Байки Гремлинов – Неудержимость V (страница 8)
Я снова сидел на стуле, а передо мной замерло лицо Сэти, что пристально всматривалось в мои глаза. Она меня ждала? Она опять сидела у меня между ног, положив ладони мне на бёдра, а как только поняла, что я очнулся, издав смешок, встала и отошла к столу сбоку от меня.
– Ты быстро… Даже очень… Это эффект обучения так влияет? – она заговорила, но больше сама себе, и, сев за стол, принялась что-то записывать в бумагах, уже более определённо спросив: – И как? Как всё прошло? Ты долго там находился? Что делал? Изменения есть? Чувствуешь?
Закидав меня вопросами, она оторвалась от бумаг и подняла лицо на меня. Взгляд её был как у учёного, что смотрит на подопытного, и я поёжился. Достав трубку и поймав её спокойное разрешение, я закурил и начал отвечать, стараясь не вдаваться в детали:
– Оказался во тьме, где встретил другую сущность. Не знаю как, но я сразу понял правила поединка, в отличие от… оппонента. Нельзя было сходить с места и нападать, это делало тебя только слабее. А главное, надо было убедить словами другого, почему именно ты должен «существовать». И вариантов решения и исхода существовало множество. В итоге я провёл там, по моим ощущениям, половину часа… Изменений особо никаких нет. Разве что я стал ощущать себя более целостным, в душевном плане…
Сэти, слушая меня, кивала и записывала свои наблюдения или мои слова, не знаю. А дописав, отложила волшебный стилус, что был как ручка, в сторону и протянула мне пузырёк с золотистой жидкостью. Я удивлённо посмотрел на него, а затем перевёл взгляд на Сэти, и она прокомментировала:
– Это зелье восстановления памяти, но, если хочешь, можешь сегодня пропустить… В принципе, ты уже нагрузил себя работой с сознанием. Но по факту ты работал с сущностью, а не с памятью. Так что отклонений не должно быть… Смотри сам… Если я правильно понимаю твоё положение, то ты скоро должен будешь уйти из Дайра, и сколько дней у тебя осталось, я не знаю, но тут лучше довести всё до полного восстановления памяти, а то могут возникнуть проблемы…
Но я подозрительно выпалил:
– Откуда ты это знаешь, что я должен уйти?
Она, хитро прищурившись, самодовольно произнесла:
– Много информации… Но тебе… отвечу прямо: я знала, так как слышала о пророчествах. Одно гласит, что новое появление волны странников ознаменуют два появления их предвестников. Они будут короткими и малочисленными, будто разведывательные посещения.
Но я ещё больше выпал в осадок:
– Подожди! Новое? То есть странники уже бывали в Дайра?
Она отвернулась и, сама достав курительную трубку, закурила.
Откинувшись на спинку стула и молча разглядывая меня, она всем видом давала понять, что больше не собирается отвечать на мои вопросы. Я же взглянул на пузырёк с зельем и прикинул время. Я тут… уже четвёртый день. Да как так-то?! Время пролетело невероятно быстро! Ладно, не знаю, какой там процент усвоения памяти будет, но выпить сейчас будет нелишним. Причём и сама Сэти рекомендовала. Да и кто знает, будет ли у меня ещё возможность? Тут жизнь меня закручивает так, что порой ни единой лишней минуты нет. И я теперь хорошо понимаю Феликса, что порой пропадал на недели на заданиях. Ох, не стоило ему перебирать с Харухом, глядишь, и жизнь его иначе бы сложилась. А то это пойло вызывает поистине дикое помутнение. Я взял пузырёк и опрокинул его в себя и, поставив его обратно на стол, откинулся на стуле, приготовившись к очередной тьме.
И стоило мне прикрыть глаза, как сон тут же затянул меня в черноту. Я оказался в пустоте, в которой летали сотни разбитых осколков зеркал. Некоторые из них отражали непонятно откуда взявшийся здесь свет, на других было видно моё собственное отражение, но подавляющее большинство, словно телевизоры, транслировали нечёткие изображения.
Развёртывание сетей
Тьма окрасилась яркими красками, превращаясь в комнату. Не очень богатую, но добротную, в ней был деревянный пол, каменные стены с одним окном, перед которым стоял стол со стулом, кровать, сундук. Они были больших размеров, и я не скоро осознал, что это оттого, что я в детском теле. И не понять, сколько же мне лет. Боль сковала мой череп, наполняя разум доселе неизвестной памятью детства, обрывками моей жизни в Шадо.
