренне содрогнувшись от противной шутки Элссиорки, я глянул на Ули, которая оказалась внезапно спящей. Значит, ее усыпила, а меня, зараза, парализовала: сука, куда я тут оденусь? Однако у меня в запасе есть еще один трюк, о котором никто не знает: мои кости, – но пока подожду развития событий и посмотрю, чего же она хочет.