Барт Эрман – Библия. Историческое и литературное введение в Священное Писание (страница 45)
Таким образом, Иезекииль — крайне необычная фигура переходного периода, пророчествовавший и до, и после падения Иудеи. Как можно догадаться, его пророчества предрекают неизбежные несчастья: Вавилон уничтожит его страну. Но затем его проповеди больше походят на упования на то, что Господь, как верит пророк, восстановит Свой народ: после страданий они могут надеяться на возрождение и светлое будущее.
В отличие от других пророков, которых мы уже рассматривали по ходу книги, чьи проповеди были по большей части облечены в поэтическую форму (мы рассмотрим еврейскую поэзию в следующей главе), Иезекииль практически всегда писал прозой. Но насколько образна эта проза! Книга начинается с внушающего трепет, недоступного разуму видения Всемогущего и Его небесной свиты, которое трудно осознать, не говоря о том, чтобы объяснить (гл. 1). Пророк видит Господа на троне, окруженного ангелоподобными созданиями, чей облик весьма странен. Пророк пытается заставить слова показать то, что фактически никто никогда не видел. Слова появляются, но они нескладны и топорны, не потому, что автор неискушенный писатель, но потому, что само видение на самом деле невозможно описать. Помимо всего прочего, этот пассаж, зачин книги, должен передать идею того, что Господь — абсолютно Другое, Он не то, что мы испытываем в нашей каждодневной жизни, а нечто возвышенное, величественное, нечто вне нашего воображения, внушающее трепет, Он Всемогущ. Реакция Иезекииля единственно возможная: он падает ниц в ужасе или в почтении или из-за того и другого.
После зачина книгу можно разделить на следующие четко очерченные разделы:
• приближающееся разрушение Иудеи и Иерусалима (гл. 2—24);
• пророчества в упрек народам (гл. 25–32);
• грядущее Возрождение (гл. 33–39);
• новый Храм и новый Иерусалим (гл. 40–48).
Пока Иезекииль, увидев Господа, восседающего на троне, все еще лежит ничком, он слышит голос Господа, говорящего ему встать и слушать. Господь говорит ему, что Он посылает его к «людям непокорным, которые возмутились против Меня» (2: 3). Это, безусловно, Иудея. Голос указывает на то, что эта миссия может не принести плодов (можно вспомнить призыв Исаии (Ис., 6), когда Господь был даже более прямолинеен: никто не примет его пророческое послание). Но по крайней мере, голос говорит о том, что если пророк будет произносить проповеди, направленные в упрек людям, то у них не будет оправданий, коли они ослушаются.
Затем рассказывается, как Господь в символичном акте дает Иезекиилю свиток, исписанный с двух сторон, «и написано на нем: «плач, и стон, и горе» (2: 10). Иезекиилю велено съесть этот свиток, и «было в устах моих сладко, как мед» (3: 3). Смысл этого достаточно странного эпизода в том, что Иезекииль усвоил слово Господа, которое он должен проповедовать. Возможно, это горькое послание, но, раз оно исходит от Всемогущего, оно сладко на вкус пророка. Теперь он готов передать Его пророческое отречение от народа Иудеи.
Послание Иезекииля, как и пророков до него, — обличительное послание о грядущем разрушении. Он озабочен целым рядом прегрешений против Господа, но большая их часть связана с серьезными нарушениями культа: их культовые практики отвратительны Богу. Смысл в этом есть, так как это основная забота священника.
Иезекииль особенно возмущен тем, что религиозные лидеры еще в Иерусалиме «осквернили» святилище, то есть Храм (5: И). Они осквернили Храм, внеся идолы других богов в его священные пределы и начав почитать чужеземные божества. В главе 8 пророку было видение Храма в Иерусалиме. Он видит там идолов всевозможного рода (8: 10) и лидеров Иудеи, возглавляющих их почитание (8: 11). Он видит женщин, «плачущих по Фаммузе». Этот обычай был заимствован у язычников, поклоняющихся месопотамскому богу Фаммузу, богу плодородия, то есть божеству, ассоциировавшемуся с урожаем, который, как и урожай, как считали, каждый год умирает; последователи его культа «оплакивали» в печали его ежегодную кончину. Господь обещает поразить этих идолопоклонников среди Его народа (9: 4–6).
