Барбара Морриган – Неспящие (страница 61)

– С ума сойти… Видела? – задыхаясь, прошептала Ривер.

– Ты молодец, – расплылась в улыбке Соль. – Боги, какая же ты молодец!

– Погоди, я могу ещё! Я знаю, что могу!

Несмотря на слабость, Ривер бросилась обратно к стакану. Ей пришлось опереться локтями на стол, чтобы не потерять равновесие, но желание с головой окунуться в новые способности было сильнее любого недомогания.

– Отдохни немного, – со знанием дела посоветовала Соль. – Это требует много сил. Очень.

– Ещё чуть-чуть, – по-детски попросила разрешения Ривер и снова прикоснулась к стакану. Белые вены пронизывали воду внутри, превращаясь в ледяные кристаллики одна за другой.

Соль не могла не заметить, как изменилась Ривер в последнее время: она стала такой живой, яркой, счастливой. Она порхала по залу «Ветра и тростника», удивляя гостей своей приветливостью и заставляя белые косички метаться из стороны в сторону, едва поспевая за хозяйкой. Она смеялась так заливисто, что невозможно было не подхватить её радость, ела за двоих и даже танцевала, когда музыканты в вечер квинтия играли особенно задорно. Как мало понадобилось времени, чтобы превратить уставшую, затравленную неспящую в молодую прекрасную девушку, не знающую горя и искренне влюблённую в жизнь! Может, в её глазах и клубилась тьма, но её сердце излучало свет, и он согревал всё вокруг своим нежным теплом.

– Что здесь происходит? – вдруг донёсся голос со стороны двери.

Девушки обернулись, уверенные, что всё это время были одни. На пороге кухни стояла ошарашенная Ари. Её обыкновенно безэмоциональное лицо исказило недоверие. Племянница кабатчика оперлась на дверной косяк и выжидающе посмотрела на подруг. Отступать было некуда.

Глава 29

Искра

Ты можешь остаться без гроша в кармане и без крыши над головой, ты можешь потерять всё, что имел…

Но есть одна вещь, которую у тебя никто и никогда не посмеет отнять.

– Поверить не могу! – Фебус то опускался в кресло, то вскакивал с места, неуклюже хромая от стены к стене. – Как ты могла?

Ари сидела на ящике из-под овощей, закинув ногу на ногу, и с наслаждением наблюдала за происходящим. Ей нравилось выступать в качестве блюстителя порядка в «Ветре и тростнике», особенно учитывая то, что её дядя и порядок – вещи максимально несовместимые. Притащив попавшихся девчонок на суд Фебуса, она радовалась чувству выполненного долга. О природе фокусов, которые ей довелось застать, Ари было неизвестно, но теперь ни одна тайна не укроется от неё. В следующий раз они трижды подумают, прежде чем мутить воду в стенах её родного кабака.

Ривер сидела, потупив взгляд, в то время как Соль не сводила пронзительных чёрных глаз с Фебуса. Казалось, ей ничуть не было стыдно за содеянное – она без труда призналась и в том, что «позаимствовала» настойку кабатчика, и в том, что уже много дней не принимает лекарства. И даже историю о новых умениях Ривер Соль особенно не скрывала. Осознать такое было нелегко – всё это казалось странной сказкой, и Ари ни за что бы не поверила в болтовню взбалмошной неспящей, если бы своими глазами не увидела, как её подопечная заставила воду в стакане замёрзнуть одним лишь прикосновением.

– Соль, я хотел помочь тебе, а ты решила у меня воровать? – восклицал Фебус. Старик старался быть строгим, но ему это не слишком-то удавалось: даже сейчас он походил скорее на обиженного ребёнка, чем на сурового родителя.

– Я с радостью вам всё возмещу, как только отсюда выберусь, – парировала Соль.

– Боги, опять двадцать пять, – покачала головой Ари. – Вроде такая маленькая, а доходит как до верхушки Костяной Горы. Не выберешься ты отсюда.

– Тебе почём знать?

– И как же ты собралась это сделать? Уговоришь Снежинку заморозить всех здешних Сов?

Теперь прозвище, которым Ари когда-то наделила Ривер, стало казаться особенно подходящим.

– Ты ничего обо мне не знаешь, – прошипела Соль. – И если ты и дальше хочешь сидеть поджав хвост, это не значит, что другие тоже. На острове достаточно людей, и поверь…

– Спокойно, девочки. – Фебус вклинился между ними, физически ощущая напряжение в воздухе. – Давайте выдохнем и всё спокойно обсудим.

– Было бы что обсуждать, – фыркнула Ари.

– Так, значит, это правда? То, что видела Ари на кухне?

– Правда, – оживилась Ривер. – Соль показала мне, что бывает по-другому! Эйра Фебус, я даже не знала, что могу совершить такое!

– И вы утверждаете, что всё это из-за того, что ты начала спать?

– Именно, – ответила Соль. – В каждом из нас таится огромная сила. И мы не заслуживаем участи сидеть в этой тюрьме как загнанные звери.

Фебус растерянно почесал в затылке. Он выглядел растерянным, но в его голосе проскальзывали нотки заинтересованности, и Соль не могла этого не замечать.

