Байки Гремлинов – Неудержимость VIII (страница 4)

Когда они подъехали, первым с зарга спрыгнул тот Хас, что принёс мне броню Рэйконцев перед Сарги, и подошёл к нам, осветив нас светом от факела. За его спиной, восседая на джороке, была Сартах с двумя Горхасами и Ранж со своими. И были ещё несколько Хасов клана Зарга. Значит, Сартах последовала по нашим следам за нами, чтобы мы не плутали на обратном пути. Умница моя. Но всё испортил следопыт, что первым подошёл:

– О! Вождь, вы нашли место, куда мы спрятали Чжокх. Вам было надо ещё брони?

Ну вот зачем ты это сказал? Разум тотчас среагировал, и меня снова вывернуло наизнанку. Больше никаких Хубаалов и Хулахупов. Холопов тоже туда! Всё на «Хэ» нах! Харух весь сжечь!

Оказалось, что я по наитию убежал туда, куда знал дорогу. А знал я тут пока что только две: к воротам в стене и направление к деревушке Скон. Вот и рванул я по первому, которое, наверное, неосознанно распознал. Бежал я где-то час, ещё около часа я прятался в этой роще среди трупов Рэйконцев, пока Южа не нашла меня, так что мы находились не совсем уж так далеко от стойбища.

Мне помогли погрузиться на свободного джорока, а Сартах недовольно предъявила:

– Ты почему сразу не побежал из лагеря? Если бы я тебя не вытащила из толпы Хаса, то даже и не знаю. Хубаал бы не получился.

На что я лишь проворчал:

– Потому что сначала надо объяснять, что делать, а не наоборот.

Сартах промолчала, пропуская мой укор в свою сторону, и через минуту, как мы тронулись, подъехав ко мне, спросила:

– Как всё прошло? Ты долго сопротивлялся.

– Да! – зло воскликнул я, желая высказать всё, что накопилось, но осёкся, так как у меня сорваться с языка были готовы только матерные ответы. Тем не менее, переждав приступ, я всё же подобрал нужные слова и буркнул: – Норм.

Ещё с минуту помолчав, ожидая, что я что-то добавлю, Сартах произнесла:

– Мы за сегодня можем ещё успеть и Гаяру…

– Нет! – истерично вырвалось из меня на автомате, и я уставился на неё с ошалело раскрытыми глазами, что отныне никак не могли моргнуть, и меня прорвало. – Н-н-никогда! Больше… Сартах! Блядь! Я жрал трупы! Понимаешь?! Сука, стухшие, гнилые и сырые! Да почему у вас всё с вышибающим все мозги всё эффектом?! Все эти ваши напитки! И всё! Обязательно всё замешано на сексе?

Сартах, помолчав ещё минуту, задумчиво протянула:

– Почему всё?.. Напиток, переводящий в другую плоскость измерения, у нас только один – Харух. Это просто он входит в состав многих других напитков…

– Да твою ж! Сартах!.. – воскликнул я от бессилия донести свои мысли до неё.

Но она истолковала всё по-своему и сменила тему:

– А во время Ироя проявляется Сила Роал. Поэтому Роал и запрещено иметь больше одного Д’хокар, так как даже связь с двумя может уже убить нас самих. Сила разорвёт. Хотя… Я слышала, надо будет у Гаяры спросить, что главные из Гирау'Рэлхаскх, да даже та самая Бласк, имеют по три Д’хокар. Видимо, у них Силы немерено.

Я же простонал, так как не этих рассуждений хотел услышать. Но, видимо, мой менталитет не может осознать многих вещей, что являются обыденностью для них. Поэтому я прильнул торсом к шее джорока и прикрыл глаза, но каждый шаг животного отдавался спазмом боли внутри черепа.

Я понял, что я задремал, лишь когда равномерное покачивание прекратилось и в мой слух стали медленно поступать окружающие звуки. Пиршество Хаса продолжалось, но оно было там, где-то в отдалении. Я приоткрыл глаза, сначала рассмотрев людей, что слезали с животных, а затем взглянул на стойбище. Шатры вдали ярко освещались в ночи, а проходы между ними полыхали огненными реками ещё ярче. От стойбища доносилась громкая музыка, и гремели смешанные оры раздельных групп варваров. Я приподнялся и рассмотрел окружение. Мы остановились на холме, метрах в ста от лагеря, и тут был лишь один огромный шатёр.

– Тебе надо помыться, – выдала Сартах, заметив, что я очнулся.

Я сполз с джорока, всё время желая назвать его конём, и уставился на Сартах, пытаясь понять, где я должен помыться.

– Там, внутри, – сжато бросив, она махнула рукой на шатёр, так как была занята раздачей приказов Хасам и другим Роал.

И я побрёл в сторону шатра, но на пути к нему ко мне подошла услужливая Ранж, что поднесла к моим губам кувшин воды. И я с истинной в сердце благодарностью девушке напился холодной ключевой водой, что, к слову, впиталась в меня, как в песок. Даже мои дёсны впитали её, словно губка. После чего она помогла дойти мне до шатра, в который я зашёл уже один. Внутри оказалось тепло, а в сладковатом воздухе витала паровая дымка от нескольких жаровен. Тазы были в метр шириной, и в них полыхали костры, ярко освещая весь шатёр изнутри, в котором, кроме шкур, расстеленных по всему полу, был один маленький табурет, на котором стояла пара бутылок, и оказалась бадья, в которой я уже мылся с Элех. И с каким же удовольствием я погрузился в тёплую воду, уйдя под неё целиком с головой!

