Барри Шварц – Парадокс выбора. Как принимать решения, о которых мы не будем жалеть (страница 39)
ВМЕСТЕ С ПОСТОЯННЫМ РОСТОМ ОЖИДАНИЙ В АМЕРИКАНСКОЙ культуре все больше развивался индивидуализм, возможно, как побочный эффект желания максимально контролировать собственную жизнь. Быть менее независимым, привязать себя к семье, друзьям и обществу – в некотором роде значит ограничить себя нуждами семьи, друзей и общества. Если привязанности к окружающим серьезны, мы не можем делать все, что вздумается. По моему мнению, одна из самых сложных проблем, с которой сталкиваются юные новобрачные, – это когда супруги решают, где заканчивается их независимость и начинается ответственность за брачные клятвы.
Наша любовь к независимости не только значит, что мы ждем от всех вещей идеала, но и что мы стремимся сами делать все идеально. Когда не удается (что происходит неизбежно), культура индивидуализма заставляет искать причину в себе, а не в универсальных факторах. В нашей культуре установлен определенный, официально приемлемый стиль объяснений, и ожидается, что человек будет обвинять себя в собственных неудачах. А подобные объяснения приводят нас к депрессии, если с нами происходит что-либо негативное.
Как следствие, современная тенденция придавать особую важность личной независимости и контролю может служить своего рода противоядием для вакцины от депрессии: принадлежность и глубокая приверженность социальным группам и институтам (семьям, гражданским ассоциациям, религиозным учреждениям и так далее). Между независимостью, стремлением определить свое «я» и осознанным участием в жизни социальных групп возникает трение. Чтобы вкладываться в социальную жизнь в полной мере, необходимо в некоторой степени ограничивать себя. Таким образом, чем больше фокусируемся на себе, тем слабее становятся наши связи с окружающими. Политолог Роберт Патнэм в своей книге
В этом контексте кажется релевантным, что в исследовании, проведенном 30 лет назад, количество заболеваний депрессией в общине амишей округа Ланкастер, штат Пенсильвания, было на 20 % ниже, чем в целом по стране. Амиши – традиционное сообщество с тесными социальными связями, в котором не так много возможностей выбирать. В меньшей ли степени члены общин амишей контролируют свою жизнь? Несомненно. Контролируют ли они жизнь меньше, чем остальные из нас, если сравнивать степень контроля с собственными ожиданиями? Не думаю. Насколько они страдают от ограничений, которые накладывает на них участие в сообществе и связанная с этим ответственность? Подозреваю, не так сильно. Если рассматривать вопрос «изнутри» сообщества, где мнение по поводу независимости и возможности контролировать собственную жизнь сильно отличается от мнений, широко распространенных в США, можно сказать, что для амиша участие в жизни сообщества не несет в себе особенных жертв. Для него то давление, которое многие могут ощущать при мыслях о подобных обязательствах перед общиной, кажется естественным порядком вещей. Но американское общество превозносит независимость и контроль, таким образом поднимая ожидания по их поводу все выше, и из-за этого участие в делах общества кажется намного более затратным, чем могло бы.
Искажения, рождаемые на почве стремления к контролю, независимости и совершенству, наиболее очевидны в одержимости внешним видом. Эти доказательства тем более убедительны, что большинство из нас мало что может поделать с формой тела и весом. Сочетание генетической предрасположенности и раннего опыта играет ключевую роль в том, как мы будем выглядеть повзрослев, и практически все диеты приводят лишь к краткосрочным результатам. Однако эти факты противоречат тому, что ежедневно навязывает культура. Медиа и давление общества постоянно говорят, что полнота – это вопрос выбора, контроля, нашей ответственности; мы должны стремиться выглядеть идеально, а если выглядим не так – винить мы можем лишь себя. Культура диктует, что будь у нас больше силы воли и самоконтроля, мы бы смогли соблюдать режим питания и тренировок – и тогда все бы выглядели как кинозвезды. Тот факт, что в год американцы покупают более 50 млн книг о диетах и тратят на них более $50 млрд, позволяет предположить, что большинство согласны – их внешний вид зависит от них самих.
Возможность выбирать среди огромного количества вариантов – это психологическая нагрузка, особенно когда в придачу идет стремление получать лучшее во всех сферах жизни.
