Байки Гремлинов – Неудержимость V (страница 7)
Эта Тьма была не той, в которой я спал этой ночью, а тьма помещения, в котором нет света. Я будто стоял в большой комнате, чувствуя пустое пространство вокруг себя, но также я почувствовал, что я здесь не один. В темноте скрывался кто-то ещё, происходило некое шевеление, которое можно было уловить по движению воздуха. Это что-то кружилось вокруг меня, порой сильно замедляясь, а порой начиная быстро проноситься по кругу, то отдаляясь, то приближаясь настолько близко, что я мог коснуться его рукой, если бы вытянул её. Скоро у этого загорелся золотой огонёк, что хаотично поднимался и опускался в воздухе, продолжая кружиться и метаться вокруг меня. С появлением рычащего звука к первому огоньку прибавились ещё три. Четыре золотых зрачка, что вертелись в разные стороны, а тварь продолжала сумасбродно двигаться вокруг меня.
Наконец я смог различать её очертания. Или это она наконец сформировалась, обретя тело. Огромный ящероподобный динозавр, бегающий на четырёх мощных лапах с длинными когтями, весь покрытый иссиня-чёрными костяными пластинами, словно доспехами. Голову, словно короной, венчала четвёрка рогов, больше загибающихся к голове. Одна пара, оттопыриваясь, сразу уходила назад вдоль головы и концами закруглялась вверх. Вторая, наоборот, оттопыриваясь, приподнималась вперёд и вверх и на половине длины загибалась назад, идя параллельно первой паре, и, повторяя их, концами закруглялась вверх. Рога были массивными и приковывали к себе взгляд. Тварь периодически выбрасывала в мою сторону лапу, чуть ли не цепляя своими когтями моё лицо или тело, периодически и её длинный костяной хвост пролетал мимо меня. Делала она это в целях запугивания, чётко рассчитывая расстояния и длину так, чтобы её когти проходили точно в миллиметрах от меня. Рычание усиливалось, а к нему стали примешиваться и порыкивающие смешки. Тварюга резко встала передо мной, замерев на месте, и приподнялась на задних лапах. Её огромное тело, что было больше и выше меня раза в два, размеренно ходило ходуном от глубоких вдохов и выдохов. И её по-прежнему сотрясали смешки, а также раскатистое фырканье.
– Та-а-акой мелкий… Гр-р-р… – звук его оглушительного голоса разнёсся эхом. – Слабый. Никчёмный. Твоя плоть… грх-х… беззащитна… Я намного лучше! Лучше Я! Яр-р-р-р… тепер-рь буду снар-ружи!
Его лапа медленно протянулась ко мне и схватила моё тело, с лёгкостью обхватив мне поясницу. Но не смогла оторвать меня с места. Он начал дёргать меня в безуспешных попытках сдвинуть хотя бы на миллиметр, но я был словно монолитной скалой. И уже настал мой черёд глумливо засмеяться:
– А ты туп!.. А вдобавок похотлив и ведом инстинктами, что легко приведут тебя в ловушку.
Я смахнул его лапу с себя, и он пригнулся, изготовившись для прыжка. Но пока медлил. Да и бесполезно это было. Здесь мы не сможем нанести никакого урона друг другу. Да и, в принципе, это не имеет смысла, так как мы тут в виде сущностей. В этом месте мы можем только разговаривать. Поединок, который между нами уже идёт, заключается в «убеждении» другого. Но он юн и глуп, что на руку мне. Чего там Сэти так сильно боялась? Но по большому счёту да, слишком часто я стал не помнить происходящего. А это значит, что кто-то брал надо мной контроль.
Он по-звериному прыгнул на меня, раскрыв огромную пасть с сотнями острейших клыков и метя ей мне в шею. Но я дал ему пощёчину, от которой он отлетел в сторону, а я остался стоять на месте. Видимо, тот, кто первый нападает, сразу теряет все силы или становится более уязвим. Но он, рассвирепев, снова бросился на меня и точно так же, как и в первый раз, отлетел в сторону от очередной пощёчины. И я заговорил, стараясь надавить на него теми фактами, происхождение которых он просто не понимает, постарался запугать его:
– И кто тут из нас никчёмный? Это ты слаб!
– Ар-рх! Нет! – он взбесился ещё пуще прежнего, стал неистовей и ещё чаще нападать на меня, а я лишь звонко смеялся, указывая ему на его слабость:
– Ты недостоин занять моё место. Ты даже на своём поле Силы проигрываешь мне. Ты слаб! И глуп!