Я не всплывал, пока лёгкие не стали гореть. Но затем, вынырнув, я тут же опять скользнул всем телом под воду и через её толщу медитативно наблюдал за отражениями всполохов огня и его игры с тенями на потолке. Так я пролежал, пока усталость тела не сменилась расслаблением мышц, а после не переросла в желание действовать из-за утомившего меня безделия в неге. Я бодро вылез из бадьи, и температура в шатре, что стала ещё выше, тотчас окутала моё остывшее от прохладной воды тело своим мягким жаром. Я подошёл к бутылкам, в одной из которых сразу узнал свой виски, и, схватив её, пригубил из горла. А жизнь-то налаживается. И главное, что я до сих пор жив. Жаль лишь, что алкоголь не действует на меня в той мере, что должен бы.

Переставив вторую бутылку с каким-то вином из местных ягод, я разместился на табурете и задумался о своих следующих шагах. Попутно я трансформировал своё тело в истинный вид, всё, кроме цвета кожи, и взглянул на себя через окно снаряжения. Но скоро взгляд приковала скользнувшая ко мне в шатёр беловолосая фигура. Голая Лойт замерла через пару шагов, так как увидела во мне совершенно другого человека. Но в её глазах блеснул лишь восторг, и она вдруг пулей подбежала ко мне, с ходу запрыгнув на мои колени, чтобы усесться сверху.

Приобняв меня за шею ладонями на вытянутых руках, обнажённая девушка стала радостно разглядывать меня, а её весёлая улыбка становилась только больше. Я же в свою очередь разглядывал её. Странно, но её гибкое тело было очень лёгким. А ещё большее количество рисунков на её теле пропало, где-то две трети. Теперь её личико было почти чистым, лишь филигранно выполненная вязь тонкой работы обрамляла его контур, как и каждый изгиб её тела, идеально подчёркивая её формы. А из пирсинга на её теле была лишь одна золотая цепочка, что свисала под изящным пупочком и которой у девушки раньше не было. Но я различил золотой блеск, так как она, сидя на мне, широко развела ноги. Так что у неё есть и ещё одна серёжка. Или там гвоздик?

Минуты текли, пока мы так спокойно сидели, но я чувствовал, что не только у меня начинает приливать кровь. Её дыхание становилось глубже, и идеальная грудь, что грейпфруты, начинала вздыматься выше, а её личико краснело всё сильней.

Медианы наших тел уже давно сопрекасались, однако мы всё продолжали сидеть и, не шевелясь, смотреть друг на друга. Каждый из нас ждал, что другой сделает первый шаг. Тот самый маленький шажок с обрыва, что поглотит нас в бесконечном падении. Сделает тот самый толчок мелкого камушка, что закрутит нас в лавине, бесконтрольно понеся нас к безумству. Улыбка с лица Лойт не сходила, но сейчас она стала предвкушающей и немного подталкивающей меня к действию. И всё это время я чувствовал, как Лойт всё сильнее заводится. Так что я немного развёл ноги в стороны и, продолжая смотреть ей в глаза, слегка потянул её талию на себя. И вновь замер, так как боялся и не спешил заходить дальше, ведь это её первый раз.

Но Лойт, приоткрыв рот и сжав мои волосы на затылке, сама насела. Её тело дёрнулось, и она кротко вскрикнула. А после неуклюже встала, посмотрев себе между ног. Её бёдра мелко дрожали, а на одном по внутренней стороне сползала алая капля. И я тотчас припал на колени, чтобы залечить её ранку. Лойт, поставив одну ногу мне через плечо на табурет, выразительно застонала. Её пальцы властно бороздили среди моих волос, порой жёстко сжимая их или уши, чтобы мотать моей головой, и крепче прижимали моё лицо к себе.

Но скоро она оторвала мою голову от себя и потянула наверх. Когда же я вставал, её бедро поставленной на табурет ноги проскользнуло мне по надплечью. Лойт с лёгкостью выгнула ногу в вертикальном шпагате, следуя моему подъёму. Наши губы встретились, и она, заведя свою поднятую вверх ногу себе за плечо, прямо себе за спину. Всё это время она продолжала держать моё ухо в другой руке и с улыбкой целовать. Она была счастлива, и я старался быть с ней заботливым и аккуратным, чтобы не испортить её радость и наш момент. Я чуствовал, как Лойт обретает особое значение для меня, в моей жизни. И одновременно с этим, я начинал страдать из-за невыносимого груза происходящего со мной в Дайра. Моё сердце неимоверно терзают: постоянная близость к смерти, глубокие чувства к каждой возлюбленной, неясность моего возвращения сюда в Дайра – и того, как мне жить с этим дома? Если я вообще пережеву всё это. И главное: осилю ли я то, что сам задумал? Смогу ли всё подготовить? Удастся ли мне защетить это мир? Мир, в котором живёт отныне так много дорогих мне людей? Смогу ли я защетить Лойт?