BANIFED BANIFED – Я тенью твоею присутствую (страница 26)

- Давайте, я не буду против.

- Повтори тоже самое, только без те!

- Давай, я не против, - сказала она и вновь коротко хихикнула. – С вами не скучно.

- Здрасте, с вами тоже! – делая ударение на втором слове, сказал он. – Вообще-то, я долго обычно выкаю, но с тобой, мне кажется, этого не будет. Долго тебе нужно тут сидеть?

- Ну, если не будете... будешь мешать, то, может, за минут двадцать управлюсь.

- Ого! Да что за работа такая? И почему до пяти не сделала? – поинтересовался Николай.

- Как часто бывает, у нас по пятницам в горкоме заседание, вернулась, а Шилейкису нужно обязательно оформить эти бумаги, чтобы в понедельник бухгалтерия могла перевести деньги.

- Ясно, хорошо, замолкаю. Может, есть какие книжки интересные посмотреть?

- Справочники предприятий вот есть, а другого ничего не могу предложить, к сожалению.

- Хорошо, давайте справочник, ой... дай, - поправил он сам себя.

- А вон, около стола Шилейкиса на полке, выбирай, что понравится.

- О, да тут и брошюрки есть! Хорошо-хорошо, ты не отвлекайся, работай, я сам тут разберусь.

Николай неспешно перебрал, что привлекло его внимание. Взяв несколько информационных брошюр, он сел за соседний стол и стал их рассматривать. Но большей частью он рассматривал не брошюры, а её. А она, энергично заполняла какие-то бланки, делая периодически пометки в толстой тетради, но иногда бросала короткие взгляды в его сторону и, встречаясь с его взглядом, мило улыбалась. При этом было заметно, что лицо её слегка покрывалось румянцем.

- Что? – спросил Николай в один такой момент, когда она задержала на нём взгляд.

- Не смотри так, ты мешаешь мне работать, - смущённо заметила она.

- Я ничего не делаю, я просто контролирую, сколько ещё тех бумаг осталось, - стараясь обернуть в шутку своё любование ею, сказал он. - Не под стол же мне лезть!

- Уже немного осталось, смотрите картинки в книжках.

- А я только и делаю, смотрите-смотрите, - передразнил он её. – Всё, обещаю больше не мешать...

Она вскоре завершила работу, и они вместе вышли из дверей завода. По тому, как она вела себя, Николай понял, что она чувствует себя не очень уютно от того, что они идут вдвоём у родных стен завода, где любой встречный в той или иной мере может оказаться знакомым. Он её так прямо и спросил:

- Аудра, а ты что, боишься, что нас увидят?

- Да, боюсь, - призналась она. – Я тебе уже говорила, какие здесь люди. Скажут то, чего и вовсе не было. Вон о Николае Ткаченко что говорят, знаешь?

- Ничего конкретного не знаю, и о том ни с кем не говорю. Ну что от того, что вот мы сейчас будем о том болтать? Что изменится? Понимаешь, если там настоящие чувства, то будет так, как они между собой решат, а не так, как мы тут скажем. Вижу, что Тамара приходит иногда с опухшими от слёз глазами и что? Можно, конечно, посочувствовать и даже как-то поддержать. Допускаю, что у неё сейчас такое состояние, что она не понимает, что происходит и почему происходит, и ей требуются поддержка и сочувствие, которого не хватает, а может, всё совсем не так. Разве мы можем знать истину? Знаешь, Аудра, любовь — это особое состояние души, и она приходит не просто так и не к каждому. Мне порой кажется, что любовь посылается человеку откуда-то сверху. Вот почему мы на одних обращаем внимание, а на других нет? Ты можешь ответить на этот вопрос?

- Ну, одни нам нравятся, другие нет, поэтому на одних обращаем внимание, на других нет.

- Ты сказала: нравятся. А что ты под этим подразумеваешь? Внешность?

- Не только. Как одет человек, какие он вызывает эмоции, чувства, как себя ведёт, как говорит. – Она приостановилась. – Николай, давайте сегодня пойдём в парк, я так давно там не была.

- В парк? – он, также замедляя шаг, вопросительно посмотрел на нее. - А где он находится?

- Что, ни разу не гуляли по парку? Это тот, что в центре, и там ещё недалеко озеро есть.

- У озера был, там ещё мостик на остров есть. Если, конечно, речь идёт о том, о котором я думаю.

