Барселоника – Солнце Дагара (страница 4)

Марианна передала мужчине небольшой сверток, получила пару конвертов взамен и вспомнила вслух про всадника, что обогнал нас на дороге. Затем девушка с уважением поклонилась и скрылась за углом. Мужчина кивнул в ответ и отвернулся. В следующую секунду в мою сторону полетел нож, вонзившись в деревянный брус крыльца в паре сантиметров от моего уха.

Я сглотнула. И внезапно поняла, что шансы мои пережить этот вечер могут быть не так уж и велики. Будь сдержанной, не дай ему почуять страх!

– Марианна рассказала о тебе, – мужчина подошел ближе. – С памятью или без, подслушивать чужие разговоры – очень вредно для здоровья.

На мою разукрашенную физиономию он не обратил внимания, что делало ему чести. Я вскинула подбородок, не собираясь чувствовать себя виноватой.

– Это общественное пространство. Я наблюдала за закатом.

Мужчина сощурился, темно‑медовые глаза прожгли меня раздражением.

– Как много ты слышала?

– Я пришла только что. Слышала про увиденного нами всадника. Кто он – понятия не имею. А вот ваши ученики довольно невоспитанны. Хотела спрятаться здесь от их повышенного внимания.

Мужчина усмехнулся, отстраняясь.

– Вашей светлости не оказали должного почтения?

Я воспылала негодованием.

– Да ваши солдаты…

– Это, милая девушка, не солдаты, а ученики Академии, представители лучших семейств Невиданных творений, защитники этой страны, – проговорил он, пригвоздив меня своим вкрадчивым взглядом. – Пока не получу доказательств обратного, уверенность в их дисциплине останется незапятнанной.

Мужчина выжидающе поднял бровь, и я с трудом удержалась, чтобы тут же не ляпнуть чего‑нибудь сомнительное. То, как он произносил слова, и тон его голоса почему‑то заставляли резко зауважать этого человека. И тем не менее.

– Какими высокими словами вы описали простую роль будущих убийц.

Он устало покачал головой, будто разговаривал с глупым ребенком.

– Где тебя воспитывали? Академия не учит убивать. Мы учим выживать. И спасать жизни. А научиться этому можно только наступая на горло собственным страхам, страстям и завышенному самолюбию, – он бросил на меня многозначительный взгляд. – Ты такие слова вряд ли слышала.

– Дети вельмож наступают на горло страстям? Ой ли.

– Я не сказал «дети вельмож». Но в каждом должно быть достаточно храбрости и силы воли, чтобы я согласился вложить в него время и энергию преподавателей. Это главный критерий. У нас учатся и дети пекарей.

– Если это правда, то я королева Виты.

Боги, зачем я нагнетаю? Он же меня сейчас придушит. Сколько в нем выдержки, раз до сих пор даже не повысил на меня голос.

– Нет, ты не королева, – улыбнулся мужчина. – Ты просто испуганная девчонка, надеющаяся, что из‑за отсутствия памяти ей простят отсутствие манер.

Он наклонился и заглянул мне в глаза.

– Правда, Александра Хронос?

На этом моменте челюсть все‑таки совершила свой головокружительный полет к земле.

– Я произносила вслух полное имя? – промямлила я.

– В данный момент я знаю о тебе столько же, сколько знаешь о себе ты, – он прокрутил в пальцах черный медальон.

– То есть вы тоже ничего не знаете, да? – Я вздохнула и кивнула на медальон. – Что это за штука?

Мужчина усмехнулся.

– Помогает иногда почувствовать себя витянином.

– И что? Заберете меня под конвоем в столицу?

Честно говоря, мне было уже все равно.

– Зачем мне это? Я проверил тебя, никакого вреда Альянсу ты нанести не в состоянии. Возвращайся в таверну, живи своей жизнью. Ваэр давно жаловался, что рабочих рук не хватает. Старайся не встревать в неприятности и главное, – он выставил передо мной указательный палец: – Не смей наговаривать на защитников твоей жизни.

