Байки Гремлинов – Неудержимость VI (страница 5)

Проводив её взглядом до второго этажа, я щёлкнул шейными позвонками. Это магия вообще какая? Что со мной опять не так? А с ней что не так? Она чего вдруг заплакала‑то? Я пристально оглядел помещение вокруг себя, попутно вспоминая обстановку Дикея, но ничего похожего на злой артефакт не было. Возможно, гном чего наколдовал? Но ему‑то это зачем? Маловероятно. Но ощущение такое, что тут Проклятье. Аура?

Я вышел из дома Старосты и оглядел его хату снаружи, что вызвало беспокойство у охраны. А затем, скрывшись от них за ближайшим домом, произнёс одними лишь губами:

– Шат’то.

Фигуристая дева возникла мгновенно, но вот только в этот раз, когда тёмная струя дыма вырвалась из моей груди, причинила боль. На мгновение мои рёбра болью разорвало изнутри, словно Чужой вырвался из груди. Маленькая месть, да‑да. Подавившись слюной от неожиданности, я не успел откашляться, так как напор дьяволицы был шокирующим. Она сразу же схватила меня за грудки и тряханула разок, а как только я справился со слюной в трахее, получил сильную пощёчину. Затем она с особой жестокостью в глазах нанесла мне удар коленом в пах, от которого я очнулся уже у её изящных лакированных туфелек. И мне не особо хотелось отмечать тот факт, что один из носков тех самых её туфелек находился у меня во рту, она наступила им мне на щеку изнутри, тем самым прижав лицо к земле. Боль между ног ещё не прошла, но она поймала мой взгляд на себе и, не опуская ко мне лица, – лишь её бесчувственный взгляд буравил меня – злобно процедила:

– Ты! Вшивое порождение гнилых испражнений! Никогда в жизни я ещё не подвергалась подобному обращению! Мрак от Крови! Я, Леди Затмения, Древнейший Дьявол! НО ТЫ! Постоянно вытворяешь безумную херню! У меня даже слов нет! Чтобы меня так постоянно унижали?! Ты заставил меня скакать! Я, Мать Вечной Боли, весь город пробежала! С тобой, мешок ты семени, на своей спине! Да ты меня оседлал! Словно… Словно…

Она сама не заметила, как уже перестала быть хладнокровной и надменной и уже чуть ли не орала на всю улицу, склонившись ко мне и уперев руки в свои бока. Тем не менее в конце она замолчала, так как из‑за возмущения не могла подобрать слова, и, ткнув в меня пальцем, сейчас тяжело дышала. При этом её выдающаяся грудь вот‑вот должна была выпасть из глубокого декольте наружу. Бешенство с неё не сходило, и она продолжала разъярённо буравить меня своими золотыми глазищами, грозно раздувая ноздри изящного носика.

Наконец боль поутихла и я смог немного расслабить позу эмбриона. Перестав сжимать пах, протянул руку вверх в сторону лица Шат’то, наверное, желая показать ей этим жестом, чтобы она остановилась – я всё понял. Она замерла, став наблюдать за медленным приближением моей ладони. Но внезапно она отвлеклась, резко присмотревшись ко мне, а её улыбка разрезала ей голову тонкой полосой, обнажая тысячи острых зубов. Присев на корточки и склонившись ещё ближе к моему лицу, она, хихикнув, иронично проговорила:

– Да ты же опять умираешь… Ты просто смердишь от того, как твои яйца невероятно разрываются от семени… Может, мне тебя наказать ещё раз?

Не знаю, что на меня нашло, но я, всё ещё продолжая держать руку вытянутой вверх, что оказалась из-за приседа прямо у лица Шат’то, словно озверел и схватил её грубо за золотые волосы. Она тоже не стала сдерживаться. Мы сцепились, превратившись в пару диких котов, и стали валяться в пыли дороги, при этом мутузя друг друга. То она, душа меня, била мою голову о брусчатку, а я её – под дых, то она начинала наносить мне мощные удары кулаками по рёбрам, а я – душить её. При этом разница в Характеристиках в этот момент явно не работала и боль была ощутимой. Уж не знаю, каким образом Система посчитала, что у нас с ней идут постельные утехи, разве что это садомазо.

Целых пять минут мы как алкашня прокатались по земле, прежде чем я первым перестал отвечать ей из‑за глупости происходящего. И вот я уже лежал на спине, пытаясь понять, где мы очутились, так как мы были не там, где начинали. А она, распахнув свою пасть на максимальную ширину, обхватила своими острейшими зубами мою шею вместе с подбородком, но так и не решаясь прокусить меня дальше. Так она и лежала на мне, держа в своих зубищах. А ещё у меня всё болело. Так что, когда боль поубавилась и я стал чувствовать своё тело не как отбивную, я осознал, что полулежу на каком‑то мешке с кирпичами, а также почувствовал упругость её попки в своих пальцах. Даже пожамкал её, наслаждаясь маленькой формой круглых ягодиц, что помещались в ладонях, прямо как я люблю, на что она сладостно простонала, но при этом чуть не прикусила меня. Маленькие острые зубки царапнули мне кожу, слегка протыкая её. Что же относительно Шат’то, ведь она была выше меня, то она сидела на мне, обхватив меня бёдрами так, что её колени упирались мне в подмышки, и, изогнувшись немыслимой дугой в спине, словно подкова, прижималась грудью к моей, поэтому я и смог дотянуться руками до её попы. И, поглаживая шёлковую кожу столь элегантных и маленьких ягодиц на таких длинных ногах, я прохрипел:

– Ладно. Прости меня. В прошлый раз я был отравлен каким‑то боевым зельем. Для меня всё было в диких глюках. Да я половину начисто не помню, что я делал.