- Да, правильно. Тогда после кольца не сворачиваем, идём прямо. Покажу и парк, и озеро. – Аудра приободрилась и уже не выглядела так скованно, как у дверей завода. – Так на чём мы остановились? А чем нравится человек. Я ответила на твой вопрос?

- Ну, если, в общем, говорить, то да. Только я имел в виду чуть другую ситуацию, а именно, что заставляет обращать внимание на человека, если видишь его впервые в жизни?

- Ну, не знаю. Всё тоже. Ну, может, ещё обращаешь внимание на возраст. А что ещё? – теперь она смотрела на него вопросительно.

- Ещё, какого пола человек, мужчина или женщина, - добавил он. – Но, кажется, ты не уловила или не поняла моего вопроса. Смотри: что заставляет обращать внимание. Понимаешь? Заставляет обращать.

- А-а-а, ты в смысле, что, например, меня заставляет обращать внимания на человека. Так я понимаю?

- Да, теперь так, верно. Так что? – Николай смотрел за её реакцией и ждал ответа. Но она призадумалась и ничего не говорила.

- Ну и вопрос, даже не знаю, как на него можно ответить. Может, любопытство, интерес, - произнесла она, но так неуверенно, что напомнила собой школьника у доски, не знающего точного ответа.

- И что? Ты как увидишь человека, так у тебя сразу к нему любопытство и интерес возникают? – спросил Николай и засмеялся.

- Ну, тогда не мучайте, - смущенно сказала она, - скажите, почему же мы обращаем на одних внимание, а на других нет?

- Это непростой вопрос, и на него нет однозначного ответа. Поэтому и говорю только то, что я думаю, это происходит потому, что это приходит сверху. Вот, чтобы ты поняла, о чём я говорю, я приведу пример, от которого ты не сможешь отмахнуться и не сможешь усомниться. Но сначала ответь мне ещё на один вопрос, он совсем простой и касается только тебя. Помнишь ли ты тот момент, когда в первый раз увидела меня? Если да, то, где, при каких обстоятельствах это было?

- Да, я хорошо помню. Когда вы начали работать, мне из отдела кадров позвонили и поставили в известность, что приехали два молодых специалиста и что нужно их поставить на комсомольский учет. А первый раз мне тебя показала Ромашка, когда я была у неё в цехе, а ты с кем-то шёл, теперь не помню, и разговаривал. Но ты меня не видел, вы прошли мимо и были так увлечены разговором, что, наверное, вообще никого не видели. Тем более, шли в отдалении.

- Любопытство и интерес не возникли? – пошутил Николай, напоминая её ранее сказанное выражение.

- Нет, - она заулыбалась, - Ромашка только сказала, что вон тот молодой специалист, который из Москвы приехал, я и рассмотреть не успела.

- Ага, значит, ты меня уже как бы знала до той встречи, между столовой и административным корпусом, поэтому и поздоровалась.

- Ой, я уже и не помню, как там было. Мы же шли опять с Ромашкой и она, по-моему, опять сказала, что смотри вон русские идут.

- Что, так и сказала, русские идут?

- Ну, да, а что?

- Ничего, просто звучит как-то странно, нетипично. – Ему действительно показалось это выражение неправильным, хотя он вспомнил, как и они аналогично говорили о студентах другой национальности: «Смотри, вон арабы чалят» или «Негры гребут». – Извини! Да, надо привыкать, я позабылся, что нахожусь в неродной среде. Просто, знаешь, я с тобой говорю, и у меня нет ощущения, что я говорю с литовкой. Ты так чисто, без всякого акцента говоришь, только иногда я улавливаю, ты немножко не так строишь предложения и применяешь в тех или иных местах не совсем нужное слово. А так оценка – отлично!

- Спасибо! Только вы… извини, ещё не привыкла..., отвлеклись, не сказали, что хотели.

- Нет, не отвлёкся. Так вот и тот пример. Мы шли с Ларисой и разговаривали. Чтоб ты знала, у меня близорукость, но очками я пользуюсь очень редко, в магазине или когда телевизор смотрю, а так стараюсь их не использовать, чтобы не привыкнуть. Когда я вас увидел, то вы мне показались сёстрами-близняшками. Одного роста, одеты одинаково, как две шахматные фигуры, волосы одного цвета, стрижки аналогичные. Но когда вы поравнялись с нами, то я почему-то обратил внимание именно на тебя. Ты можешь мне сказать почему?

- Могу, потому что я не такая красивая, как Ромашка, - произнесла она с улыбочкой на устах, а Николай не уловил, шутила она или говорила всерьёз.

