Барселоника – Солнце Дагара (страница 14)

Лучше бы я не ходил. Следующую пару часов меня заставляли, словно обезьянку, лазить по деревьям, перепрыгивая с одного на другое в строго отведенный интервал времени. Вроде как это хорошо для координации и глазомер помогает улучшить. Про последнее точно: к обеденному времени я наловчился настолько, что промахивался с ветками уже раза в три реже.

До этого, правда, дела шли не так здорово, и, если бы не магия одежды, коей я не уставал восхищаться, большинство костей уже были бы сломаны или раздроблены. А так от бесчисленных падений лишь заметно побаливала пятая точка и нервно подергивался глаз. Сущие пустяки, верно?

– Через полчаса жду тебя на этом же месте, – злорадно ухмыльнувшись, проинформировал Мастер.

От подобной его гримасы я боязливо вздрогнул. Задания его становились все изощреннее, а улыбка при наблюдении за их выполнением все шире.

– А в итоге я превращусь не в воина, а в обезьяну, – глубокомысленно предрек я, потирая макушку.

– Одно другому не мешает, – не менее глубокомысленно отрезал тот и отослал меня в столовую.

За столом, где прежде я обедал в гордом одиночестве, теперь кто‑то сидел. Но ведь это мое место. Уже вся Академия знала, что это стол недоучки‑новенького.

– У тебя тут свободно?

Парень обернулся, и я еще больше заподозрил неладное.

– Садись скорее, я тебя давно дожидаюсь, – юноша приветственно кивнул на место напротив. – Уже почти обед доел.

Я заторможено опустился на предложенное место. Я плохо запоминал лица, но, как оказалось, прекрасно – голоса. И это был голос парня, что заговорил со мной на лестнице в таверне. Вероятность, что тот меня запомнил, почти стопроцентная.

Расторопная служанка тут же принесла порцию омлета с овощами и очередной кусок пирога.

– Эмм, мы не знакомы, – намекнул я. – По крайней мере официально. Имени твоего я точно не помню. Прости.

Читай по губам: ты меня не узнал и вспоминать не собираешься.

Парень кивнул и протянул ладонь.

– Ник.

Я боялся догадаться о ходе его мыслей. Слишком красноречивым был его взгляд, слишком близко он ко мне сидел и слишком много разговаривал со мной тогда, в таверне.

– Алекс.

Я пожал ладонь и поскорее опустил взгляд в тарелку.

– Сколько тебе лет, Алекс? – Вкрадчиво спросил Ник. – Или это тоже государственная тайна?

Я скривил недовольную физиономию. Цифры. Я был столь же плох в исчислении собственного возраста, сколь был плох в знании истории Альянса, приготовлении капустного пирога, первой медицинской помощи… Как был лишен навыков дружелюбия, военного дела, манер, дипломатии… В общем, я был плох во всем, за исключением вранья.

– Мне тридцать два.

Парень хмыкнул.

– Лет двадцать максимум.

Посчитаю за комплимент.

– Глаза у тебя наивные, – добавил он. – Ешь давай.

Я нахмурился и наскоро уничтожил содержимое тарелки. Глаза наивные. Мне‑то они казались безумно старыми.

– Надеюсь кардинально изменить внешний вид в ближайший месяц, – уведомил я Ника, поднимаясь.

Тот понимающе кивнул.

– Бороду отрастишь.

– Нет.

Этот разговор, как и тип, что шел рядом, казались слишком опасными. Отделаться от обоих стало моей первоочередной задачей.

– Как проходят первые дни обучения?

Ник решил сменить тему. Умно.

– Изматывающе, – вздохнул я. – Но мне нравится. В самом деле, по‑моему, я получаю несказанное удовольствие.

Он поднял брови. Нет, до рыжего ему определенно далеко.

– Серьезно? То есть правы те, кто пророчат тебе вертикальный взлет на вершины наших рядов?

Я аж споткнулся.

– Здесь кто‑то так говорит?

– Нет. Я пошутил.

Шутник, блин. У меня чуть инфаркт от счастья не случился.

– В тебя лично никто пока не верит, – продолжал он, мотнув головой. – Просто те, кто хорошо знает Учителя, обычно высокого мнения о его избирательных способностях. И раз он тратит на тебя свое время, значит, ты его стоишь.

– … или я ему изрядно заплатил.

– Невозможно. Дедриан не продается. Никогда такого не было и не будет.

– Вы его всего‑то год знаете, – я скрестил руки. – Не слишком большой срок, чтобы быть настолько убежденным.

– … и видим его каждый день в течение всего этого года, – закончил Ник, останавливаясь у выхода из замка. – Вот когда пробудешь с ним хотя бы неделю, поймешь. Мне нужно идти.

– Ага, мне тоже, – забеспокоился я, вспомнив, как Учитель относится к опозданиям.

– Тогда до встречи. Постарайся выжить.

И Ник убежал.

Я тоже побежал, причем гораздо быстрее, чем планировалось. Встречаться с этим парнем мне больше не хотелось. По множеству причин.

– Еще раз опоздаешь, будешь жалеть об этом неделю, – спокойно предупредил Учитель, но от угрозы в его голосе мне поплохело.

– Да я только поесть успел.

– А еще почесать языком с одним из учеников.

Вот это поворот.

– Как вы узнали?

– Хорошее зрение.

Я оглянулся на замок. Насколько хорошим должно быть зрение, чтобы видеть сквозь деревья, стены и холм?

– Все, с разговорами закончили. Пятьдесят отжиманий, приступать.

– Только и делаю, что отжимаюсь… – бурчал я, опускаясь на траву. – У кого‑то проблемы с фантазией.

Ох, не надо было этого говорить. Лицо Учителя заметно покраснело.

– А бицепсы за тебя, по‑твоему, я качать должен? – рявкнул он. И, зло улыбнувшись, добавил: – А про фантазию ты это очень зря.

В общем, да, признаю, с воображением у Мастера все в порядке. Вполне успешно пропрыгав по макушкам деревьев еще около получаса, я был наконец призван с небес на землю. Где мне завязали глаза каким‑то лоскутом и заставили выполнять невозможное. Я должен был, ориентируясь лишь на голос Учителя, ударить его в ладонь. Ногой. А этот изверг еще и двигался.

Не сосчитать, сколько раз я падал, промахивался и попадал вместо руки в недвижимые каменные живот или грудь. От которых нога, словно резиновая, отскакивала, посылая меня в дугообразный полет. А Учитель, разумеется, все смеялся и давал мне саркастичные советы. Например, меньше пыжиться, как обиженный ребенок, и сильнее тянуть носок.

Распаленный его едкими замечаниями, я однажды очень постарался нацелиться Мастеру не в ладонь, а в глаз. И попал! Точнее, с моей стороны это был очень хороший бросок ногой – но тот, разумеется, увернулся и послал мне подзатыльник. Зато с тех пор, обиженные, мы переговаривались исключительно по делу.

– Все, хватит на сегодня, – буркнул он, когда я двадцатый раз точнехонько попал ему в ладонь. – Ты… кгхм… молодец. Делаешь успехи.