Барселоника – Солнце Дагара (страница 6)

– Если кто‑то не учился добросовестно, в этом виноваты никак не женщины! – В этот раз я плевала на незримый приказ молчания. – Почему право защищать своих близких дано только мужчинам? Несправедливо.

Он нахмурился.

– Ты слишком мала, чтобы рассуждать о справедливости. Отсутствие женщин среди учеников в первую очередь связано с их собственной безопасностью. Обещание, что тебе ничего не грозит, распространяется только на эту краткосрочную встречу на нейтральной территории. Факт обучения женщины наравне с собой никто из них никогда не оставит без внимания. Тебе понятно, о чем речь?

Я кивнула, но сдаваться не собиралась.

– Я худа. Если приложу усилия, смогу походить на парня. Остригу волосы и буду говорить о себе только в мужском роде. Смирюсь с условиями существования, какими бы тяжелыми они ни были. И никто не узнает, кто я на самом деле.

– Ты упряма, – с недовольством заметил он.

– Это сойдет за проявление силы воли?

Дедриан хмыкнул:

– Только ее бледной тени. Сама не понимаешь, сколь суровый приговор подписываешь. Лишаешь себя благ, о которых даже не имеешь представления. В том мире нет ни подруг, ни близких, ни свободного времени. Детей и любви тоже нет, разумеется. Зато всегда рядом усталость, бесчисленные раны и бессонные ночи, в которые будешь бегать по полю, приводя тело снова в пункт А: усталое состояние. – Он сделал выразительную паузу. – Позволь спросить, ради чего все это?

Я надолго замолчала, ища нужные слова.

– Я не знаю, кто я, и не имею ни малейшего понимания, что мне делать с этой жизнью. У меня нет близких, родственников, друзей тоже нет, – я до боли сжала свои трясущиеся от страха кулаки. – Есть только шрамы и дикий ужас при мысли о возвращении в Виту. И огромное, просто исполински неописуемо гигантское желание стать сильной. Я хочу… – я сбилась с мысли. – Я… хочу сражаться за свое место. Хочу сама выбирать себе дорогу. Я чувствую всем нутром, что мой путь лежит через Академию, понимаете?

– То есть ты хочешь стать спасительницей слабых, – хмыкнул мужчина, – а не, например, вспомнить прошлое.

– Да! – Я закивала. – Зачем вспоминать то, что отзывается лишь болью?

Что‑то в его глазах заставляло верить, что он меня понимает. Боль, вероятно: его взгляд был полон боли и сострадания. Но в следующий момент он отвернулся и мотнул головой, указывая мне на дверь.

– Когда‑нибудь скажешь мне спасибо.

– Что?? Нет!

Не особо соображая, что творю, я схватила его за рукав. Ударить его? Он свернет мне руку. Остановить? Он даже не почувствует моих усилий. Единственное, что я тогда понимала – что не приму «нет» за ответ.

И как только я подумала так – на его груди что‑то засветилось. Темный камень в медальоне завибрировал, так что даже я ощутила его гул. Это придавало уверенности. Тогда мужчина снова обернулся ко мне, на этот раз с печалью во взгляде.

– Моя дочь была похожа на тебя. Глаза также горели безрассудством и храбростью. И так же, как ты, она просила сделать для нее исключение. Я не смог. Я боялся за нее.

Вот это поворот. Он не сделал исключение даже для собственной дочери!

– И где она сейчас?

– Давно мертва. Не смогла отбиться.

Мужчина взглянул за горизонт. Потом вздохнул и сделал шаг в мою сторону. Затем еще один. Учитывая, что между нами всего эти два шага и были, я начала сильно нервничать.

– В память о ней я делаю то, что делаю, – он положил руки мне на голову так, что пальцы соприкасались с моими висками. – Не двигайся, больно не будет. Если я после этого скажу тебе «нет» – мы расстаемся и ты больше никогда не появляешься на моем пути.

Я кивнула.

– А если я услышу "да"?

Он мрачно зарычал.

– Тогда у тебя будет шанс на деле продемонстрировать все, что тебе так не терпится продемонстрировать.

От радости я лишь беззвучно открывала и закрывала рот. Он тем временем что‑то тихо прошептал себе под нос. Медальон на его шее засветился ярче и стал мерно отбивать ритм моего сердца. Виски обдало холодом. Через непомерно заострившиеся пальцы его в голову проникало нечто, не подлежащее описанию. Чужое сознание.

Появился образ‑картинка: незнакомый мужчина теряет сознание, глядя на меня затуманенным взором. За его спиной, среди окружившей нас толпы, находился не кто иной, как Дедриан.

Когда глаза вновь стали меня слушаться, я, с трудом сдержав тошноту и усмирив головокружение, вперилась взглядом в лицо хмурого моего судьи. От его "да" или "нет" теперь зависело так много.

– Добро пожаловать в Академию, – произнес тот, с непонятной задумчивостью меня созерцая.

