Байки Гремлинов – Неудержимость VIII (страница 10)

Попав внутрь, я первым делом оценил пустую кузницу, гномы в ней так больше и не появлялись. Это было видно по неизменившимся разбросанным по крыльцу вещам. Я взглянул в ночное небо. Около четырёх часов утра. К старосте лучше сходить завтра вечером, не стоит его беспокоить ночью. Возможно, к Сэти стоит зайти ещё. Но первым делом – варвар Крэн.

Я пошагал к таверне, что оказалась непустой в столь глубокий час ночи. Людей в ней было достаточно. Они забили собой примерно две трети всех доступных мест. Я махнул рукой компании эльфа с орком, где среди их девушек оказалась и Киша, и поманил пажа пальцем к себе. Та тотчас, вскочив, направилась через неплотную толпу сидящих вокруг людей ко мне, а я выцепил могучую спину Крэна у барной стойки, где он стоял и о чём-то разговаривал с Гродом. Но Киша не успела подойти ко мне, как на меня с радостным вскриком напрыгнула гибкая блондинка.

Пенелопа, обняв меня, крепко прижалась, но по-дружески, в её действиях не было и капли на романтизм. А нет, её поцелуй в мою щёку таил в себе потаённые чувства. Уж слишком он был нежным, хоть девушка и постаралась скрыть спонтанно вырвавшуюся из неё эмоцию его мимолётностью, резко отдёрнув свои губы от меня. А затем она и отстранилась, скрытно закусив себе нижнюю губу от смущения. Однако её глаза горели от обуреваемых её внутри чувств, и она в нерешительности покачивалась, желая то ли отступить, то ли вновь поддаться ко мне.

Я мягко взял её под кисть руки, и её изящное лицо мгновенно расслабилось от напряжения, а глаза, наполнившись уверенностью, засветились. Я не успел отреагировать на её новый порыв, как она прильнула к моим губам. Мягкие губы нежно обволокли мои, но она, увидев удивление в моих глазах, снова отстранилась и вновь закусила себе губу. Но на этот раз уже я не дал ей уйти, удержав за руку, отчего в её глазах стало разгораться бурная смесь чувств из досады и гнева на меня из-за непонимания, как ей надо себя вести со мной. И она приоткрыла нежный ротик, уже готовая заявить мне об этом, но тут Киша, наконец дойдя до нас, внаглую влезла в наше немое рандеву.

– Милорд! Вам эта краля доставляет неудобства? Давайте я её ушатаю, – последнее Киша не спрашивала, а, достав ножи, уже собиралась напасть.

Пришлось её резко притормаживать, уперев ей ладонь свободной руки в грудь:

– Постой, Киша. Это свои. Девушки – мои гости, а их… компания, эм… торговая компания, они представители которой, являются моими очень тесными партнёрами. Не стоит так горячиться. Ты давай сначала приведи мне Илгу, а то я тут ненадолго забежал.

Мелкий ярко-рыжий бесёнок смерил Пенелопу подозрительным взглядом и, недовольно покачав мне головой, пошла на выход из таверны. Но остановилась перед Южей и нагло заявила:

– А ты кто такая? Тоже торговка? Знаю я вас, торговок своим телом! Компания, видишь ли, у него торговая.

И я обернулся на мелкую и обескуражено спросил:

– Киша? Ты чего? Что происходит?

Та, стрельнув на меня в ответ глазами, поморщилась и, отведя лицо в сторону, тихо буркнула:

– Розоволосая, вот что…

И, не став больше ничего пояснять, быстро выбежала из таверны, а я с удивлением глянул на орка с эльфом, которые, как по обыкновению, развесили уши и во все широко раскрытые глаза впитывали информацию из происходящего. Но те лишь растерянно развели руками, давая понять, что, мол, вообще, не в курсе, о чём сейчас была речь.

Я внось посмотрел на Пенелопу, чья уже искусанная губа эротично, в моём представлении, опухла, а глаза уже блестели из-за обиды. Какой? Сам не знаю – она же девушка. Но мой вернувшийся к ней взгляд послужил для неё сигналом, и её прорвало. Пенелопа, с силой вцепившись пальцами в мои руки, надрывно зашептала, сама рассказав мне всё, что я только собирался у неё выяснить:

– Анри… Кали!.. Она… Она мертва!

Не описать, какое опустошение меня настигло. Мир покачнулся, а в голове создался вакуум. Все сознания одновременно перестали думать. Всепоглощающая пустота разлилась как и в теле, так и в душе. Сердце не стучало, и я не дышал. Больше никогда не будет её хитроватой, но такой доброй улыбки. Я больше никогда не вдохну её запах. Она больше никогда не успокоит меня. Никто, как она, не была со мной такой нежной, такой вдумчивой и угодливой. Однажды мы с ней целовались даже дольше, чем у нас был секс, просто стояли и целовались. Она раскрылась для меня, показала истинную себя. И даже ненавидя всех мужчин на свете, она… меня любила. Моё, так и не ставшее моим сокровищем, теперь навсегда разбито… Ёбаный Эсминдис! Ёбаный Дэйон! Я никогда не прощу! Кали, последний отпрыск дома Амарант из Королевства Бантрок, мой долго живущий цветочек, мне так жаль, это всё моя вина…

Голова кружилась, но я, найдя взглядом испуганное лицо Пенелопы, прохрипел, ещё испытывая призрачную надежду, ведь это не точно, этого не может быть, её просто пока что не нашли:

– Это точно? Вы нашли её? Ты видела?!

