Байки Гремлинов – Невозвратимость IV (страница 2)

Мое тело влетело в сараи, перемалывая хлипкие халупы трущоб, а следом за мной уже неслась дроу, и она вновь держала мечи.

Мля, если я не начну ей отвечать, то она так и продолжит меня мутузить, игнорируя то, что я якобы все время побеждаю ее.

Разведя руками, чтобы убрать с головы разломанные доски, я увидел приближение Вайсэ и использовал Удар Кратер: не сильный, но такой, что захватил границей радиуса ее тело. Выплеск концентрированной Ци вдарил по яростной воительнице, отбрасывая ее завертевшееся тело назад, подобно тому, как до этого летел от ее удара я сам. Вот только мой прием раздолбил и окружающие строения, разметав все подчистую на десятки метров, что сопроводило полет тела девчонки осколками перемолотого с землей хлама. Тем не менее Вайсэ очухалась еще в полете и, провернувшись кульбитом в воздухе, приземлилась на ноги лицом ко мне, попутно сметая летящие в нее предметы идеальными росчерками мечей.

Я же благодаря наложенному на себя исцелению уже стоял на островке земли по центру кратера и, дождавшись, когда дроу парирует и разрубит все, что летело ей вдогонку, портанулся к ней, прячась за последней летящей доской, нанося удар прямо в телепортации. Бил я кулаком опять в то же место, что и рукояткой меча до этого, чтобы было побольнее, и на сей раз Вайсэ согнуло в приступе рвоты. Мне пришлось подхватить ее под живот, чтобы она не рухнула лицом в свою же кровавую блевоту: черт, перестарался с силой, я точно повредил ей внутренние органы.

Дождавшись, когда она прекратит жестко конвульсировать и расслабится, я приподнял ее торс и, обхватив за талию, прижал Исэ к себе. И хоть ее подбородок и губы были перепачканы желудочным соком, остатками почти переваренной еды и кровью, она меня так и манила. Исэ выглядела такой беспомощной, а безвольное тело в моих объятиях таким нежным. Ее глаза были все еще полуприкрыты, но мечущиеся и постоянно изменяющиеся зрачки средь оранжевых радужек продолжали бороться и пытаться вырваться из дурманящей неги угасающего сознания. И я не выдержал: мои ладони, наложив на нее исцеление, двинулись по ее спине в разные стороны, одна к сладостному заду, а вторая, продолжая сжимать в кулаке пирсинг, к затылку, и мои губы нежно прикоснулись к ее.

Она не отвечала, тем не менее, ослабев телом в моих объятиях, позволяла мне ласкать ее лицо и тело дальше. И никакого отвращения я не испытывал, наоборот, я наслаждался ее вкусом и запахом: она же моя девочка, моя родная. Я приоткрыл глаза, вглядевшись в непонятную смесь цветов ее глаз, что пристально следили за моей мимикой. Она стала такой взрослой, такой женственной… Я, наверное, мог бы быть, жить только с ней одной, и больше никого мне не нужно: только одна-единственная Исэ. И пока я продолжал ее ласкать, дарить свои тепло и нежность, я собирался с духом, чтобы принять серьезное решение: объявить, что лишь только одна Исэ будет в моем сердце, что больше я не буду распыляться на других, что я пойду вместе с ней куда она пожелает и больше никогда не брошу и не оставлю ее.

Ее рот приоткрылся чуть шире, и длинный язычок скользнул внутрь моего рта, быстро провернувшись по всей полости, даже промчав по деснам за губами, а дальше… Ее глаза внезапно разожглись алым, и она, отпихнув меня, с первобытной злобой выкрикнула:

– Хах! Кео и круз, Аша! Дуэль еще не окончена!

Ее согнутые пальцы уперлись мне в центр груди когтями перчатки, и Исэ резко провернула кисть, словно бы проворачивая колесико сейфа. Это движение активации заклинания в момент выплеснуло пурпурную вспышку между ее ладонью и моей грудью, с невероятной силой пробивая меня. На секунду мне показалось, что осадный таран, вынимая мне из спины позвоночник, пробил меня насквозь, но в следующую секунду чувства показали, что первые ощущения были фальшивыми, так как мою грудную клетку разорвал снаряд гранатомета. Однако и эти ощущения не соответствовали реальности, потому что третьим в очереди чувством стало то, что вслед за движением ее пальцев мое тело скрутило в тряпку, которую выжимают после стирки.

Я с яростным воплем распрямился, выгибаясь с хрустом костей и суставов обратно в прямую осанку. На жидкую тьму подпространства из моего кулака посыпались сережки для Вайсэ. Меня самого вырвало фонтаном крови: все органы в теле были перемолоты и перемешаны. Накинув на себя Драконьи Исцеления, я уперся руками в колени и посмотрел в экран, на котором Вайсэ зло озиралась по всем сторонам трущоб, гадая, куда я исчез.

