Байки Гремлинов – Неудержимость VI (страница 7)
Тем временем она легла сверху моих ног и игриво заглянула мне в лицо между моих щиколоток. Приоткрыв рот, она высунула язык, что начал, медленно извиваясь, выползать всё ниже к моему лицу. Он не был чересчур длинным – за губами вылез сантиметров на семь, наверное, и не выглядел змееподобным, просто длинный обычный язык, разве что очень тонкий и может скручиваться в кольца. И я повторил её действия, высунув свой ей навстречу. И язычок Исэ сразу же ринулся к моему. У неё он оказался шершавым и очень горячим. Он точно перегрелся внутри рта, став сухим, потому что температура Исэ поднялась. Её язык впитал в себя почти всю влагу с моего, и Исэ заведённо притянула мои стопы к своим ушам, заставляя меня схватить их пальцами ног. А затем сама схватила мои уши и простонала:
– О-о-о… Как ты напряжён… Дрожишь… Ты хочешь? Хочешь меня ещё раз? У тебя такие длинные ушки… Какое же это наслаждение! Я…!
Она, пребывая почти в бреду, стала резко и с силой отталкиваться ногами от кровати. Это походило на иступление в горяяеяном бреду. Она рычала и вскрикивала, пытаясь вырвать мой корень из себя и несвязно бормоча:
тяня мои ноги и мой таз следом за собой вверх Я! Твоя госпожа!.. И’Е Истрэс!.. И’Е!.. А ты так со мной!.. Меня нельзя брать за уши!.. Будто Е И’Е Овэлад!.. Йе! Йе! Я Овэ! Твоя Овэ! Жёстче! Йе! Да! Я сейчас! Е… Всё сама! Сделаю сама! Мой… муж!
Я терялся в догдаках, говорит она всё это, потому что она и вправду себя так ощущет – по-своему любит меня, или это её просто заводит?
Она забесновалась, став привставать и отрывая мою поясницу от кровати, и её ушки, сжимаемые моимт стопами, просто вовсю затрещали. И со стороны это выглядело, наверное, что худосочная девка, которая меньше мужика, долбит этого самого мужика о кровать, держа его за ноги, словно в реслинге. Но мне было плевать! Это даже не вызвало у меня смеха. Она меня трахала так, как может происходить только в фэнтези‑мире – волшебно.
В итоге всё произошло не так, как я ожидал. Она резко остановилась и с непонятно откуда взявшейся силой оторвала мои стопы от своих ушей. После чего с дикостью набросилась на меня, впихивая свой язык мне в рот. И получив её мятежный поцелуй, что так же, как и всё в ней, был уникальным и божественно неописуемым – а она поцеловала меня, сама! – я открыл новую тайну про дроу: фиолетовые глаза.
Её тело неумолимо сотрясалось в такт моим конвульсиям, Исэ ойкала, что ей горячо, но так и не оторвала своих губ от моих. Её мелкие губы еле шевелились, плотно соприкасаясь с моими, и создавали такое ощущение, что дроу полностью не умеет целоваться. Но её дикая страсть и недоступность до этого придавали её поцелую невыразимое чувство близости. Она подарила мне самое сакральное, что у неё только было, – поцелуй. Не это ли настоящее проявление своей любви? Нарушая традиции, предрасутки, идя всему на перекор и отказываясь от своей жизни ради другого, и отдать ему Всё, что только имеешь… Себя…
Наверное, мы оба провалились в сон ещё находясь в экстазе, потому что проснулись мы абсолютно в той же позе, её язык так и пребывал в моём рту, в прочем, как и я сам в ней с другой стороны.
Мы долго смотрели друг на друга, пытаясь понять, что с нами произошло. По крайней мере, я уж так точно размышлял именно об этом. О чём думала Вайсэ, я мог лишь догадываться. Дроу была расслабленной и не замечала у себя ниточку слюны, что стекала из уголка её рта мне на грудь. Мягкий взгляд полуприкрытых голубоватых глаз был прикован к моим губам, а её ладони с нежностью блуждали по моему телу.
Я провёл руками по её спине, от лопаток до подтянутой попки, и подтянул за неё дроу к себе повыше, захотев поцеловать. Но она лишь улыбнулась, когда наши губы соприкоснулись, не став отвечать взаимностью. Тем не менее я посчитал это невероятным прогрессом, так как и уворачиваться она не стала, а её радужка приобрела фиолетовый оттенок. И я слизнул с её щёчки слюну, что наполнила мой рот сладостью. Это вызвало у Исэ улыбку на губах и в глазах. Она потёрла ладошкой свою щёку и, привстав, оценила моё пробуждённое состояние. И не интересуясь моим мнением, сама решила, что мне нужно делать упражнение номер девяносто шесть.
Гибкости её ногам было не занимать – она просто расставила ноги в нереальном шпагате и, радостно хихикая, повторила чудеса минувшей ночи, благо, что без кучи повторений, доведя всё до конца с первого раза. А то бы я умер. Подобные скачки можно делать лишь по праздникам, чаще – это вредно для здоровья и марального духа…
Она спокойно села мне на живот и, хихикая, спросила:
– Сай… И Скур? Я же переполнена… Зачем ты лез туда?
