Байки Гремлинов – Неудержимость VIII (страница 12)
Она отвела руку от лица и внезапно с возникшим упрямством произнесла:
– Ладно. Я знала, что она тебе дорога. И она периодически шептала в бреду твоё имя. И… Неважно.
Она снова съёжилась от приступа эмпатии к Кали и прикрыла от ужаса ладонью лицо.
– Спасибо, Эль. Я этого не забуду. И знаешь, что… – я искренне поблагодарил её, но внезапно меня охватил порыв от чувства к самой Эль: – …ты тоже… ты тоже всегда приходи ко мне. Чёрт! Мне остался ещё день, до послезавтрашнего полудня. Но! Ты обязательно, если тебе тоже будет нужна помощь, обязательно приходи ко мне.
– Оставь, Баронет, – она утёрла глаза. – Не нужно. Сам же сказал, ты скоро уйдёшь.
Но тут она с тяжестью во взгляде посмотрела прямо в мои глаза:
– Я знаю, что ты хорошо понимаешь, что я испытываю. Наверное, даже лучше, чем кто-либо в этом мире. Но это не делает тебя ближе ко мне. Ты даже мне не друг, если честно. Давай закроем эту тему раз и навсегда. Я помогла ей, потому что могла. И всё.
Отчего-то слова Эль больно ранили меня, и я отвернулся от неё, посмотрев на обожжённое до черноты лицо Кали. Ну и плевать на эту снобку! Сейчас мне предстоит очень тяжёлая работа. Возможно, тяжелейшая в моей жизни. И я, позабыв о присутствии Эль, стал вкладывать очки в те навыки, которыми поделюсь с Кали и которые мне сейчас должны помочь.
Вроде этого достаточно для того, что я задумал. И я достал эльфийский кинжал, полоснул им по своей ладони и, поднеся её к открытым зубам Кали, стал лить свою кровь ей в рот. Кали внезапно открыла глаз и в непонимании задёргалась в моих руках. Видимо, эффект оказывается мгновенный, а это значит, что нужно торопиться.
Кали забилась в крупной дрожи и застонала, её тело скрючивало от боли начатой трансформации. А я принялся работать кинжалом, срезая пласты приплавленной одежды и обугленной до корки кожи. Надо нанести свежие раны для того, чтобы зажили уже они, как положено телу. Но из-за того, что всё её тело было одной сплошной раной, которая из-за испепеляющего пламени Обвинителя была прожжена почти на сантиметр, а где и на пару вглубь, а некоторых частей мышц и тела и вовсе больше не было, мне пришлось врезаться так же глубоко. Я врубил Лечение на полную, не давая орущей в полную глотку Кали потерять очки Жизни. Плюс к этому в ней самой заработала Драконья Регенерация.
Не знаю, что там кричала Эль, что пыталась дёргать меня за шею и руки, я был сосредоточен только на быстроте срезания мёртвой плоти от тела. Я желал быстрее отделить все участки и быстрее применить Чудесное Исцеление, что должно было вмиг излечить все физические травмы, но снять всю площадь ожога, словно комбинезон с тела, – это непростая задачка. Тем более когда Кали выкручивается, кричит и дерётся. Да вдобавок к этому и Эль, залезшая уже ко мне в бочку, теребит меня в другую сторону. Моё успокаивающее прикосновение рук, что дарило умиротворение, давно забирало на себя половину испытываемой Кали боли, но даже так она с каждым новым снятым пластом плоти в форме ленты начинала орать всё громче и яростней. А я просто физиологически сейчас не мог взять на себя больше боли, так как мне надо было оставаться сосредоточенным на кинжале. Чем быстрее я это сделаю, тем быстрее ей станет легче. Потерпи, милая. Я уже почти всё.
Это заняло около десяти минут, что для меня растянулись, наверное, в бесконечность. Для моего мозга в гипермышлении каждые минуты растянулись в долгие часы. Я старательно вёл лезвием по грани между омертвевшей и живой плоти, стараясь как можно меньше причинить Кали боли, хоть на самом деле, в реальности, мои движения были стремительны.
Новая плоть наросла мгновенно, стоило мне применить Чудесное Исцеление, и сейчас Кали, отключившись и хрипя, так как её лёгкие были тоже повреждены, лежала укутанной в одеяла в кровати. Мне было плевать, что она осталась грязной и вся в крови, я всё равно её уложил туда. Служанки Грода сейчас почистят бадью, а завтра Кали проснётся и помоется в чистой воде. Грод, кстати, тоже приходил, смотрел, что у нас тут происходит. Всю таверну испугали. Даже стражники прибегали. Но Грод – смышлёный мужик, он-то сразу, лишь глянув на меня, всё понял, как надо. Сразу допёр, что и почему я делаю. И сейчас я сидел на полу, облокотившись спиной о перед кровати, и глядел на кресла у камина напротив себя.
Руки всё ещё тряслись от перенесённого напряжения и шока, который я сам испытывал в процессе. И сам шок был настолько силён, что я только что понял, что я не ощущал разделённую в процессе операции с Кали боль. Может, надо было забрать больше? Или это мне уже сейчас, когда уже всё позади, так кажется? Может, мне всё же стоило ей дать жемчужину и проверить, заживут ли шрамы, ожоги и раны при её оживлении? Я не знаю, а дело уже сделано.