Байки Гремлинов – Неудержимость V (страница 2)
Его лицо пересекал кривой диагональный шрам, что, как и его рот, раскрылся, когда тот громко заговорил:
– А кто это тут у нас? К нам заглянула девочка? И что ты, малышка, тут забыла? Или ты потерялась? Может, ты ищешь помощи, чтобы тебя проводили домой? Одной-то, небось, страшно гулять?
Стараясь, чтобы нас услышало как можно больше людей в зале, он под конец, вскочив и поставив на скамью обитый железом сапог, склонился надо мной и уже орал мне в ухо. Я поднял голову и смерил его безразличным взглядом, затем пальцем поковырял в ухе, в которое он проорал, и им же поманил его к себе. Дебил склонился ко мне ещё ниже, и я втащил ему, применив Слабый удар, что оставил ему с десяток единиц жизни. Гун подлетел на пару метров и упал мешком на соседний стол, где остался лежать в отключке. Я же продолжил курить, наблюдая, как пара ребят из его команды, подбежав к нему, принялись его хилить. Тем временем официантка мгновенно же принесла мне еду и напиток и я с жадностью принялся разделываться с зажаристой тушкой курочки. Я чувствовал спиной, как несколько фигур с разных сторон обходят меня сзади, но я наслаждался хрустящей корочкой. Было так вкусно, что я не мог оторваться от поедания мяса.
– Эй, сучоныш! А с нами слабо потанцевать?! – это заговорил тот, что стоял по центру. Но тут вдруг на весь зал раздался зычный женский голос:
– Эй! Какого вы творите, ублюдки?!
Это объявилась Изабелл, отчего группа за моей спиной резко отпрянула. Я даже уловил волны страха, разошедшиеся от них, но сам так и не прервался от поедания.
– Зови Мастера. Эй, мать твою, Бубон! Твоих рук дело?! Хряк ты сальный! Он прошёл! – Изабелл явно была недовольна и находилась в ярости за приветствие меня её товарищами. А ещё, это, оказывается, ссаный Бубон натравил на меня ребят. Я запомню.
Изабелл, одевшись в свои массивные доспехи бога войны, села за стол напротив меня и сердито уставилась:
– Ты что? Уже начал до меня?
– Вет! Я ещё… не пил. Или ты про драку? – я, быстро проглотив жирный кусок, ответил ей, бросив быстрый взгляд на очнувшегося и застонавшего Гуна. Вокруг нас рьяно стали собираться наёмники, но никто при этом не садился за наши скамейки, а лишь обступали плотным кольцом. Изабелл, поглядев на мою кружку пива и поморщившись, громко заявила:
– Не… Это мы пить не будем! Пока что… Гиря! Вывози ту бочку! С этим, как его?! С семирской жижей из крабов! Хочу наконец-то попробовать её! И да… – это она уже обратилась ко мне, – не закусываем… – она многозначительно посмотрела на мою тарелку с едой, и я отодвинул её в сторону, бросив в последний раз жадный взгляд на оставшуюся половину сочной курочки. Но не удержался от того, чтобы не запить горячее мясцо холодным пивком.
– И не курим! – Изабелл строго оборвала словами моё движение руками, когда я только собрался проявить трубку. Надо же! Девушка уже хорошо запомнила мои повадки. Я в последнее время, прежде чем проявить трубку, начал всегда складывать пальцы так, как будто я её уже держу в ладони, и только после этого проявлял её. Хмыкнув, я снова отпил пивка, прикрыв в удовольствии глаза, а заодно прислушался к шепчущимся наёмникам вокруг меня.
– Ставлю на Изабелл. Десять золотых.
– Двадцать пять!
– Да это неинтересно. Она уже семь раз за два года побеждала. Без единого проигрыша! Ставлю золотой на новичка.
– Ха! Чего это ты ссышь? Один золотой!
– Чтоб тебя, Энс! Сука! Чтобы я когда-нибудь ссал?! Ставлю всё! Сто двадцать семь золотых!
– Вот это дело! Давай сюда. Та-а-ак. Один к семи на новичка.
– Бубон. Какого ты ставки принимаешь?!
– Потому что я зам, говноед ты!
– Вы видели, как он Гуна уделал! Одной левой. Тоже ставлю на новичка! Десять золотых.
– Хм… Да. Уделал он его знатно! Бубон, гнойный ты петух! Он бы и нас с лёгкостью раскидал. С хрена ли ты подговорил нас!
– Верно! Нас же тогда не было. Откуда мы знали, что он проходит посвящение?
– В жопу дядьку! А ну, давай сюда деньги. Хер тебе пососать, а не ставки принимать!
– Да! Лучше сам поставь!
– Ах вы шакалы неблагодарные! Ну знайте! Ставлю тысячу триста на Изабелл! Посмотрим, как вы отдавать их будете…
– Тогда я чисто из принципа ставлю на пацана!