Вот и все. Я вздохнула, наблюдая за его уходом.

– Вы б меня еще с новым рождением поздравили.

– Поздравляю, – он махнул рукой, не оборачиваясь.

Я покачала головой, стряхивая непонятное очарование.

– Пойду помогу Фрее с тарелками, – буркнула себе под нос и понуро направилась ко входу в дом.

Это ж такое важное занятие в жизни женщины: кормить мужчин, что спасают мир. Я ударила ногой неповинную лейку и, продолжая ворчать, тенью прошмыгнула меж жующих парней. На кухне Фрея и ее мать спешно доводили до съедобного состояния мясное рагу, а на заднем плане маячил, что‑то спешно перемалывая, отец девушки, тот самый Ваэр.

Марианны нигде не было.

– Помощь нужна?

Фрея отрицательно мотнула головой. Обладая таким образом некой иллюзией свободы, я решила подняться наверх искать Марианну. Переодетая и празднично причесанная, та сосредоточенно наводила марафет у зеркала в комнате подруги. Я поморщилась: львиная доля заслуг в моем недавнем боевом раскрасе определенно принадлежала ей.

– Есть что‑нибудь отмыть лицо?

Марианна двинула мне баночку с чем‑то желтовато‑мутным.

– Намажь и жди.

Я пару раз перевела скептический взгляд с банки на девушку и обратно. Не, хуже все равно стать не сможет. В крайнем случае, устрою истерику и томно упаду на руки тому блондину. Сев на кровать подле Марианны, я старательно растерла содержимое банки по коже.

– Уже наметила жертву?

Ммм? Она читает мои мысли?

– Мы вроде решили, что я не наемница, – я улыбнулась.

– Сейчас они наедятся, разморятся, успокоятся, – девушка зевнула, – и, сытые и довольные, будут искать женского общества. И тут появляюсь эффектная я.

Ну да. Матримониальные планы актуальны даже во время эпидемий мора и чумы. А тут, подумаешь, всего лишь война.

Я пожала плечами:

– Разве они не сразу в эту свою Академию возвращаются?

– Не сра-аааазу, – Марианна уверенно мотнула головой. – Сначала они пищу переваривают и разговаривают, потом мы уговариваем их попеть с нами песен и потанцевать танцев, затем плачем, потому что не хотим расставаться, после этого по плану падение Фрейки в голодный обморок и дальнейшая транспортировка ее в ближайший лечебный пункт. То есть в Академию, – Марианна зевнула: – Это, конечно, в идеале.

– С лицом что‑нибудь происходит? – Вот тема, волновавшая меня несравненно сильнее. – Чувствую странное покалывание.

Марианна обернулась.

– Нет, ты все такая же красавица. – Она щелкнула меня по носу кисточкой для пудры. – А колет потому, что ты нервная и боишься, что я тебя сдам.

– Ты уже сдала, – я цокнула языком. – Как зовут этого брутального защитника отечества, что пытался запугать меня своими бровями и шрамами?

– Хочешь сказать, ты выдержала взгляд Дедриана?

– Значит, Дедриан, – я кивнула. – Он сказал, я свободна. Теперь вот не знаю, что с этой свободой делать.

– Я намекну, – она снова была на своей волне. – Эти парни не хухры‑мухры. То есть… Либо пытаешься кому‑либо понравиться и в случае успеха получаешь защищенное будущее… Либо остаешься здесь, в таверне. Либо возвращаешься со мной в Сонное, и твоя самая перспективная работа до окончания войны (а скорее до смерти) – вытирать стол и мыть тарелки в доме старейшины. А что, он мужик мировой.

Она уставилась на меня, по‑моему, ожидая восторженной реакции на свои советы. Я поморщилась.

– Это и все перспективы?

– Еще ты можешь вернуться в Виту. Ненадолго. Там за побег из страны отрубают голову.

Ойкнув, я приуныла.