Глава 3 

На какой‑то безумно краткий миг я почувствовала, что такое абсолютное счастье. Подумать только! Я – в Академии! Это маленький шаг для человечества, но огромный шаг для Саши Хронос! Может быть, мне суждено было потерять память, чтобы заново поверить в собственные силы? Кто знает, на что еще способно это маленькое тщедушное тельце и сидящая в нем я!

Тут я заметила, что на меня глядят с сочувствием.

– Почему бы нам наконец друг другу не представиться. Меня зовут Дедриан Фельсицкий, я член Совета Академии, мастер меча и генерал армии Альянса.

Я занервничала и отвела взгляд. Что я могу сказать о себе? Ничего хорошего.

– Эм‑м… Я Саша Хронос. Что вы и так знаете. Здравствуйте.

– По крайней мере, Александра, ты могла бы вспомнить, от чего сбежала, – подсказали мне.

Я согласно кивнула. Могла. Если бы знала.

– Вряд ли от хорошей жизни.

– Или ты сбежала из страны, которую предала, и сама стерла себе память, – парировал тот.

– Вы ведь шутите?

– Нет.

Да ладно. Подозревай он меня в шпионаже – я была бы уже мертва. Я открыла рот, чтобы привести контраргумент, но мужчина хлопнул меня по плечу:

– Каким бы ни было твое прошлое, только что его история закончилась. Теперь ты принадлежишь Нэви и будешь защищать ее границы и интересы, – и тут же добавил с пренебрежением: – Витянка! И характер, и глаза, и тот, чье лицо я в них видел! Все совпадает. Такая глупая и самоуверенная идея могла взбрести в голову только витянке!

Вместо того, чтобы обидеться, я гордо выпятила подбородок.

– Зовите меня Алекс.

Он хмыкнул.

– А мое имя, девочка, советую забыть. В стенах Академии, да и за их пределами, я для тебя учитель или мастер. Так называют меня ученики. И ты, Алекс, – после выразительной паузы тон его голоса изменился: – один из них. Не лучше и не хуже. Увидев тебя, они сразу будут выспрашивать твое положение, чтобы поставить в лестницу иерархии. Молчать или пытаться придумать ложь поцветастей – дело твое. Но говорить, что ты из Виты, не советую. Они могут расспрашивать тебя о вещах, о которых не имеешь ни малейшего представления. Собственно, и о Нэви ты знаешь не больше. Решай сам. До замка тебе укажут путь, караульный на воротах пропустит, получив мой приказ. Я сниму защиту с замка только до рассвета, будешь ожидать меня в главном зале. Не увижу тебя там вовремя – никогда не захочу видеть впредь. Все понятно?

Голос его исключал возможность вопросов.

– Да, Мастер.

Мастер, Учитель. Всегда с большой буквы. Во веки веков. Уважение мое к этому человеку было безгранично.

– Замечательно, – мужчина отвернулся. – У тебя есть ночь, чтобы продумать собственный – мужской – облик и новое поведение. Понаблюдай за хозяином таверны или попроси Фрею рассказать об ее похождениях. И за эту ночь… постарайся передумать.

Я упрямо мотнула головой, однако заставила себя сказать: "Да, Мастер". Он кивнул мне на прощание и зашел в помещение. Внимание мое тем временем привлек факт, что он отлично помнил имя Фреи. Каким же количеством похождений она заслужила такую честь?

В одиночестве я простояла в сумерках еще некоторое время. Эти ощущения далеких, но таких желанных приключений я бы его ни на что не променяла. Изнутри то и дело доносились заливистый девичий смех и весело спорящие мужские голоса. Вскоре они понемногу стихли. Я подумала, что пора возвращаться.

Неестественно прямой линией выстроилась у входа группа парней. Меня, замершую позади, никто не заметил: две капитанши, разгоряченные и счастливые всеобщим вниманием, совершали обход. Каждому юноше, мимо которого проходили, девушки дарили поцелуй в любую часть лица на усмотрение. Обладателями поцелуя в губы уже стали двое или трое счастливчиков. Я закрыла лицо и волосы ближайшей найденной тряпкой как платком и затаенно улыбнулась, осторожно огибая их по коридору. Дети. Они такие дети.

Чья‑то рука успела схватить меня за кисть.

– А твои поцелуи, скромница, мы получим когда?

Так, ладно. Дети они – когда не посягают на твое личное пространство. В противном случае это маленькие варвары.

– В следующий раз обязательно.

В тени коридора подле лестницы стояла другая группа парней, они с оживлением что‑то обсуждали. Меня несказанно порадовало, что их состав был не малочисленнее тех, что нуждались в получении столь дешевого, на мой взгляд, флирта.

Заметив, что тенью прохожу мимо, один из них кивнул:

– Ты больше не плачешь, это хорошо.

Я узнала его голос и улыбнулась. Мне хватило ума промолчать.