Барбара Морриган – Неспящие (страница 63)

– Кого? – не поняла Соль, нарезая морковь. Получалось это у неё из рук вон плохо, её вообще старались лишний раз не пускать на кухню.

– Шёпот, – ответила Ари, немного погодя. – Много голосов… Разве не это ты видишь во сне?

– Нет, – покачала головой неспящая. – Каждый видит своё. Ты что-то слышишь?

– Не бери в голову… Наверное, почудилось.

– Ари, это важно. Ты должна прислушиваться к себе, если и правда хочешь научиться…

– Приведи мне эту дрянь! Или пожалеешь! – донёсся из зала оглушительный вопль, и девушки замерли.

– А вот это уже точно не почудилось, – нахмурилась Ари.

Выскочив из кухни, они с Соль стали свидетелями следующей картины: вечерний кабак, полный посетителей, затих, предчувствуя надвигающуюся бурю. В центре зала стоял Фебус, а рядом – Малия, одна из неспящих, которых Соль удалось пробудить накануне. Обыкновенно тихая и кроткая, сейчас она рвала и метала. Её большие чёрные глаза были наполнены слезами, а голос срывался, осыпая кабатчика оскорблениями. Завидев Соль, Малия бросилась к ней и вцепилась в её рукав:

– Всё из-за тебя! Ты во всём виновата!

– Малия, перестань, прошу тебя, – заискивающе обратился к ней Фебус, пытаясь успокоить разбушевавшуюся эгерку. – Давай поговорим…

– Ты уже договорился, Фебус! Его забрали из-за вас, и вы ответите! Все вы!

– Да что, мрак вас разбери, случилось? – Соль попыталась освободиться из захвата, но худые цепкие пальцы лишь сильнее впились ей в руку, словно когти дикой птицы.

– Моего Галия забрали! Он не проснулся из-за тебя и твоих дурацких советов!

– Галия? – ошарашенно переспросила Соль.

– А ты уже и имя его не помнишь! Ну конечно, кто бы сомневался! Пудришь мозги десяткам людей, и тебе плевать на то, что с ними будет!

Соль помнила Галия. Они с сестрой были не слишком-то похожи: она – худая и молчаливая, он – дородный, вечно улыбающийся, с лёгким юношеским пушком над верхней губой. Брат Малии был портным, любил кошек и видел во сне корабли. Он мечтал стать моряком, если когда-нибудь выберется с острова. Соль так и не узнала, какой была его особенность, – Галий совсем недавно начал обучение и только-только пережил свою первую ночь без микстуры.

– Прекрати этот цирк и объясни, что случилось, – вмешалась Ари, смерив Малию строгим взглядом.

– А что непонятного? – осела Малия. Её голос стал тише и сдержаннее. – Он не проснулся сегодня. Совы были у нас на пороге уже в полдень. Теперь он там, в храме. Боги, что же с ним будет…

– Как и всех – накачают аурой, а там – либо проснётся, либо коньки отбросит, – констатировала Ари. Заметив, что дядя Фебус смотрит на неё с укором, она смутилась, поняв, что Малия, видимо, хотела услышать совсем не это.

– Я немедленно иду за Совами, – отчеканила неспящая. – Пора прикрыть вашу лавочку, пока кто-то ещё не поплатился за это жизнью.

– Послушай, Малия, не стоит торопиться с выводами, – вмешался кабатчик. – Это был несчастный случай, но это не значит…

– Мне плевать, Фебус, – отрезала она. – Это не вернёт мне брата.

Малия уже собралась уходить, когда кабатчик схватил её за руку в надежде урезонить. Молниеносным движением Малия обернулась и коснулась ладонью его груди. Фебус ахнул, оторвавшись от земли, и с силой влетел в противоположную стену, рухнув на пол со сдавленным стоном. Кто-то из присутствующих вскочил с места, другие, наоборот, предпочли забиться в угол, но никто так и не решился приблизиться к разъярённой Малии, стоящей в центре зала. Её грудь вздымалась, полнясь истерическими всхлипами, а руки дрожали. Ари бросилась к дяде, в то время как Соль сделала несколько решительных шагов вперёд, встретившись с Малией взглядами.

– А как ты собираешься объяснить Совам это? – спросила она. Малия не отвечала, тяжело дыша и глотая слёзы. – Ты ведь одна из нас. Они расправятся с нами всеми. Закроют в храме навечно или бросят в тюрьму. А может… – Соль подошла ещё ближе, и Малии пришлось сделать шаг назад, – может, вообще избавятся от нас. Так ведь проще…

– Не смей мне угрожать, – всхлипнула Малия, прожигая Соль взглядом, полным ужаса и ненависти. – Ты делаешь ужасные вещи.

– Я пытаюсь помочь, – твёрдо возразила Соль. – И ты это знаешь. Ты была здесь и верила мне. А теперь, – она кивнула в сторону Фебуса, лежащего на коленях у племянницы и стонущего от боли, – ты способна на это. Ты стала такой, потому что я рассказала тебе как. Мне жаль, что Галий не справился, но я не могла знать. Я сделала всё, что было в моих силах, для него. Рассказывай кому угодно, хоть самой императрице, мне плевать. От этого никому не станет лучше, а ты всех нас утянешь на дно. А жертва твоего брата будет напрасной.

