Барри Шварц – Парадокс выбора. Как принимать решения, о которых мы не будем жалеть (страница 38)

ТЕОРИЯ СЕЛИГМАНА О ДЕПРЕССИИ С ОПОРОЙ НА БЕСПОМОЩНОСТЬ не была лишена некоторых проблем. Ключевая из них: не все люди, в значительной степени лишенные контроля над жизнью, заболевали депрессией. Поэтому в 1978 году Селигман вместе с коллегами модифицировал теорию. Новая версия предполагала, что между беспомощностью и депрессией есть еще ряд важных психологических шагов. В ней говорилось, что, когда люди терпят неудачу, переживают отсутствие контроля, они начинают задаваться вопросом, почему так произошло: «Почему мой партнер решил разорвать отношения?», «Почему я не получил работу?», «Почему у меня не вышло заключить сделку?», «Почему я не сдал экзамен?». Другими словами, люди пытаются понять причину собственной неудачи.

Селигман с коллегами предположили следующее: пытаясь найти причину своего провала, они проявляют склонность к той или иной версии событий, зачастую и не связанной с настоящей причиной. У этих предположений есть три главных измерения, в рамках которых мы воспринимаем эти ситуации как глобальные или конкретные, хронические или временные, личные или универсальные.

Предположим, вы идете на собеседование на должность в области маркетинга и связей с общественностью, но в работе вам отказывают. Вы задаетесь вопросом, почему так произошло. Вот возможные варианты ответов:

ГЛОБАЛЬНАЯ: Мое резюме выглядит не лучшим образом, а еще я нервничаю во время собеседований. Меня с трудом возьмут на работу.

КОНКРЕТНЫЙ: Я не особо разбираюсь в товаре, который они продают. Чтобы успешно пройти собеседование, надо больше почитать про это дело.

ХРОНИЧЕСКАЯ: Я не самый активный и ответственный человек. У меня совсем другой характер.

ВРЕМЕННАЯ: Совсем недавно я болел простудой, и только что долечился. К тому же я не выспался и проявил себя не так хорошо, как мог бы.

ЛИЧНАЯ: Работа была передо мной. Но я не сумел справиться с собеседованием.

УНИВЕРСАЛЬНАЯ: У них уже кто-то свой занял эту должность, а вакансию выложили просто так. Посторонний и не мог бы получить эту работу.

Если вы не получили предложение и объяснили себе это с точки зрения конкретного, временного и универсального подходов, чего будете ждать от следующего собеседования? Что ж, если станете искать работу в той области, в которой разбираетесь лучше, если выспались и чувствуете себя более энергичными и если вакансия на самом деле открыта, у вас все получится замечательно. Другими словами, то, что вам не удалось получить эту работу, практически никак не предсказывает ситуацию в следующий раз.

Но представьте, что вместо этого вы чаще объясняете неудачи глобальными, хроническими и личными причинами. Если ваше резюме составлено не самым удачным образом, вы нервничаете во время собеседований, если вы скорее пассивный человек и уверены, что данная вакансия действительна была открыта для «нужного человека» (а не для вас), то ожидания от будущего достаточно мрачны. Вы не только не смогли получить эту работу, но и другую получите с трудом, если вообще получите.

В этой обновленной теории говорится: беспомощность, связанная с неудачами и отсутствием контроля, приводит к депрессии, если человек склонен объяснять собственные неудачи с точки зрения глобальных, хронических и личных подходов. Именно тогда человек будет ожидать, что за одним провалом последует другой, затем еще один, и еще, и еще. В чем тогда смысл вылезать из кровати, одеваться и пробовать другое, если все результаты предсказаны.

Тесты, проведенные для проверки пересмотренной теории, дали невероятные результаты. Люди действительно отличаются по типу объяснений, которые они приводят.

«Оптимисты» объясняют успехи хроническими, глобальными и личными причинами, а неудачи – конкретными, временными и универсальными. «Пессимисты» поступают наоборот. Оптимисты чаще говорят: «Я получил “отлично”!», но «Она поставила мне “удовлетворительно”», а пессимисты: «Я получил тройку», но «Он поставил мне пятерку». Именно пессимисты в большей степени подвержены депрессии. При оценке предрасположенности к тем или иным объяснениям у людей без депрессии можно предсказать, кто из них способен подвергнуться влиянию депрессии, если что-либо в жизни пойдет не по плану. Те, кто объясняют неудачи хроническими причинами, чаще ожидают, что неудачи будут повторяться, в отличие от людей, объясняющих временными. Люди, которые находят глобальные причины своим поражениям, ждут поражений во всех сферах жизни, а те, кто находит причины конкретные, этого не ждут. У людей, видящих личные причины в своих провалах, сильнее страдает самооценка, чем у тех, кто видит универсальные.

 Чем больше мы способны распоряжаться собственной жизнью, тем большего от себя ждем.