Глаза её горели удовольствием, а я понял, что я точно Скур, по‑нашему просто тупой. Не хочу это больше обсуждать – любовь требует жертв, вот и всё!
Так вот оно как работает! Надо не переводить, а думать на нём. Поймав удовлетворённый взгляд Вайсэ на себе, а она точно сделала для себя определённые выводы относительно меня, я не стал ничего комментировать, а встал с постели. Кинув быстрый взгляд в окно, в котором уже проглядывалось солнечное утро, удовлетворённо пошагал к бадье. Проспали мы часа два-три, так что сейчас где‑то около девяти утра. Помывшись в холодной воде и одевшись, я сменил облик на свой человеческий, и мы спустились в зал таверны, чтобы позавтракать. Посетители были, но немного, и вроде бы никто не шептался об ночном мортал-комбате, что я учудил с Шат’то. Даже вроде Грод был не в курсе, а то этот бы сразу меня закидал вопросами.
Сев в закуток с диванчиками, мы с дроу позавтракали, прежде чем я наконец увидел спускающихся Илгу с Кишей, так удачно подоспевших ко мне. Не хотелось размышлять над тем, где бы мне пришлось бегать и искать их. Физиономии сонных девушек выглядели кислыми, что говорило о бурной попойке. Видно, они ещё долго не покидали баньку после меня.
Поручив девушкам Вайсэ и чтобы все они после трапезы двигались в город и ожидали меня возле южной конюшни к полудню, я встал из‑за стола. Ещё раз взглянув на дроу, я никак уже не решался снова заговорить с ней об имперцах. Я знаю, что я поступаю плохо. Но меня всё равно тут не будет ещё очень долго. Так что надо сделать какой‑нибудь маячок, чтобы она или я могли отыскать друг друга. Если, конечно, я не сдохну и этот следующий раз будет… Но хватит писимизма! Этим я сейчас и займусь.
Я вышел на улицу, по которой разносился заливистый, просто истерический смех орка. Я слышал его даже здесь, на крыльце таверны, при том что сам орк находился на своём. Но самое обидное, что вместе с ним звучал и смех орчихи. Эльф тоже был там и сейчас тыкал в меня пальцем, пытаясь сдерживать боль в своём животе. Теперь они втроём будут угорать. Падлы! Всё же меня спалили.
Тем временем я был замечен и с противоположной стороны улицы, и ко мне двинулся Староста в сопровождении своих антимагов. А рядом с Дикеем семенила новая фигура – Жрец в фиолетовой рясе.
Я натянул виноватую улыбку и дождался, когда они подойдут ко мне. Дикей с ходу начал говорить первым, проявляя неудовольствие:
– Бархоне′т! Еси бы этош бы бы не вы, то любо друго мы бы ать так печь в магич пламя′. Так есьм Боже кара за холуйство на Боже храм Маргода Веча Слава. Ты ж, Хрен‑блин, мо′же сказайка петь, чё те в бошка′? Лу′пить краснейший дева! Ох и хоро′ша… Но сеча знатный. Здеся я с то′бой! Ме′ня б так дубаси′ть мой баба, я б тю‑тю. Ох, ко′была… Люд лопочет, баба выше′ те′бя, что Рэн Трах‑Бах. Та′кая раз удар мертвичит. А роти′ще, говоркивают, что у мохнатищ, пополам сундук раскрывай.
А он хорош. Гляди, как заливает! Как соловей. Тот что разбойник, потому что выкручивает правду в ту, которую надо ему. И вроде поругал, а в итоге получилось, что защитил. А у самого глаза смеются, да и губы еле сдерживают улыбку. Но я, пока он говорил, рассматривал Жреца. Этот был пунцовым, из последних сил сдерживая злобу и чуть ли не находясь на грани истерики, что вот‑вот прорвётся. Ну да, с таким‑то прозвищем от Старосты впору каждый день просыпаться в ужасе. Шнырь Взад – вот такое имечко подарил ему Дикей. В принципе, Жрец был как обычный Жрец, только Маг, ведь поклонялся он Богу Магов, и ничего особого не представлял из себя.
Да и, по идее, всё, разве что микофобия у него, что сразу напомнило мне про Гребника в подвале. Да ещё и зоофил он, к зверолюдям относится лучше, чем ко всем другим.
Почесав себе ухо по-собачьи, я вызвал нескрываемый интерес в глазах Жреца и сразу же принялся развивать успех:
– Уважаемый Жрец Шаныр, я искренне приношу свои извинения вам за причинённый ущерб. Но Староста всё верно говорит. Девка та была не простая, а ночная тварь, дьяволица. Напала на меня по раннему утру. Так что я вступил с ней в неравный бой. Однако в конце концов смог изгнать дьявола. Но не в этом суть. Вы как раз вовремя подошли, ведь я уже очень давно хотел лично познакомиться с вами! Вы ведь слышали, что мы возводим новый город? И новый храм Маргоду? Отлично! Как здорово, что вы и Мэр сегодня вместе. Вам стоит это обсудить вдвоём наедине.