Я зло зарычал, пропуская мимо ушей ехидство Руноу, и прыгнул обратно в Дайра, с ходу пробивая Вайсэ кулаком в живот. Дроу от неожиданного финта пропустила удар и, слегка обосравшись, отскочила назад. Продолжая пердеть, она согнулась пополам и, держась за живот, упала на колени. Я проявил в руке черный меч, так как не терял его при предыдущих стычках с ебаной козой, и вгляделся в белые глаза с микроточками зрачков Вайсэ: новый цвет, мля. И что Белый значит?

А еще через миг ее глаза стали абсолютно черными, и Вайсэ, взревев в лютой ярости и вся засветившись пурпурной аурой, окутавшей ее фигуру пылающим огнем, набросилась на меня.

Я уклонился от первого метательного ножа – он почти чиркнул по моей щеке. Второй я отбил мечом, но пришлось отпрыгнуть дальше, так как фальката дроу уже практически распарывала мне живот. Мое отступление было застигнуто врасплох, Вайсэ метнула четверку новых, светящихся пурпуром ножей специально так, чтобы я остался стоять на определенном месте и не смог уклониться от ее лезвия фалькаты, что вновь стремительно летело мне в живот: дроу предпочитала наносить в основном колющие удары снизу, причем чаще всего на стремительном спринте.

Я телекинезом швырнул метательные ножи обратно в дроу, сбивая ее подлет, однако девушка, отбивая свои же ножи, резко тормознулась на месте, от чего воткнула носок сапога в землю, но продолжила вести ножкой дальше, будто пробивая пенальти. Вверх взметнулось плотное облако пыли, и в меня полетели куски земли, меж которых понесся веер тонких игл. Я уже отмахивался рукой от первых комков и ядовитых шипов, смотря в оседающую пыль, как облако прыснуло в стороны и, опережая комки грязи, в меня влетело, будто ракета, тело дроу. Ее меч прошелся по моему выставленному для отбития земли запястью, так как эргдаунтитовая защита легко отклонила ее мифриловое лезвие, и Вайсэ, будто отбитый теннисный мяч, умчалась спиной назад. Однако ее тело принялось мотать взад-вперед, и она раз за разом налетала на меня что бешеная оса. Ее, словно телекинезом, носило из стороны в сторону, разве что она сама управляла этим своим сумасшедшим движением тела.

Я еще умудрялся отбивать мечом или прикрываться защитой руки от ее жалящих ударов неимоверной силы от усиления, когда она подловила на незнании ее Силы. Очередной брошенный нож, который она в процессе подлета зигзагообразной молнией ко мне подхватила с земли, внезапно исчез прямо перед моим лезвием меча, которым я решил отмахнуться от назойливой неприятности, и появился прямо в моем плече: уже вошедшим в плоть. Моя рука повисла плетью, и Вайсэ, пользуясь этим моментом, сама применила скачок, как и ее кинжал, и, появившись под моим боком с повисшей рукой, вонзила меч в меня по рукоять. Ее фальката вошла гладко, да так, что я ничего не почувствовал, однако уже через секунду мои внутренности пронзила страшная боль, будто у ее оружия был эффект воспламенения. Нервные окончания нестерпимо горели в страшном огне, а я ощущал, как в моем торсе вспыхнул взрыв. Вайсэ же вонзила вторую фалькату мне в грудь и заорала мне в лицо:

– Ты должен сдохнуть! Освободи меня!

Ах вот оно что: запреты Дракона – дроу не может наслаждаться другими мужчинами и набирать себе новых мужей, навечно приковавшись только ко мне, вдобавок еще и к тому, кто кинул ее.

Коготь Демона, что появился в моей второй руке, застыл у ее глаза: я так и не решился бить ее всерьез. И Вайсэ продолжила игнорировать мои снисходительные недобивания, так как они ей ничем не грозили, а мне следовало бы не жалеть ее, а отмудохать в полную силу, ведь она уважает лишь Силу.

Черный меч и кинжал выпали из моих ладоней, и я перехватил ее запястья, сдавливая их изо всех сил, на которые только был способен. Обе руки затрещали, и тело Вайсэ выгнулось в мучительном терпении боли. Она до последнего не разжимала пальцев на рукоятях своих мечей, и только раздробленные кости рук сделали это вместо ее воли. Я, почти отшвыривая, оттолкнул ее от себя, и дроу упала на спину. Однако, вмиг опершись на один из локтей, она приподнялась и с ненавистью уставилась на меня. А я уже сам упал на колени, так как из-за страшных ран силы покидали меня. Ее мечи продолжали пылать странной пурпурной аурой, будто объятые огнем. Я с трудом потащил меч из груди: он будто прилип к моей плоти и тащился как наждачная бумага, раздирая мясо.

Далось мне это дело нелегко, но я все-таки отшвырнул фалькату дроу в сторону. Глаза жгло от затекающего в них пота, и я уперся левой рукой в землю, набираясь смелости перед вторым мучительным испытанием. Но время уходило, я чувствовал, как меч поглощает меня, а пламя боли от него распространяется все дальше по моему телу – и я схватил рукоять второй фалькаты. А Вайсэ все это время с наслаждением наблюдала за моей неистовой пыткой, спокойно забыв про собственные муки от переломанных в труху кистей.