Она убрала свои зубы, превратив рот в обычный, и, приподнявшись на локтях на моей груди, чтобы увидеть моё лицо, возмущённо, но так по‑детски воскликнула:

– Да ты!.. – но, увидев мой спокойный взгляд (а я в свою очередь, когда она сдунула непослушную прядь с глаза, узрел грязное личико с опухшим, подбитым веком), Шат’то искренне удивилась: – Что? И правда не помнишь?

Она на мгновение пространно задумалась, но затем её лицо снова стало гневным:

– Но это не отменяет того, что ты в очередной раз творишь дичь! Как было можно со мной драться, словно я портовая шлюха какая?! Это унижение! А ещё лапаешь меня!

Она, поёрзав попкой, протянула одну из рук себе за спину и стала грубо отдёргивать мои ладони в стороны. Но то ли это у неё не очень получалось, то ли она не очень‑то и хотела, чтобы я убирал их, в итоге всё походило, что она перекладывала мои ладони на те места, которые сама и хотела, чтобы я потрогал. К слову, её внушительная грудь из декольте всё же выпала и сейчас услаждала мой взор своими великолепием покачивания из стороны в сторону. Жаль лишь, что я был в броне и не мог чувствовать её грудью.

Но, чёрт, меня ещё и Вайсэ ждёт. Да к тому же я так и не понял, где мы всё же очутились. В каком‑то деревянном закутке избы… Сложно разглядеть всё из-за разметавшихся вокруг меня, нисподающих с Шат’то длинных волос. Навалено всяких тряпок. Ковров, что ли? В целом, похоже на сарай, в котором учинили погром. И по ходу, это мы его тут и устроили.

– Ну-у-у… Ты чего? – Шат’то привлекла меня своим наигранно обиженным голоском, которым обычно обращаются блондиночки к своим папикам, при этом ей не хватало добавить лишь «котик».

Я посмотрел на её обиженно надувшиеся губки, но взгляд был холодным и цепким, что изучающе наблюдал за мной. Я же подыграл ей:

– Что не так, киса?

Пухлые губки мгновенно сдулись, став тонкими полосками, а она злобно прошипела:

– Какая я, Мать, тебе киса?!

– Сладкая… – я непонимающе похлопал глазами, но почему‑то она не хотела играть дальше и лишь пробурчала:

– Скотина… Только и годен, как сумка крови, в которой семени и того больше, чем самой крови.

Она приподнялась и села на меня, причём мне на кисти, так как не стала скидывать их при вставании. И принялась поправлять свою грудь, пряча её обратно под платье. А я отстраннёно ошалел от её чумовой попы. И ко всему прочему – ведь она сама, положив мои ладони на себя, будто заранее так и задумывала – внутрь неё попало по пальцу от каждой предавленной ею ладони. В два разных места.

Я прикрыл глаза, пытаясь сбежать из китайской пальцевой тюрьмы, и прохрипел:

– Извини. Я не могу сегодня с тобой переспать. У меня что‑то вроде обряда скоро.

Она отрешённо спросила:

– А чего вызывал тогда?

Я чуть повторно не подавился слюной и, вскинувшись, возмущённо воскликнул сквозь кашель:

– Кхм… В смысле?! Хотел, чтобы ты помогла мне в кое‑каком деле. Но теперь уже поздно. Мы далеко, да и у тебя времени немного осталось…

Она изящно вскинула одну бровку в удивлении:

– Что же своё привидение не позвал?

Я лишь вздохнул, снова откидываясь на мешок:

– Да развеяли её на сутки.

В руках Шат’то непонятно откуда появилась расчёска, и она принялась расчёсывать свои очень длинные волосы, что спутались при нашей возне. Делала она это с очень гордым и спокойным выражением лица королевы, что не соотносилось с тем, что мои пальчики продолжали ещё шалить в ней, но она как будто бы этого и вовсе не замечала. А ещё я осознал, что она таким образом прижала мои руки и я не могу их вынуть из‑под неё.

Она ехидно подметила:

– Тоже мне призрак.

– Ты ведь знаешь, что она Демон?

Я посмотрел на неё, приоткрыв один глаз, но она лишь скорчила гримаску отвращения и пожала плечами:

– И что?

Я улыбнулся – то есть нелюбовь друг к дружке у них взаимная – и пояснил:

– Ну ты Дьявол, она Демон. Вы вроде как похожи.

Она, застыв, перестала расчёсывать волосы и посмотрела на меня убийственным взглядом, холодно процедив:

– Дьяволы – высшие создания. Демоны – всего лишь слуги. Низшие. Это просто унизительно сравнивать нас. Так что если ты уже насладился моим присутствием, то подумай над своим поведением. В следующий раз тебя ждёт наказание. И пострашней, чем те детские шалости, что были до этого.