– А как же иначе, милая? Не предлагаешь же ты, да простят меня боги, и правда заморозить всех стражей?

– А Ривер и не сможет. На это уйдут годы тренировок. Но мы должны хотя бы открыть людям глаза! Показать, чего они лишены здесь.

– Идея, конечно, интересная… – нахмурился Фебус.

– Интересная? Дядя, ты выжил из ума? – возмутилась Ари. – Если салии узнают, что кто-то не принимает лекарства, его отправят в храм!

– Твоя правда, дорогая… Но что, если они не узнают?

Ари шумно втянула носом воздух. Она быстро выставила на поднос несколько бутылок глубинника и решительным шагом направилась к выходу в главный зал.

– Я в этом не участвую, ясно вам?

– Невелика потеря, – пожала плечами Соль, когда Ари скрылась за дверью.

– Думаешь, я тоже смог бы… стать таким? – нерешительно спросил кабатчик, теребя в руках расписной подол кафтана.

– Каждый эгер может.

– Боюсь, не подкачало бы моё здоровье… Голова уже не та, знаешь ли. Да и тело от неё не отстаёт. Слишком долго эта холера меня грызла.

Соль понимающе кивнула. Фебус и правда был не в лучшей форме. Кто знает – даже если его желудок выдержит ежедневные пируэты, сможет ли кабатчик сохранить ясность ума и не повторить участь старого Виргиля, который спит уже десять лет? Соль не была уверена, могут ли они так рисковать.

– Но есть у меня один товарищ, – вдруг прищурился Фебус. – Тот ещё авантюрист… Ему это наверняка будет интересно.

Другом Фебуса оказался мужчина по имени Конор. Отыскать его было несложно – он работал плотником, а любой свободный от работы миг просиживал в «Ветре и тростнике». Конор был известен как местный заводила: он всегда громко разговаривал, много ел и ещё больше пил, громогласно хохотал и ужасно любил петь после пары кружек глубинника. Фебуса он любил как члена собственной семьи: только он с невероятной стойкостью и искренней заинтересованностью мог слушать истории Конора до самого утра. Кабатчик же встречал его тёплым обедом и кружкой горячительного, когда тот ввязывался в очередные неприятности и получал взбучку от Сов за беспорядки на улицах. Но, несмотря на балагурство, Конор был человеком работящим и талантливым: в трезвом состоянии он пользовался у горожан большим уважением. Искусность резьбы, что он мог выполнить на раме зеркала за каких-то пару дней, дала бы фору любому столичному мастеру, а мебель его авторства можно было встретить едва ли не в каждом доме, начиная от маленькой хижины рыбака и заканчивая кельями в храме. Любовь Конора была взаимна, Фебус всегда был ему рад. И совсем не потому, что тот ежедневно оставлял в его кармане пригоршню монет. Кабатчик искренне считал его другом, готов был в случае чего подставить плечо и знал, что Конор сделает для него то же самое. Поэтому, когда Фебус предложил плотнику попытать удачу в открытии новых граней самого себя, тот согласился ещё до того, как узнал подробности. Да и они его не отпугнули: хоть Конор поначалу и подумал, что Фебус решил над ним подшутить, после встречи с Соль всё окончательно встало на свои места.

Для неспящей это был драгоценный шанс заиметь на своей стороне ещё одного союзника, для Фебуса – возможность воочию наблюдать настоящее чудо, ну а для Конора – очередное приключение, что развеет тоску устоявшейся островной жизни среди древесной стружки и унылых лиц. В качестве «маяка» плотник выбрал деревянную лошадку, а «студенческую» настойку принял с таким энтузиазмом, что Фебус даже забеспокоился. Тем не менее первая ночь Конора прошла успешно, и он, поспавший впервые за десять лет, преисполнился душевным подъёмом, какого Фебус не видел даже в самые разгульные их вечера в «Ветре и тростнике». Теперь Конор приходил в кабак не только хорошо провести время, но и за бутылкой-другой «студенческой», а также за наставлениями Соль. Она терпеливо и строго давала ему напутствия, и тот внимательно слушал, хоть и не всегда понимал её. Казалось, Конору просто нравилось спать, и возвышенные материи его не очень-то интересовали. Однако в день, когда он впервые заставил ложку, лежавшую на другом конце стола, оказаться у него в руке, его взгляд на вещи переменился. Соль была рада, что Конор наконец раскрыл своё естество, а потому её совсем не напугала женщина, одним утром появившаяся на пороге «Ветра и тростника» и попросившая «тот напиток, что помогает спать и делает сильным». Появление новых желающих поспать было лишь вопросом времени, хоть Фебус и хотел верить в обратное. Конор не стал отпираться и признался, что обмолвился парой слов о произошедшем своим особенно близким друзьям, так как не в силах молчать о чудесах, что творятся за стеной, пока они прожигают жизнь, не мысля её без морока, мрак его разбери. Так, день за днём, на пороге «Ветра и тростника» появлялись всё новые люди, насторожённо интересующиеся загадочным напитком, о котором случайно услышали, покупая хлеб на рыночной площади.