Малия занесла худую ладонь в воздухе, но что-то остановило её. Несостоявшаяся пощёчина застыла, словно звёздный бражник в кусочке слюды, приковав к Малии взгляды посетителей «Ветра и тростника». Малия мотнула головой, заставив волосы, собранные в тугой пучок, растрепаться, и направилась к дверям. Её шаги звучали оглушительно в повисшей тишине, сливаясь с негромким шёпотом зевак. Среди них вполне могли быть и те, кто ничего не знал о происходящем, но Соль действительно было наплевать. Она с трудом сумела различить тихий всхлип прежде, чем покатые плечи эгерки скрылись за резными дверями кабака. Не медля ни секунды, Соль рванулась к Фебусу. Старик приподнялся на локте, но его лицо тут же исказила боль. Ари держала его под руку в то время, как Соль поддержала с другой стороны. Они помогли кабатчику подняться, осторожно усадив на диван.

– Дядя, как ты? – взволнованно пробормотала Ари, салфеткой утирая пот с его морщинистого лба.

– Жить буду, милая, – слабо улыбнулся Фебус. – Ты уж не беспокойся так, Малия та ещё штучка, я всегда знал. Знойная женщина…

– Боги, эйра Фебус, вы опять за своё, – неловко рассмеялась Соль. Приятно было видеть, что даже в таком состоянии кабатчик не терял присутствия духа. – Вот так больно?

Она осторожно ощупала его рёбра, и, как бы Фебусу ни хотелось изображать стойкость, он не смог сдержать стона.

– Может быть и перелом, – отчаянно вздохнула Соль. – Надо бы врачу показать.

– И что скажем? – перешла на шёпот Ари. – Что его Малия так отделала?

– А что, вполне себе кабацкая драка. Можно без имён. И без подробностей.

– Я и сам справлюсь! – попытался храбриться Фебус, но девушки его не слушали.

– Попроси мужиков в зале, пусть помогут до госпиталя довести, а я тут пока приберусь, – скомандовала Соль и нырнула в кладовку, где, по обыкновению, прятались вёдра и швабры.

Среди гостей быстро нашлась пара добровольцев, и вскоре они стройным шагом направлялись к храму, за которым раскинулось крыло госпиталя, светящееся витражными окнами в вечерних сумерках.

– Эй! – Ари окликнула Соль прежде, чем нагнать уходящую процессию. – Как думаешь, она и правда нас сдаст?

– Нет, – уверенно ответила Соль.

– Откуда тебе знать?

– Просто знаю, и всё.

– Всё-то ты знаешь, – закатила глаза Ари и отправилась вслед за дядей, чтобы убедиться, что с ним всё будет в порядке.

Соль приняла несколько заказов от тех посетителей, кого потасовка не отпугнула, а только позабавила. Вскоре, по обыкновению, прибыли музыканты, и «Ветер и тростник» заполнили фальшивые, но задорные мелодии расстроенной кифары и тимпана. О случившемся напоминали лишь щепки и опрокинутая кружка глубинника в том месте, где Фебус потерпел поражение в неравном бою со стеной. Соль быстро справилась с уборкой, и вскоре вечер вернулся в привычное русло.

Неспящая продолжала обслуживать гостей и улыбаться им в знакомой кабацкой суете, но в голове было пусто. Душу будто вытянули, оставив одну лишь оболочку, напоминающую человека. То и дело перед глазами всплывало лицо Галия: ещё по-юношески округлое, всегда весёлое, с большими глазами, которые – формой и размером – единственные выдавали его родство с неразговорчивой сестрой. Подав компании смеющихся женщин тарелку горячего хлеба и сыра, Соль вернулась в подсобку. Она опустилась на пол и устремила взгляд на золотистый свет ауры в лампе на стене. Она сама не заметила, как слёзы покатились по щекам. Соль казалось, что она всё делает правильно: столько лет ей удавалось жить, победив свой недуг, столько надежд на будущее теплилось в её сердце… Так сильно грела её идея о том, что теперь, хоть боги и закинули её на этот проклятый остров, она сможет не только обрести свободу, но и показать новый мир другим страждущим. Соль готова была бороться с непринятием, с сопротивлением, да хоть бы с самими Совами… Но не была готова к тому, что злодеем в этой сказке окажется она. Бедный Галий, сколько ему было? Двадцать? Молодой мужчина, увлечённый своим делом, ведомый глупой, но такой красивой мечтой… Соль вспомнила, как он любил петь вместе с Конором и другими мужиками, собирающимися вечером квинтия за кружкой глубинника. Как он робко делился своими воздыханиями по дочери пекаря. Неужели он и правда никогда больше не проснётся? И всё это из-за неё?

В ту ночь Соль долго не могла заснуть. Обычно возня соседок по комнате не беспокоила её: эгеры, часами ворочающиеся в липком плену поверхностной дрёмы, давно уже стали привычной картиной. Но теперь каждый шорох заставлял Соль вздрагивать. Ривер мирно спала в своей постели напротив, сжимая в руке медальон брата. История с Галием шокировала её, но ей неведомо было то чувство вины, что каменным грузом обрушилось на Соль, не давая сделать вдох. Ни для кого иного это не было личной трагедией, кроме, пожалуй, Малии, сошедшей с ума от горя.