Затем Иезекииль видит внутренний двор Храма и двадцать пять мужчин, поклоняющихся солнцу, когда оно встает на востоке. Здесь проблема заключается не просто в идолопоклонничестве. Другие прегрешения являются отступлениями этического характера: «Видишь ли, сын человеческий [так обращается Господь к Иезекиилю на протяжении книги]? мало ли дому Иудину, чтобы делать такие мерзости, какие они делают здесь? но они еще землю наполнили нечестием, и сугубо прогневляют Меня» (8: 17). Все лидеры и сам народ стали испорченными, что особенно ясно показано в главе 22. Князья забрали человеческие жизни и от жадности присвоили себе то, что им не принадлежит (22: 25); священники извратили учение Господа и осквернили Его святыни (в Храме; 22: 26); официальные лица пролили кровь ради собственной выгоды (22: 27); пророки возвещали ложные видения и ложью скрывали правду (22: 28); люди лихоимствовали, и грабили, и угнетали бедных и нуждающихся (22: 29). Говорится, что ситуация безнадежна.
С помощью яркого образа, напоминающего увиденное в Книге пророка Осии, Господь сравнивает Иудею с покрытой позором блудницей. Он растил Иудею, когда она была еще юной, купал ее, одевал ее, восхищался ею, чтобы она стала прекрасной (16: 9—13). Но затем она начала пользоваться своей красотой, чтобы завлекать любовников, и отдавалась им. Этими «другими любовниками» были, конечно, другие боги. Иудея стала почитать богов Египта, Ассирии и Вавилона (16: 15–29). На самом деле она стала даже хуже, чем блудница, потому что не получала ничего взамен своего распутства. Из-за этого ее любовники отвернутся от нее и покроют ее позором, уничтожат ее, побьют камнями, разрежут ее на кусочки и сожгут ее дома (16: 35–41). Это будет ужасный конец позорной жизни.
Итак, то, как Иезекииль представляет себе ответные действия Господа, чрезвычайно схоже с мнением его предшественников. Будет массовое уничтожение людей и страны. Как и другим пророкам, Иезекиилю велено «разыгрывать» сюжет его послания с помощью наглядных уроков пророка. Так, в главе 4 он должен взять кирпич, нарисовать на нем изображение Иерусалима и возвести вокруг него осадные сооружения, военные лагеря и тараны. Затем он должен лежать на своем левом боку 390 дней и на правом боку — 40 дней. Все это для того, чтобы показать, что Иерусалим будет осажден и уничтожен. Кара Северного государства Израиль продлится 390 лет (это, конечно, неправда, так как Израиль не был восстановлен), а Иудеи — 40 лет (это цифра также не содержит информации о том, что случилось позднее).
В главе 5 Иезекиилю сказано сбрить бороду и волосы на голове и разделить волосы на три части. Одну треть он должен сжечь, вторую треть ударить мечом, а последнюю треть развеять на все четыре стороны, оставив лишь малую часть в запасе. Так же будет и с народом Иерусалима: треть умрет от голода, треть будет зарублена, а еще одна треть будет рассеяна среди других народов.
Более того, раз святыня была осквернена, Господь удаляется из нее — и таким образом от Своего народа. В главе 10 Иезекиилю было видение, которое почти полностью (но не целиком) совпадает с захватывающим дух видением из первой главы, с которым оно тесно связано. В новом видении небесная свита состоит из херувимов, сидящих на ковчеге Завета. Они изображены как настоящие крылатые создания, которые поднялись ввысь над Храмом и забрали из него с собой славу Господню. В этом содержится важное послание. Бог Израиля не ограничен определенным местом. Он может пребывать в Иерусалиме, но, если Он решит удалиться оттуда, Он может покинуть Иерусалим и Свой народ, причем чудесным образом. Идея о том, что Господа — и Его культ — не следует ограничивать Иерусалимом, должна была приобрести вес в иудаизме, раз большинство иудеев, начиная с Вавилонского пленения, не жили по соседству со святыми местами в Иерусалиме. В иудаизме, в рамках его дальнейшего развития, Господь был не просто богом местного народа. Он был Господом над всем, Которого можно было почитать там, где жили и собирались верующие в Него.
Еще один важный аспект послания Иезекииля: в его проповедях более, чем у других рассмотренных нами авторов, подчеркивается, что грех и кара не столько коллективны, но и (даже главным образом) индивидуальны. В главе 18 Иезекииль приводит древнюю поговорку: «Отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина» (18: 2). Эта пословица означает, что грехи отцов падут на их детей, что будущие поколения должны будут поплатиться за прегрешения живших до них. Мы находим подобное учение уже в Десяти заповедях, где нам сообщают, что Господь — «Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода, ненавидящих Меня» (Исх., 20: 5). Но Иезекииль придерживается другого мнения. Теперь грехи, которые человек совершил, — грехи его личные, за которые поплатится он сам, а не будущие поколения: «душа согрешающая, та умрет» (Иез., 18: 4). Итак, праведный человек, обратившийся ко злу, погибнет из-за этого; дурной человек, начавший праведную жизнь, будет спасен (18: 26–28).