Басов Сергей – 17-я бригада или боевые пловцы КЧФ СССР (страница 8)

Глава 3 Родной остров

Тот же тяжёлый, режущий ухо скрежет — аппарель медленно опустилась, ударилась о причал, и грузовик с будущими рэксами, будто нехотя, выкарабкался наружу из металлического чрева. Колёса глухо прокатились по настилу, машина ещё пару минут лениво выруливала в темноте, словно на ощупь, и наконец замерла.

Мотор захрипел и заглох. Тишина — короткая, густая.

И сразу же, как выстрел, в неё врезался уже до боли знакомый голос Гайдаржи:

— К машине, бегом! В шеренгу по двое становись!

Кто-то сдёрнул тент. В кузов ворвался холодный морской воздух — сырой, солёный, с привкусом ночи и бездонных глубин. Прыжок. И первый шаг по земле, которая ещё чужая, но уже каким-то странным, необъяснимым образом начинает становиться своей. Клочок суши, которому суждено вписаться в память ярче, чем многие другие годы жизни. Маленький остров, затерянный в чёрной воде родного моря, словно оторванный от всего остального мира. В темноте он казался живым. Смотрящим. Ждущим.

Остров «Первомайский» - немного истории

История этого острова началась не случайно — как, впрочем, и у большинства подобных мест.

В 1873 году, готовясь к очередной войне с Османской империей, Александр II высочайшим повелением приказал возвести в районе Очакова укрепление — «для преграждения доступа неприятельскому флоту в Днепро-Бугский лиман». Задача была проста по формулировке, но сложна по исполнению: закрыть врагу путь к внутренним водам любой ценой.

Реализацию поручили выдающемуся военному инженеру — Эдуарду Тотлебену. Именно он предложил решение, одновременно дерзкое и эффективное: построить артиллерийский форт… на искусственном острове.

Проект разрабатывался под руководством Дмитрия Милютина, а местом для строительства выбрали так называемую «блуждающую» песчаную банку у оконечности Кинбурнской отмели — место капризное, нестабильное, но стратегически идеальное.

Осенью 1874 года начались работы. В трёх с половиной километрах от Очакова из воды поднялся насыпной остров. На нём возвели блок-форт с артиллерийской батареей, получившей название «Приморская». Сам остров назвали просто и по-военному точно — «Батарейный». Около тысячи рабочих, день за днём, вбивали в море камень, землю, металл — создавая не просто укрепление, а новый клочок суши.

Война 1877–1878 годов закончилась, но судьба острова только начиналась.

9 августа 1878 года император повелел не разбирать временные укрепления, а наоборот — сохранить их навсегда, постепенно превращая в долговременную оборонительную систему.

Остров начали перестраивать. К 1881 году здесь уже были: причал, склады, около сорока казематов, пороховые погреба и даже железнодорожная ветка. Работы продолжались почти два десятилетия и завершились к 1891 году. Тогда же остров получил новое имя — «Николаевский». Он стал полноценной морской крепостью.

Но парадокс в том, что за всё время своего существования в имперский период остров так ни разу и не вступил в настоящий бой. Ни в русско-турецкую войну, ни позже, в годы Первой мировой, ни германские, ни турецкие корабли не рискнули испытать на себе его огневую мощь. Иногда сама возможность удара оказывается сильнее самого удара.

Новая эпоха принесла новые имена. 1 мая 1920 года остров переименовали в «Остров 1 мая», а позже закрепилось название «Первомайский». В обиходе же его называли проще — «Майский». Так же стали называть и тех, кто здесь служил — «майские».

В 1930-е годы остров вновь усилили: береговую линию залили бетоном, нарастили земляные валы, укрепили казематы — толщина стен достигла двух с половиной метров. Пробурили артезианскую скважину — теперь гарнизон мог существовать автономно.

Остров готовили к войне. И она пришла. В августе 1941 года, после оставления Очакова, часть советских войск отступила на остров. Он оказался под постоянным огнём. Вермахт ежедневно обстреливал и бомбил его — до сотни снарядов в сутки.

К концу сентября остров оказался в глубоком тылу противника. Ситуация стала безвыходной. 22 сентября 1941 года гарнизон был эвакуирован. Остров вновь остался один — израненный, но не сломленный.

Настоящая новая жизнь пришла сюда уже в послевоенное время. В июне 1953 года руководство ГРУ приняло решение создать сеть морских разведывательных пунктов специального назначения.

Один из первых таких пунктов — Шестой морской разведывательный пункт — в марте 1961 года был перебазирован из Севастополя на остров Первомайский. С этого момента остров перестал быть просто крепостью. Он стал оплотом черноморского флота, его хирургическим инструментом, позволяющим решать специфические задачи с задействованием ничтожно малого количества сил и средств.