– Нет! Я совершенней тебя! Я Мощь. Р-рэар-р! Я – это Сила! – он ревел и метался вокруг меня, не в силах хоть как-то навредить мне. Для меня же стоял сейчас лишь один вопрос: уговорить его или уничтожить. И пока я никак не мог принять решения, потому что что так, что эдак – его сила в итоге всё равно будет моей. Подожди… Сила? Опять этот тест с Силой? Тест на падкость? На искушение? Даже само это место немного схоже с тем, где я встречал своё прошлое. Нет… Тест уже давно прошёл, сейчас же всё по-другому. Здесь и сейчас либо я уничтожу его, либо он займёт моё место. Либо… мы можем слиться с ним в единую сущность… Хочу ли я обрести его повадки? Или он обретёт мои? Нет, это если я проиграю ему. Я расслышал, или это мне показалось, знакомый смех. Неотчётливо, где-то вдалеке. Он был еле различим из-за рычания демона. Да нет, это было эхо от рёва драконайта, что расходилось в пустоте вокруг нас. Что же. Выбор сделан. Я спокойно заговорил:
– Ты слаб. Ты глуп. И лишь только я сам смогу выжить снаружи. Твои же замашки только погубят тебя. Но я дам тебе шанс на существование…
Чудовище, что словно побитый пёс, пригнув голову и с опаской поглядывая на меня, кружась вокруг и поскуливая, замотало головой, пытаясь вытряхнуть из неё мои слова. А я продолжал уже снисходительней:
– Ты даже сможешь выходить наружу, но только тогда, когда я позволю тебе!
– Нет! Яр-р-ргх не стану твоей шавкой! Уж лучше сдохну! – он попятился на четвереньках от меня, предупредительно оскалившись. Я лишь пожал плечами, не сходя с места, и начал ронять слова:
– Вот! Ты сам загоняешь себя в угол. А это как раз от твоей глупости. Теперь ты и сам видишь это. Ты бы мог жить. Ну да, с ограничениями…
– Я – Дракон! Я – свободен! – он свирепо рявкнул, но я лишь посмеялся над ним:
– Ты-ы? Ты никогда не был драконом. И никогда не был свободным…
Его морда осклабилась в улыбке, и он ехидно протянул:
– О-о-о! Я был свободным…
Его слова явно намекали на что-то, но я лишь отрицательно покачал головой.
– Ты был рождён внутри меня. Ты являешься моей частью и живёшь во тьме. И ты никогда не был свободным. Да даже Сагхил подчиняет тебя, стоит тебе выбраться ненадолго! О какой свободе ты вообще можешь говорить? – я рассмеялся, а затем продолжил давить: – Ты либо сам подчинишься, либо подчинишься всё равно. Разница лишь в том, сколько мучений ты готов ещё выдержать. Ведь в итоге ты всё равно будешь смотреть на мир моими глазами. Но знай! Мы ОБА… никогда не были свободны. И никогда не будем. Мы лишь можем стремиться обрести её…
Драконайт прилёг, опустив морду себе на передние лапы, и прикрыл верхнюю пару глаз, тихо прорычав:
– Ты тоже… несвободен?
Я грустно хмыкнул:
– Ну посуди сам… Система, Эло-Сай, куча правил, вечные тесты и задания… Ограничения в пространстве… Меня постоянно бросают то в одно место, то в другое, заставляя убивать и выполнять чужие требования. Я могу сказать тебе лишь одно: без чёткого понимания, чего
– Значит, я слаб… Я бесполезен… – он закрыл и вторую пару глаз, из которых выскользнули слёзы, скатившись вниз по складкам рта.
– Ты юн и глуп. Ты не владеешь эмоциями, бросаешься в схватку, даже когда этого не требуется. Но это уже не важно. Ты её проиграл. Теперь прими гордо, как и подобает Дракону, своё предназначение. Подойди ко мне.
Огромный зверь приподнялся на дрожащих лапах и, не открывая глаз, в страхе начал брести ко мне. Его слёзы усилились и стали струиться из всех четырёх глаз. И тогда я нежно проговорил, протягивая к нему руку:
– Не бойся. Ты не исчезнешь…
Я прикоснулся пальцами к твёрдому, но тёплому хитину пластинок брони на щеке, а он сильнее затрясся и, не в силах больше сдерживать поток слёз, крепче сжал веки. Я потянул его голову к себе и, прижав её к груди, прошептал:
– Ты был рождён во мне, рождён от меня. Пришло время возвращаться обратно… домой… Скоро ты перестанешь быть одиноким… И обретёшь свою свободу.
– Да-а-а… Я чувствую это… – его голова расслабилась в моих руках, и он вдруг сам прижал её сильней ко мне. – Это… Это так бьётся твоё сердце? Как красиво…
Я глядел, как он растворяется в пространстве, и, продолжая обнимать его голову, уверенно произнёс:
– Наше сердце… Это наше сердце…
Когда он полностью растворился, последней частью была его голова, которую я до последнего прижимал к себе, и я ещё долго пялился на свои руки, что стали когтистыми. Мой облик стал что и у него. И я чувствовал, как на душе стало теплей, словно какой-то кусочек души вернулся обратно. Явных изменений не было, я не стал обладать дополнительной силой, никакой новой памяти не добавилось, да даже второго голоса в голове не появилось. Лишь появилось некое чувство целостности. А затем я наконец поднял голову и всмотрелся во тьму перед собой. Мне показалось, что я увидел шевеление в ней, но тьма вдруг разлетелась в стороны, давая место свету, и я увидел комнату знахарки.