Барселоника – Солнце Дагара (страница 5)

– Кругом одна смерть и прислуживание. Где разнообразие? По‑моему, благородней будет помереть в чистом поле, не откладывая неизбежное в долгий ящик.

Марианна выгнула бровь.

– Так ты собралась в Академию?

Я вздрогнула.

– Вообще‑то я сказала, что собираюсь умереть в чистом поле.

– Ну а где ты в горах еще найдешь поле, – та махнула рукой, – кроме пепелища. Оно в горах за Академией, туда периодически бьют молнии магические, ими вся земля выжжена.

Ого, сколько информации.

– А чего это они туда бьют?

– Эмм… – девушка заметно напряглась. – Я не разбираюсь в погодных явлениях. Так что ты там вещала? Собираешься встать аванпостом между Кадмой и таверной? Будет очень благородно.

Не хочешь рассказывать? Ладно, сама узнаю.

– Фрея собирается оставить меня здесь. Поэтому когда из леса выйдет очередной шпион – мы друг друга прикончим.

И я умру смертью храбрых, защищая своих благодетелей.

– Не, аванпост из тебя никчемный, – Марианна встала. – Ты со своим слабоумием и отвагой ведь реально кокнешь кого‑нибудь, причем вероятно из числа наших же союзников. А потом кокнут тебя витяне. С любовью и от всей души.

Упав на кровать, я вздохнула.

– Значит, Вита и Нэви борются против Кадмы, в Кадме маги, в Нэви Академия, а в Вите отсекают головы за переход союзной границы?

– Не‑еееет, – Марианна закатила глаза, крутанулась и устало упала рядом. – Маги есть везде, в Вите рубят головы только своим, гостей из Кадмы они по‑добрососедски на границе обливают кислотой, насколько знаю. Король Виты уже давно поехал в светлое далёко мозгами, судя по его жестокости. Неудивительно, что столько беженцев в последние годы развелось на границе. А наш только и рад новым рабочим рукам… – Девушка зевнула. – У Кадмы в союзниках Сэб и страны Времени и Пространства. Иначе мы бы давно этих умников победили. Все. Больше ничего не скажу.

Я с трудом сдержала вой раздражения.

– Сколько лет идет война? Это хоть знаешь?

Марианна пожала плечами.

– Иногда кажется, что с сотню лет. А иногда я вспоминаю, как бегала в Кадму цветы собирать и ничего мне за это не было. В этом замесе ведь королевство Времени участвует. Так что не задавай такие вопросы, на них все равно никто не ответит. Кстати, твой прекрасный макияж растворился. Какая жалость.

Я покосилась на девушку. Она выглядела как типичное дитя войны, теперь это было очевидно. Синющие от усталости круги под глазами и затравленный взгляд в комплекте с настороженностью и состраданием.

– По мне тоже война прошлась. – Я поднесла к лицу оголенные кисти. – Уверена, что не хочу возвращаться в Виту.

Марианна провела пальцем по белесым полосам на моих запястьях. Я не почувствовала боли, но вздрогнула и отстранилась. Захотелось разреветься.

– От таких глубоких ран в живых остаются единицы, – она подняла взгляд, полный сочувствия. – Тебе очень повезло.

– Повезло? – Из меня вырвался истеричный смешок. – Что бы ни скрывало прошлое – я знаю, что была слаба. Слаба и… – Я вытерла непрошеную слезу. – Что моих родителей нет в живых. Что если будущее здесь выбирают по праву силы, я стану сильной настолько, что никто никогда больше не посмеет меня и пальцем тронуть. Я сбежала не от хорошей жизни.

Из зеркала на меня глядела незнакомка с замутненными болью глазами. Потрясающе. Я отвернулась, меня била дрожь. И как умудрялась скрывать этот звериный страх целый день?

Марианна пожала плечами, по‑моему, совершенно не вдохновленная моей пламенной речью.

– Мы на войне, дорогуша. Здесь у всех свои шрамы.

Но план на жизнь мы явно выбираем сами. Я вскочила и направилась к двери.

– Идешь менять сюжет.

– Да.

– Заарканить себе сильного и храброго мужчину, надеюсь.

Я заскрежетала зубами.

– Конечно.

Спускаясь вниз по лестнице, я все больше хмурилась. Может, действительно влюбить в себя одного? Мы поедем к нему на родину, я стану его благоверной и нарожаю кучу детей. Н‑да.