Занятная баталия среди наёмников развивалась у меня за спиной. Услышь Изабелл, что Бубон такие деньжищи поставил на неё, думаю я, она бы тут же сама слилась, чтоб насолить этому нечистому хряку. Взглянув на сосредоточенную девушку, что буравила взглядом окружающих, заметил, как в её глазах разгорается адский азарт. Глаза словно начинают светиться. Она, поймав мой взгляд на себе, озорно подмигнула мне, а я лишь хмыкнул ей в ответ. И чтобы подлить масла в огонь маскулинности вокруг, ехидно уточнил:
– Ты же подготовила для меня свою киску? Эту ночь ты запомнишь на всю жизнь. Будешь внукам рассказывать, как я ездил часами на тебе!
Сначала Изабелл опешила, но, когда зал взорвался ором, улюлюканьем и смехом, она яростно долбанула кованым кулаком по столу. А затем, зверским взглядом посмотрев на окруживших нас наёмников, отчего те сразу же заткнулись, молча положила рядом с собой на стол булаву. А дерево стола под тяжестью оружия податливо расщепилось.
– Ещё раз шутканёшь – мы сразу перейдём ко второму этапу. Понял? – сказала она это с леденящим душу тоном. Но мне было всё равно, я-то видел, как её глаза горят, а на щёчках появился еле видимый румянец. Задел я её знатно, но она была в предвкушении состязания. Я даже разглядел, что она пытается скрыть улыбку, приняв мой вызов. Она снова разгадала мои мысли о том, что её блеф не очень-то и сработал, и приняла мои правила игры, заявив:
– Что же… Я помню, что я обещала тебе. Мы поменяем немного правила. Во-первых, я пойду немножко тебе навстречу и дам за каждый этап по рангу. И если пройдёшь… и третий, получишь сразу серебряный ранг. Это будет честно. Победишь серебряный ранг – значит, сам достоин быть серебряным. Во-вторых, не пройдёшь первый этап, вылетишь отсюда с рекомендацией, что тебе вообще никогда не стать наёмником. И ещё, раз в тебе столько бравады, если и вправду сдержишь свои слова… то я стану твоей подчинённой и буду следовать только за тобой!
– Ха! Вы это слышали?! – кто-то в толпе не удержался, став триггером нового взрыва воплей и выплеска эмоций.
Раздался громкий скрип деревянных ножек подтаскиваемого стула к столу, от которого толпа наёмников подалась в стороны, пропуская Каку вперёд. Мастер гильдии поставил стул у края стола сбоку от нас, расположившись ровно между мной и Изабелл, и зычно обратился в зал:
– Ги-иря? Готово?
И в этот момент толпа наёмников раздвинулась с другой стороны и к столу подкатили метровую бочку, а после перевернули её, ставя на одну сторону. Щуплый трактирщик Гиря, подцепив и сняв крышку с бочки, засуетился вокруг меня и девушки, зачерпывая мутно-розовую жидкость из тары и расставляя неглубокие блюдца с ней перед нами на стол. Зал притих, вожделенно наблюдая за происходящим, и скоро передо мной стоял с десяток одинаковых плошек, заполненных полностью Семирской Наргой. На отмашку Каки мы с Изабелл стали поочерёдно выпивать по целому блюдцу, и я распознал в напитке схожесть с текилой, хоть она и была мутной и более желейной. Запивать и закусывать было против правил, поэтому эта жижа вызывала рвотные позывы даже у меня, но я держался.
На пятой плошке зал начал гудеть, подбадривая своих фаворитов, а на шестой к голосам добавилось ритмичное топанье ног. Гиря начал разливать жижу из бочки всем желающим попробовать. Многие после первого глотка ухали, некоторые заливали целиком и тут же, словно берсерки, ревели в потолок, и были те, кто сразу выблёвывал её обратно. Изабелл же, словно прожжённый алконавт со стажем, спокойно опрокидывала внутрь себя порции и ехидно наблюдала за мной. Для меня же всё было бы ничего, если бы не этот вкус срани, что ультимативно заставлял мой организм сотрясаться в попытках выплеснуть эту жижу обратно наружу. Но именно это и накаляло интерес людей вокруг нас, отчего я получал более бурную реакцию толпы, в отличие от Изабелл. Наёмники просто бесновались, когда наступал мой черёд. Одни сомневались в том, что я просто осилю очередную порцию, другие, распаляясь, начинали неистово поддерживать меня.
Наконец на пятнадцатом раунде Изабелл начала икать, а её взгляда коснулись первые признаки помутнения. Движения её стали размашистее и расхлябаннее, и она отбросила в сторону перчатки брони, включившись в словесную перепалку с окружающими. А затем начала и подтрунивать надо мной, говоря, что я выгляжу как кусок говна, когда пью, и что лучше бы мне уже сдаться.
На двадцатой плошке я почувствовал, что не могу встать, ноги стали ватными, а Изабелл вдруг врубила навык рассеивания, размазавшись в воздухе.