В августе 1968 года подразделение преобразовали в 17-ю отдельную бригаду разведки Черноморского флота.

По мобилизационному плану бригада считалась приоритетной. До девяноста процентов призывников набирались из Одесской и Николаевской областей. Это позволяло в случае войны быстро развернуть соединение до значительно больших масштабов. По сути, многие служили рядом с домом. Здесь «земляком» считался не просто человек из того же города — а тот, с кем ты ходил в одну школу, бегал по одним дворам, дрался на одних улицах. Хотя были и исключения. Как, например, уже знакомый нам Давид — парень из Новосибирской области, оказавшийся здесь по воле счастливого случая.

В боевых подразделениях служили в основном русские и украинцы. Редко — гагаузы, которых ценили за знание турецкого языка: именно Турция рассматривалась как основная цель в случае большой войны.

В остальных десяти процентах от общей численности бригады были представители многих национальностей и республик, тогда ещё великого и могучего СССР. Но все они служили в подразделениях обеспечения и тыла, и к специальной боевой подготовке никакого отношения не имели.

Кто знает, может быть уже тогда умные головы задумались о том, что не следует учить серьёзным наукам тех, кто может сбежать с «корабля» при первой опасности или удобном случае!?

В апреле 1992 года, уже в новой реальности, на базе бригады была создана украинская часть — Седьмая отдельная бригада специальных операций. Часть офицеров и мичманов отказалась принимать новую присягу и покинула подразделение.

История снова сделала поворот. В декабре 2005 года воинскую часть расформировали. Имущество распродали. Остров остался без людей. С этого момента его история словно встала на паузу.

Сегодня это место — тень былого величия и военной славы. Разрушенные здания, выбитые окна, пустые казематы. Всё, что имело хоть какую-то ценность, вывезено или уничтожено. Артезианская скважина мертва.

И лишь тоскливое завывание морского ветра в казематах плачет в поисках родственных душ, с которыми было пережито когда-то столько ярких и незабываемых моментов.

Первый шаг

Осенний призыв, в сущности, ничем не отличается от весеннего — с одной, но существенной разницей: помимо всех трудностей, связанных с полным изменением образа жизни, новобранцам приходится противостоять холоду надвигающейся зимы, что ставит их в более жёсткие условия по сравнению с весенним призывом.

Полусонные пассажиры грузовика вывалились из тёмного кузова в такую же тёмную ночь. Первая линия — вылизанная бесконечными приборками дорога, тянущаяся вдоль казематов. Казематы представляют собой мощные сооружения со стенами огромной толщины. Вход в казематы Первой линии осуществляется снаружи: каждое помещение имеет отдельный вход. За Первой линией следует Вторая линия, расположенная внутри казематов и соединённая с Первой тремя проходами.

Казематы сверху полностью засыпаны слоем земли, что обеспечивает дополнительную защиту от возможного артиллерийского обстрела. Основная часть теоретической подготовки проходила именно здесь. Помимо учебных классов, в казематах расположены вспомогательные помещения: склады, караул, баня, спортзал и другие.

Внутренние казематы Второй линии закреплены за отдельными отрядами и используются преимущественно для хранения специального снаряжения, прежде всего водолазного. Здесь же находится небольшая галерея тира — узкий коридор длиной 25 метров, предназначенный для отработки упражнений из короткоствольного оружия и специального вооружения.

Для вновь прибывших новобранцев Первая линия становится местом постоянного размещения на ближайшие полгода. Здесь, в одном из казематов, расположено помещение учебного взвода. Оно включает два больших каземата с арочными потолками, небольшой предбанник (пост дневального), следующую за ним комнату для верхней одежды (гладильное помещение), а также кладовую, которая одновременно используется как кабинет мичмана — старшины учебного взвода.

В одном кубрике размещена казарма с койками, в другом — учебный класс.

Особенности морской лексики

И снова вынужденная «лирическая» пауза. Уже чувствую на себе критические взгляды прожжённых мореманов, которые непременно скажут: «Как это сухопутное чучело посмело назвать кубрик комнатой?» Да, они совершенно правы. Морской сленг, несмотря на то что обитателей Острова с большой натяжкой можно было бы назвать моряками, присутствовал в бригаде в полной мере.

Назвать, например, пол в помещении «полом», а не «палубой», считалось грубым нарушением и немедленно наказывалось — как правило, бесконечными отжиманиями, о чём будет сказано позже. Это правило распространялось и на множество других предметов и понятий.