Захотелось тут же споткнуться и поскорее свернуть себе шею. Или упасть головой в кастрюлю горячего супа из‑под пышных локтей Фреи. Я не стану играть роль скромной девицы, взывающей о помощи к сильным мира сего, я просто не смогу. Честнее сразу обвариться кипятком. Всяко легче того плана, что задумала я.

Потому как единственным местом, в котором я теперь по‑настоящему хотела оказаться, была Академия.

Я осталась наблюдать за ними у выхода в коридор. Фрея с матерью принесли рагу, и теперь ученики, с чувством вгрызаясь в мясо, были заняты подготовкой к спасению родины. На меня никто не обращал внимания, и я могла следить за ними незамеченной. В группе около двадцати человек. Все подтянутые, идеально сложенные, скуластые и уверенные в себе. Зависть моя росла как на дрожжах.

– Ты – новая работница здесь?

Кто‑то стоял за моей спиной. Наблюдая, как я наблюдаю.

– Нет, – я покачала головой, не оборачиваясь. – У меня не получится.

– Ты из‑за этого плакала? – Догадался голос. – Или правда говорят, что из‑за одного из нас?

Загородившись прядью волос, я возмущенно на него покосилась.

– Нет. Просто мое лицо попало не в лучшие руки, а краска плохо смывалась, и я…

Ой, да зачем я оправдываюсь? Он же просто из жалости решил поднять мою самооценку.

– Ясно. Но больше не плачь, ладно?

– Ладно.

Я выдохнула с облегчением, когда перестала чувствовать спиной его взгляд. Но обернуться не решилась. Может, еще не ушел далеко. Может, продолжает наблюдать, как я наблюдаю. Ох, во имя всех неизвестных мне богов, да что такое? Неужели я правда собираюсь сделать то, что собираюсь?

Да нет, бред.

Хотя нет, собираюсь! До боли сжав ладони в кулаки, я вышла из таверны раньше, чем успела передумать.

Он сидел на крыльце. Рядом лежала пустая миска из‑под супа. Удивительно простое отношение к собственному статусу. Дедриан встретил меня насмешливой улыбкой. Думал, снова пришла к нему жаловаться.

Но, набрав в легкие побольше воздуха, я собиралась его удивить:

– Я хочу уйти из таверны вместе с вами и с завтрашнего дня стать одной из обучающихся в Академии, – выдала я на одном дыхании. – Пожалуйста, воспримите мою просьбу серьезно и дайте возможность показать, на что способна. Я всерьез настроена заниматься день и ночь, если придется, терпеть любые к себе придирки и лишения, только возьмите меня. С тех пор, как поговорила с вами, не могу отделаться от мысли, что мое место – в Академии.

Я закончила свою, хотелось надеяться, проникновенную речь и с надеждой взглянула ему в глаза.

Он так странно смотрел на меня. Во взгляде было столько всего намешано: удивление, недоверие, насмешка, сомнение, печаль и боль. Не знаю почему, но выражение его лица действительно можно было назвать болезненным.

Тишина в ответ. Верно, он дает мне шанс признаться, что пошутила и вот‑вот раскрою свое отвратительное чувство юмора. Но молчала и я, намекая, что настроена решительно.

– Ты серьезно, – он наконец недоверчиво покачал головой. – Ты в самом деле считаешь, что способна сейчас пойти с нами и завтра запросто влиться в состав группы?

Я кивнула.

– Что будет легко – я даже не мечтаю! Просто знаю, что хочу учиться. И сделаю все, чтобы доказать, что могу стать одной из вас. Сами сказали, что критериями являются храбрость и сила воли. Так у меня есть и то, и другое! Дайте способ, я докажу!

Мужчина продолжал пялиться на меня в изумлении.

– Что ты храбрая, я и так вижу. Только отвага это или дурь – вопрос. Хочу спросить, девочка… В группе людей, недавно вошедших в таверну, тех самых, что сразу вызвали у тебя столько возмущения…

Я открыла было рот, чтобы возразить, но он поднял палец, призывая к молчанию.

– Среди них ты заметила хоть одну девушку? Зрелую или молодую, привлекательную или не очень – хоть кого‑нибудь? Нет? Правильно. Потому что в Академии никогда не обучалась ни одна особь женского пола. А знаешь, почему?

Я снова собиралась вставить слово, но мне пригрозили взглядом.

– Потому что женщины – а в особенности девушки – имеют свойство… отвлекать. Ты же не хочешь, чтобы из‑за тебя все парни недобрали необходимых навыков и однажды получили удар, который не смогли бы отбить?