Я был в своей комнате. Отец Мирон, как обычно, после очередной драки, развёл всех по своим комнатам. Тупые брат с сёстрами, никак не оставят меня в покое! Вот и в этот раз задирали меня, что я им неродной! Да кто им сказал это? И чего, что у меня уши длинные и волосы белого цвета? Кровь-то такая же, красная. И отец говорит, что он мой папа. Я залез на высокий стул и, встав на нём на колени, открыл большущую книгу, энциклопедию алхимии, став увлечённо читать. Да, мне было четыре, но я уже умел читать. Так и провёл остаток дня, пока свет за окном совсем не пропал, сделав это занятие бесполезным. И я, ловко спрыгнув со стула, решил проверить, что делают остальные. Тихо приоткрыв дверь, я выглянул, проверяя коридор и двери в нём. А затем осторожно вышел из комнаты и покрался к лестнице вниз, чтобы лишний раз не привлечь к себе внимания и тем более не попадаться на глаза другим, особенно Стаку. Этот мальчишка первым же нападёт на меня. При любой возможности норовит только и подставить. Да что я ему сделал-то? Раньше было всё по-другому, ещё год назад он со мной дружил, а теперь и братом-то перестал называть.
Спустившись вниз, я увидел, что дверь в кабинет отца приоткрыта. И, приблизившись к ней, различил голоса. Внутри были папа с мамой. И кто-то ещё третий. У незнакомца был глубокий, но добрый голос, и я заглянул в проём, увидев, как отец стоит возле стены и быстро закрывает маленький проём. Я нечётко различил, но мне показалось, что у стены был рот, что захлопнулся, когда папа вложил в него сумку с золотым узором, а затем папа ещё и прикрыл его картиной. Папа часто любил смотреть на эту картину, на ней была изображена ночь, но он почему-то говорил, что на ней его старый друг. Но тут меня заметила мама и нежно сказала:
– Эй, малыш. Ты чего вышел из комнаты?
А папа, вдруг сменив строгость на милость, тоже ласково добавил, позвав меня:
– Анри. Ты, как обычно, неведомым образом уже знаешь, что и где происходит. Заходи. Ты как раз вовремя.
Я медленно протиснулся через проём и с интересом взглянул на нового старика. Лысый дед с бородой внимательно смотрел на меня одновременно и колючими, и мягкими глазами. И он сразу понравился мне и не понравился. Не знаю. Одет он был в серую одежду, как у рабочего. Папа же, взяв меня на руки, посадил себе на колени и заговорил:
– Вот, Анри, знакомься. Это Мастер Бадук. Он будет твоим учителем на некоторое время. Вот только школа находится вне города и тебе придётся пожить в ней. Недолго. Мастер научит тебя, как постоять за себя. И ты тут же вернёшься. Договорились? Ты же смелый, парень? Ты же хочешь стать настоящим воином? Верно?
В подтверждение папиных слов, что я смелый воин, я твёрдо кивнул. Не надо ему знать, что я боюсь. И уезжать из дома не хочу. Я взглянул на маму, но она отвернулась, пряча от нас что-то сладкое, что она ела. А дожевав и утерев рукавом лицо, она повернулась к нам. Видно, это было что-то кислое, мама ещё немного покривилась, но всё же улыбнулась мне. А я ей, показывая, что я совершенно не боюсь. Лысый дед научит меня, и я буду ещё лучшим воином.
Странно только, что родители отправили меня сразу с Мастером, не дав мне взять с собой мои игрушки. И дед оказался очень злым. Он ехал на осле, всегда неправильно сидя на нём, не свешивая ноги, а скрещивая под собой, а я шёл за ним. Ему очень часто не нравилось, что я отстаю или хожу в туалет. Он говорил, что я очень медленный, и пытался ударить меня веткой, которой иногда тыкал осла. Но ни разу не попал по мне, лишь однажды, промахнувшись, ударил ей осла, что тут же взбрыкнул и чуть не скинул деда. Но тот, немыслимым образом подпрыгнув и перевернувшись через голову, приземлился на ноги и рукой ударил осла по голове, отчего тот заснул. И дальше он уже пошёл пешком, оставив спать осла там, где тот и лёг. И больше он уже не был таким недовольным, что я не успеваю идти. Правда, ночью он сказал мне, что если я засну, то ударит меня, как и осла. И я не спал всю ночь, охраняя деда.
Школа оказалась очень далеко, мы шли несколько дней, отчего я понял, почему папа сказал, что мне надо там пожить какое-то время. Каждый день, как в городе, в такую школу не походишь. А ещё она оказалась очень высоко, выйдя из города, мы всё время поднимались в горы. Я не помню, сколько дней мы шли, но в итоге мы всё же оказались там. А дальше началась непонятная учёба. Я всё время с утра до ночи убирал пустые каменные комнаты других людей да драил котлы на кухне. И ещё нескоро я смог запомнить имена многих людей. Меня никто не бил, но разговаривали строго. Главное было выполнять всё, что говорили. Тогда старики одобрительно кивали, а дяди даже могли сказать «спасибо».