- Ну, во-первых, это совсем не так; а, во-вторых, если следовать твоей логике, то я должен был бы обратить внимание на неё, раз она красивее. Ведь красота - это то, к чему человек стремится. Он и сам желает быть красивым и тянется к красоте, это естественно. Но ведь сейчас я иду и говорю не с той красавицей, а с тобой. Вот и возникает этот вопрос: откуда, почему это пришло? Что заставило обратить на тебя внимание, именно на тебя, а не на Рому? Это можно объяснить? Нет. Так я думаю. Хотя я много размышляю об этом, но не нахожу ни единого ответа, который меня бы удовлетворил, кроме одного: к этому нас кто-то приводит. Вот, тот, который нас свёл, теперь умыл руки и говорит: «А теперь, ребята, вы сами тут разбирайтесь, я своё дело сделал, свёл вас, а остальное - мне до фонаря». Ну так или примерно так. Ведь, действительно, мы могли бы познакомиться, но, как ты выразилась, любопытства и интереса могло и не возникнуть. Со сколькими по жизни приходится пересекаться, но мы почему-то только с единицами устанавливаем более тесные связи, чем со многими другими. В моей жизни несколько раз случалось, что, познакомившись с человеком, который и выглядит симпатично, и первое впечатление хорошее, и складываются доброжелательные, дружеские отношения, но потом, когда начинаешь его видеть в различных ситуациях или в большей степени узнаешь его внутренний мир, то видишь или находишь минусы, которые начинают отталкивать от него. А случалось и наоборот: человек ничем не примечателен, но, познавая его, его духовный мир, начинаешь видеть в нём совершенно другое, и человек сам становится и симпатичней, и приятней, чем это казалось прежде, в начале знакомства. А тебе не приходилось задумываться, например, почему бывает так, что человек тебе неприятен, но ведь для другого человека он может быть самым лучшим, самым красивым, самым умным, самым любимым. Вот, Шилейкис тебе не симпатичен, а его жена или его товарищ без ума от того, что он хороший муж или незаменимый друг. Так вот и возникает вопрос: где же истина? Что определяет, когда мы говорим плохой или хороший? Для себя лично нахожу ответ в том, что я считаю: каждый человек определяет для себя те качества, ту культуру человека, которые он, прежде всего, сам принимает и считает приемлемыми для себя. То есть, мне человек хорош, если он не выходит за границы понимания того, что я для себя определил и включил в эту границу. Мне важны порядочность, скромность, честность, обязательность и многие-многие другие человеческие показатели качества. Поэтому эти качества я хочу видеть в другом человеке, и если они совпадают с моими требованиями, представлениями, и я их нахожу в нём, то этот человек в моём понимании хороший. Мне кажется, что большинство людей считают точно также, и это можно считать нормой. Конечно, бывают исключения. Например, насильнику, которому плевать на мораль, я уж не говорю об убийце, маньяке. Мне лично неприятны люди, которых я называю перевертышами. Это такие, которые легко приспосабливаются под удобные для них ситуации, меняя своё мнение, свои взгляды, свои позиции. Такого человека можно сравнить с хамелеоном, который меняет свой окрас в зависимости от окружающей среды. Я понимаю, ты городская, и ты не могла наблюдать так открыто жизнь своих соседей, как это делал я, живя в деревне. В деревне жизнь протекает совершенно по-иному, там каждая семья, каждый человек виден как на ладони. Знаешь, я в детстве всех взрослых делил на хороших и на плохих. Но что удивительно, мне всегда казалось, что хорошие люди гораздо чаще сталкивались по жизни с какой-то несправедливостью, трудностями, неудачами, чем те, которых я относил к плохим. Тех, хороших, нельзя было назвать неудачниками, но выходило по жизни так, что они больше страдали, больше переживали, в большей степени испытывали нужду. А хорошими я их считал из-за того, что они не падали духом, когда их ломала жизнь, они оставались верны своей жизненной позиции в трудные времена, сохраняя чувство собственного достоинства. И несмотря на все перипетии жизни, выпадавшие на их долю, находили время и место для веселья, не глядя даже на отсутствие должного достатка. Но что больше всего я в них отмечал, так это одно из лучших качеств любого человека – доброту... – Он вдруг подумал: а интересно ли ей слушать то, о чём он говорит, поэтому, прервав свою речь, спросил: - Аудра, а ты не устала от моей болтовни?