Губы девушки скривились, и она, попытавшись вытянуть руку из моей хватки, зло зашипела:

– Анри. Мне больно. Отпусти.

Я разжал пальцы, но она, вырвав свою руку, осталась стоять рядом и участливо проговорила:

– Анри, я понимаю…

И вдруг она, всполохнув жгучей злобой, неожиданно в сердцах закричала:

– Вернее, нет! Я не понимаю! Даже представить не могу, что между вами было. Я знаю, какой была моя Наставница, поэтому не понимаю. Я знаю, что ты обманут. Вот! Она ненавидела всех вас! Так что ты не должен так убиваться. И да! Я видела… то, что осталось от неё! Кхе…

Она внезапно забулькала, когда в её открытом горле, прямо над языком, показалось лезвие стилета. Глаза Пенелопы удивлённо распахнулись, пытаясь заглянуть себе в рот, и в неверии захлопали ресницами. Ладони её застыли перед лицом, так и не прикоснувшись к нему, и через миг девушка упала на пол, а за ней застыла фигура, перемотанная чёрным тряпьём. Обугленная, тряпки, прилипшие к ожогам, давно стали твёрдыми от застывшей крови. Но при этом, даже через невыносимую боль, Кали ещё нормально двигалась.

Та вытерла окровавленный стилет о себя и повернулась к двум другим девицам, которых я спас с Пенелопой. Голос её был глух из-за повреждённых связок, казалось, что зомби пытается заговорить, глотая и пропуская звуки:

– …ы… су…ки… даже… не… ос-м-м… отрели… ройдя… и о…м…м-меня…

Я отдал ментальный приказ Юже, и та, молниеносно подлетев к двум расфуфыренным клушам, вонзила одной кинжал под шею, а второй нож в глаз. А я подхватил искалеченное тело Кали на руки и, рванув к лестнице, понёс её в свою комнату. Не имею ни малейшего представления, каким образом Кали в таком состоянии смогла очутиться тут, в таверне, по центру охраняемой деревни.

Ворвавшись к себе, чуть ли не снеся дверь с петель, благо что только лишь замок вырвало из дверного косяка, я уложил Кали на кровать. За мной в дверном проёме показалась Южа, и я попросил её передать трактирщику Гроду, чтобы мне наполнили бадью горячей водой. Но Грод, уже сам объявившись за спиной Южи, услышал мою просьбу. И, передав распоряжение уже своим девушкам, что, оказывается, стояли за его спиной, – а за его спиной столпились вообще все, кому было не лень припереться ко мне и интересно происходящее, – он подтолкнул Южу внутрь комнаты и сам вошёл следом. Недовольно глянув на разорванный косяк двери и пропустив за собой Дору Двепалки, Грод прикрыл за собой дверь, отсекая остальных любопытных безносых Варва́р от нас.

Служанка убежала в ванную комнату, откуда уже послышался гул заработавшего подъёмника вёдер, а Грод грозно навис надо мной, разглядывая тело Кали, и поинтересовался:

– И что сейчас было?

Я в сердцах лишь махнул:

– Да чёрт его знает, Грод. Сам, если честно, до конца не понял. Знаю, что эта девушка… – я нежно притронулся к обгоревшей руке Кали: – …их начальница. Это, между прочим, управляющая Лошадки из…

Я не смог договорить, так как Грод, перебив меня, нервно выдохнул:

– Госпожа Амара. Ясно.

Он отошёл от меня, пройдя к креслам у камина, где открыл одну из стоящих для меня на столике бутылок красного вина, и уже оттуда прогудел:

– Ты, кстати, в курсе, что она ведь уже не девушка… Или ты?.. Да, к чёрту! Как ты сказал. Ещё бы знать, кто это такой… – под конец он уже пробормотал себе под нос.

Амара, еле дыша, хрипела. А я склонился к обожжённому лицу, часть расплавленного капюшона намертво прилипла к половине лица, а через покрывшую ожоги корку проглядывался только один глаз, что в судороге всматривался в меня. Я поцеловал её опалённые десна, так как губ у неё не было, и прошептал:

– Как хорошо, что ты жива… Я с ума сошёл, когда эта… тварь сказала, что ты мертва…

Кали, пытаясь рассмеяться, зашлась каркающим кашлем и попыталась выговорить:

– …э-это… ещё… м-мни… чего… я и… не… через… такое… м-м… хрохо…дила…

Я же, обхватив себе лицо руками, попытался начать трезво и быстро мыслить, как помочь Кали. Но пока ничего не выходило, поэтому я обратился к Юже:

– Там где-то должен быть Крэн Хорг, он тут единственный Хас, так что не ошибёшься. Да, чёрт, забыл… Ты же с ним знакома. Короче, найди его и приведи сюда. Ещё, тут есть одна Багир Д’уробакх, ты сразу поймёшь, кто это, если встретишь, я как раз посылал рыжую малявку за ней. Если встретишь их, тоже скажи, чтобы шли сюда. Остальных попроси покинуть коридор.