Барселоника – Солнце Дагара (страница 13)
Синеглазка наконец перестал делать вид, что не замечает уничижительные взгляды соседа и протянул:
– Хватит пялиться, косым станешь. На кого тогда будут молиться твои шестерки?
Кивнув мастеру, он сообщил остальным, что идет писать инструкции по чтению шифров, закодированных в сферах, и скрылся в соседнем помещении.
ХХХ
В холодном поту я села в постели, мне снился какой‑то кошмар про докторов и одиночество. Жуть. С глухим стоном я снова упала на подушку и заткнула уши: голову теперь закладывало от зубодробительного воя сирены, исходящего, казалось, от самой комнаты.
Я бессильно заорала, зачем‑то пытаясь перекричать вой будильника. С рычанием пересиливая боль в мышцах, свалилась с кровати. Ну и где эта хвалебная лечебная магия рубашек, когда она так нужна? С трудом, но в рекордные сроки переодевшись и захватив сапоги, надеть которые была морально не готова, я выскочила за дверь.
Тишина. Благословенная! Родная! Я не смогла сдержать вздох блаженства и закатила глаза, прислонившись к стене. Так, все. Это единичный случай потери контроля над ситуацией. Возвращаемся в образ.
Надев обувь, я заспешил вниз по лестнице.
– Как себя чувствуешь? – спросил Учитель, как только я после завтрака появился на площадке.
– Нормально.
– Тогда почему опоздал? – уже жестче поинтересовался он.
Я вздрогнул.
– Мне понадобилось время, чтобы прийти в себя после вашего своеобразного будильника.
– Скоро привыкнешь.
– К такому привыкнуть сложно, – я болезненно поморщился.
– Тогда почему остальные уже двадцать минут как прибыли на место и заканчивают пробежку?
– Возможно, они мазохисты и им нравится вставать раньше солнца.
– Дисциплина! – Мастер поднял вверх указательный палец. – Как звучит пятнадцатое правило воина?
О, это правило, назидательно повторенное раз пятьдесят, моя дырявая память хранила четко.
– Меньше слов, больше дела.
– Правильно, – довольно кивнул мужчина. – Пятьдесят кругов бегом марш.
Отказываясь верить ушам, но не решаясь ослушаться, я обреченно побрел к беговой тропе. Учитель уже отвернулся к приближающимся ученикам. До боли сжав кулаки, я побежал.
Через полчаса я понял, что умираю. Эмпирически.
Каждый вдох обжигал горло. Каждый шаг стоил неимоверных усилий воли. Каждые пять метров я уверял сознание, что следующие десять будут последними. Это был сорок восьмой круг моих мучений, девятый круг ада проклятий – и уже три раза я был безусловно близок к обморочному состоянию. Наверное, только магия униформы отделяла меня от падения.
В то же время я удивительно четко видел политику Академии в отношении закалки новичков. Каждый день заставлять в мыслимых и немыслимых упражнениях выжимать из себя жизненные силы, чтобы за ночь магия возвращала утраченную энергию и залечивала душевные и физические раны. Чтобы на следующее утро снова отправить на истязание. Замкнутый круг.
Но оно того стоило. Надеюсь. Добежав последний поворот, я в изнеможении повалился на траву и постарался вырубиться.
Разумеется, мне не дали:
– Долго лежать намерен? Мне звать похоронку?
Подняв взгляд, я заметил нависшую незнакомую физиономию. Хотя кого я обманываю: они все были незнакомы, ибо дырявая память. Но этот, в отличие от прочих, был рыжим.
Буркнув что‑то про излишний драматизм у местных жителей, я с трудом поднялся. Как ему удавалось так красноречиво эту свою бровь выгибать? Обзавидоваться можно.
– Лежу, пока не поступит следующих указаний. А что?
– Указания поступили, – уведомил тот. – Пятьдесят отжиманий, сто приседаний. Можешь зафиналить парой минут в планке, если выдержишь.
– Обожаю эту жизнь, – я улыбнулся. – Что‑нибудь еще?
Парень оглянулся назад на группу, проверяя, наблюдает ли кто за разговором.
– Зачем ты здесь?
Я пожал плечами.
– Хочу стать лучшим.
Он присвистнул.
– Хочешь себе кубок?
Глаза мои алчно зажглись, и я приподнялся над травой.
– Какой кубок?
– С магией. Его вручат лучшему ученику в конце года. Только не говори никому. Это секрет.
О, так ведь и правда можно однажды стать самым мощным парнем на деревне. Как интересно.
– Зачем тогда ты мне его раскрыл?
Я сощурил взгляд, поднимаясь.
– Хочу добавить мотивации, – рыжий пожал плечами. – Вон, смотри, у тебя уже появились силы для планки.
– Тогда я задам тебе тот же вопрос. Зачем ты здесь?
Он усмехнулся и покачал головой.
– Мой ответ только запутает. Поэтому скажу, что присматриваюсь к новичкам. Как тебе?
Он на что это намекает?
– Смотри, чтобы они не начали к тебе присматриваться.
Зачем я это сказал? Хотел запугать? А зачем он спросил?
Парень кивнул, определенно сделав для себя неутешительные выводы об уровне моего интеллекта. На миг его серые глаза, казалось, стали совсем прозрачными и слились по цвету с белками глаз.
– Возможно, тебе стоит чаще думать перед тем, как открывать рот, – посоветовал он. – Если хочешь остаться здесь дольше, чем на пару дней. Приступай к заданию.
И он ушел к группе, сосредоточенно точившей метательные ножи. Я завистливо наблюдал за ними, крутящими в руках оружие, словно детскую игрушку. Дольше, чем следовало: почувствовав на себе свирепый взгляд Мастера, в следующую секунду я уже старательно отжимался.
О словах парня я предпочел покрепче забыть. А за языком и правда придется следить. Мало кто может похвастаться выдержкой, как у Мастера, и не оставит мне однажды под глазом свой нежный привет.
Тот подошел получасом позже, отпустив группу на занятия по расписанию.
– Смотри‑ка, живой! – Усмехнулся он в притворном удивлении. – Пошли за мной.