Иллюзия того, что каждый способен иметь тело, которое он или она хочет, особенно болезненно влияет на женщин, и в особенности в обществах, подобно нашему, где «идеальным» считается худоба. В странах, где существует культ худобы для женщин (например, Швеция, Великобритания, Чехия или среди белого населения Америки), уровень расстройств пищевого поведения, таких как булимия и нервная анорексия, намного выше. И еще более значимым является тот факт, что в культурах, где существует подобный культ, уровень депрессии у женщин в два раза выше, чем у мужчин. В культурах, где идеал красоты более разумен, частота депрессии не зависит от пола человека.
Предположительная связь между худобой и депрессией следующая: вес тела – это то, что люди должны контролировать, а выглядеть идеально значит быть худым. Когда человеку не удается стать таковым, люди не только страдают при виде своего отражения в зеркале, но и сталкиваются с необходимостью признать, что не выглядят идеально по «своей вине».
НЕДОСЯГАЕМЫЕ ОЖИДАНИЯ ВКУПЕ С ТЕНДЕНЦИЕЙ БРАТЬ НА СЕБЯ ответственность за удачу – ужасное сочетание. И как вы уже догадываетесь, особенно остро данная проблема стоит для максимизаторов. Так же как и с упущенными возможностями, сожалениями, адаптацией и социальным сравнением, от ожиданий и чувства собственной вины максимизаторы страдают больше. Они больше усилий вкладывают в принятие решений и большего ожидают от результатов, в связи с чем разочаровываются сильнее.
Согласно исследованию, которое я провел с коллегами, максимизаторы больше склонны к депрессии, и это неудивительно. Группа за группой людей разного возраста, пола, уровня образования, места жительства, расы, социального положения и экономического статуса подтвердили наши предположения о корреляции между максимизацией и депрессией. Среди людей, набравших максимальное количество баллов по шкале максимизации, больше всего показателей депрессии на грани с проявлениями клинической депрессии. То же соотношение мы видим между максимизацией и депрессией, когда речь идет о подростках. Груз высоких ожиданий и личной ответственности в случаях, когда оправдать эти ожидания не получается, давит при принятии решений об образовании, работе и браке так же, как влияет на выбор кафе, в которое мы идем пообедать. И даже самые банальные решения связаны с тем же.
Если никак не избежать разочарования, если практически каждый совершенный выбор приводит к разочарованию и краху надежд и если вы постоянно берете ответственность за это на себя, даже банальные вещи начинают давить сильнее и сильнее, а мысль, будто вы ни с чем не справляетесь, опустошает.
ПАРАДОКСАЛЬНО, НО ДАЖЕ ВО ВРЕМЕНА, КОГДА ЗАВЫШЕННЫЕ ожидания и стремление к контролю вносят вклад в эпидемию депрессии, те, кто ощущает собственный контроль над происходящим, все равно находятся в лучшем психологическом состоянии, чем те, кто не контролирует окружение.
Чтобы понять эту закономерность, необходимо очертить границу между тем, что хорошо для отдельных людей, и тем, что положительно сказывается на обществе в целом, а именно между
При этом Эккерсли указывает, что те же ценности позволяют некоторым людям в рамках тех же культур добиться невероятного успеха. Проблема в том, что на национальном (или «экологическом») уровне у тех же ценностей начинают проявляться негативные эффекты.
Проблему может усугублять явление, которое Роберт Лэйн назвал «гедонистическим запаздыванием». Лэйн говорит, что в любой культуре существует «тенденция особенно ценить те качества, которые помогали ей выделяться среди других, даже после того, как они теряют гедонистическую пользу». Он пишет, что это «объясняет множество проблем, влияющих на современные демократические государства». Гедонистическое запаздывание вместе с психологическими преимуществами и экологическими издержками принятой в культуре ценности независимости и контроля усложняют обществу путь к процветанию.
Очевидно, что переход возможности выбирать от блага до тяжкого бремени – непростой феномен. Скорее это результат сложных взаимодействий между рядом психологических процессов, которые пронизывают нашу культуру, включая рост ожиданий, осознание упущенных возможностей, неприятие компромиссов, адаптацию, сожаления, чувство собственной вины, склонность к социальным сравнениям и максимизации.