Я не считаю, что приписывать все успехи себе и списывать неудачи на окружающий мир – это рецепт счастливой и успешной жизни. Многое могут дать логические и точные объяснения происходящего, вне зависимости от их психологической цены, так как именно конкретные и четкие объяснения помогают в будущем принять правильное решение. И несмотря на это, думаю, стоит сказать, что на большинство людей ощущение собственной вины оказывает негативное психологическое влияние. И как мы увидим, намного проще винить себя за разочарования в мире, где мы свободны выбирать, чем в мире, где количество вариантов ограниченно.

СЕЙЧАС СРЕДНИЙ КЛАСС КОНТРОЛИРУЕТ СОБСТВЕННУЮ ЖИЗНЬ и распоряжается автономией, невообразимой в более ранние времена. Миллионы могут жить той жизнью, которую сами выбрали, практически без ограничений – материальных, экономических или культурных. Они сами – а не родители – выбирают, когда и на ком жениться, если вообще жениться. Они – а не религиозные лидеры – решают, как одеваться. И они – а не правительство – решают, что смотреть по телевизору или читать в газетах. Подобная степень независимости в сочетании с теорией, предполагающей связь между депрессией и беспомощностью, значит, что клиническая депрессия должна встречаться все реже.

Но вместо этого мы видим, что количество случаев депрессии растет так быстро, что Мартин Селигман назвал это эпидемией. Приблизительно у 7 % взрослых в Америке наблюдается серьезный эпизод депрессии в год. И более того, кажется, что теперь она проявляется у все более молодых людей. По текущим оценкам, целых 5 % американцев сталкиваются с эпизодами клинической депрессии в возрасте до 14 лет. Это в два раза больше, чем у предыдущего поколения.

Количество случаев самого крайнего проявления депрессии – самоубийств – также растет и случается все раньше. Среди учеников старшей школы и студентов США суицид – вторая по частоте причина смерти (после несчастных случаев). За последние 50 лет количество самоубийств среди студентов-американцев выросло больше чем в два раза. Во всем развитом мире растет статистика суицидов среди подростков и молодежи. Согласно исследованию ЮНИСЕФ, где сравнивалось количество самоубийств в 1970-х, 1980-х и 1990-х годах, обнаружилось: статистика выросла в три раза во Франции, более чем в два раза в Норвегии, в два раза в Австралии и на 50 % (и даже больше) в Канаде, Англии и США. Только в Японии и в стране, которая тогда была Западной Германией, количество суицидов среди подростков уменьшилось.

Что же могло стать причиной такого повального несчастья в эпоху личных свобод и контроля?

ВО-ПЕРВЫХ, ПОЛАГАЮ, ВМЕСТЕ С РОСТОМ КОЛИЧЕСТВА КОНТРОЛЯ на протяжении всех этих лет росли и ожидания по этому поводу. Чем в большей степени мы способны распоряжаться собственной жизнью, тем большего от себя ждем. Мы должны найти достаточно полезное и интересное образование; захватывающую, высокооплачиваемую и социально уважаемую работу; сексуально, интеллектуально и эмоционально привлекательного партнера, который в то же время был бы любимым и верным. Наши дети должны быть красивыми, умными, добрыми, послушными, но в то же время независимыми. А все, приобретаемое нами, просто обязано быть лучшим. Имея такую возможность выбирать, мы не можем остановиться на «достаточно хороших» вещах. Отношение к свободе выбора, а также количество доступных возможностей, предлагаемых современной жизнью, как я полагаю, внесло свой вклад в становление нереалистичных ожиданий.

В прошлой главе мы видели, что уровень удовольствия, которое мы получаем от некоторого опыта, связан с ожиданиями, как и с качеством собственно опыта. Люди на диете оценивают потерю веса относительно своих ожиданий о похудении. Очень приятно обнаружить, что вы сбросили 4 кг, если хотели сбросить 2 кг, но не в случае, когда собирались похудеть на 7 кг. Студенты относятся к оценкам в зависимости от ожиданий. Приятно получить «хорошо», если надеялись на «удовлетворительно», а не рассчитывали получить «отлично».

Если я прав в своей оценке ожиданий, которые современные люди возлагают на свои жизни, почти любой опыт окажется разочаровывающим – а значит, будет казаться провалом. Провалом, который мы могли бы предотвратить, сделав правильный выбор.

Сравните эту ситуацию с положением дел в обществе, где браки заключаются по договоренности и люди не могут контролировать, на ком женятся. Или общества, где возможность выбирать образование ограниченна, так что люди не могут решать, чему учиться. С точки зрения психологии в подобных обществах, где вы не можете контролировать свою жизнь, вы и не ожидаете от контроля ничего особенного. И в связи с этим, как я полагаю, отсутствие контроля не приводит к ощущению беспомощности и депрессии.