BANIFED BANIFED – Я тенью твоею присутствую (страница 20)

- Да нет, я бы так не сказал. Кое-что помню из школьной программы. Мне лично очень нравилась история древнего Рима, греческие мифы и другие эпизоды мировой истории. Знаете, у меня была такая привычка. Перед началом учебного года, когда покупались учебники, мне было интересно их перелистать, пересмотреть, а вот учебники истории я читал как художественную книгу. Но сами уроки истории почему-то не любил. Мне трудно объяснить, но мне на них было скучно, и уроки протекали очень нудно, неинтересно. Может с учителем не повезло, но так было. А этот случай мне запомнился из-за того, что по истории древней Руси говорилось, что в то время велись постоянные войны между княжеством Московским и Речью Посполитой, которая овладела многими землями, исконно принадлежащими Руси. И этот случай рассматривался как пример народной борьбы против захватчиков, и этому уделялось большое внимание. Кто знает, как там на самом деле всё было, может, это своеобразная идеология. По крайней мере, большинство людей о этом знает. Как, например, и подвиг не из давней истории Зои Космодемьянской. Знаете о ней?

- Знаю. Её держали почти голой на морозе, а потом повесили. Да, страшное время было. Я бы всё сразу рассказала, если б меня стали пытать.

- Так нельзя говорить, Аудра. Вы не знаете, и никто не знает, как поведёт себя человек, когда затронут его личные чувства, идеалы, интересы. – Николай вновь окинул всю её пристальным взглядом с ног до головы, вспомнив недавние слова, оскорбившие его. Ему в этот момент захотелось ей показать свою неприязнь и неприемлемость того, о чём она так некрасиво, злобно сказала. Но не успел, потому что услышал от неё вопрос:

- Николай, а вы всегда поступаете в жизни по совести?

- Знаете, на это сложно ответить, - он задумался, сосредотачиваясь на её вопросе. – Конечно, стараюсь быть по возможности честным, принципиальным и справедливым, но это не всегда получается. А если поступаю, как вы выразились, не по совести, то потом долго переживаю, корю себя, одним словом – мучаюсь. А разве у вас не так?

- Да нет, наверное, также, только я часто попадаю во всякие истории, за которые бывает

впоследствии стыдно. Иногда сделаю что-нибудь, а потом сама не понимаю, зачем все это и для чего. Вот у вас так бывает?

- Ну, не знаю. Я стараюсь продумывать, а потом что-то совершать, делать. Хотя, конечно, случаются ситуации, когда нет времени на раздумывания и предугадывания того, что может за этим последовать. Но всё-таки, как правило, даже в таких, непредвиденных, неожиданных ситуациях я включаю логику и прислушиваюсь к велению сердца, по этим двум координаторам и поступаю. Понимаете, Аудра, мы живём среди людей и обязаны вести себя так, как того диктуют нам правила общества, а не наши отдельно взятые привычки, желания. Человек – это общественное животное, а раз так, то он всегда зависим, и никогда не бывает свободным. Ну, может быть, исключая тот случай, когда он окажется один, скажем, на необитаемом острове. И то, свободен ли он и в такой ситуации? Ведь хорошо, если будет банановое дерево и будет бить источник с ключевой водой, а рядом не окажется уйма животных, готовых видеть этого человека в качестве приятного обеденного блюда. Вот и вопрос: бываем ли мы свободными и независимыми от кого-то или от чего-то? Так что, на мой житейский взгляд, всё в этом мире иллюзорно, как и сама наша жизнь.

- Философски вы рассуждаете и, главное, убедительно… Мне вот как-то странно сейчас, понимаете, мы идём, разговариваем и не замечаем ничего вокруг. Такое ощущение, что мы одни, но на самом деле вокруг столько людей и столько глаз, что завтра на работе кто-нибудь скажет, что нас видели вдвоём. Что вы ответите, если спросят?

- ... - Николай с удивлением посмотрел на неё и ещё раз напомнил ей: - Так я же сразу сказал, что это наше дело, о чём мы говорим и с кем хотим общаться. А, если кто и спросит, я этого не испугаюсь, потому что это моё личное дело. Будет интерес ещё с кем-то пообщаться, то поступлю точно так же. А что вас так это беспокоит?

- Не знаю. Просто так, подумала... – Она сделала паузу, задумавшись над тем, почему же он пригласил её на это свидание и, осмелившись, спросила: - А почему вы меня пригласили?

- Аудра, если честно, то я сейчас в некотором замешательстве... – Этот вопрос ему был понятен, и на него бы ответил очень коротко и ясно – потому что она интересна. Но её недавняя неадекватность породили в нём двоякое отношение к ней, чего не было до этой встречи. Её слова о языке всё смазали, в том числе и первоначальное впечатление о ней. Теперь он мысленно подыскивал слова, чтобы быть наиболее точным в своих чувствах по отношению к ней. - До этой встречи я думал о вас и хотел узнать, познакомиться с вами поближе, поэтому и пригласил, хотя поверьте, мне было нелегко это сделать. Вы меня не торопите, мне многое нужно ещё осмыслить, понять… Сегодня я могу сказать немногое, но может, очень важное. Понимаете, с первой минуты, нет, секунды, когда я вас увидел, вы вызвали у меня интерес, а вот почему, я объяснить не могу. Хотя, может быть, всё до простоты просто. Ваш внешний вид напомнил мне одного человека, который всегда вызывает у меня самые тёплые чувства при воспоминании. Нет-нет, не думайте, с этим человеком у нас никогда не было никаких близких отношений, какие случаются между мужчиной и женщиной. Здесь другое… Может, если карты сложатся, когда-нибудь я расскажу о ней… Так вот! Потом, когда мы познакомились, я почувствовал к вам интерес другого характера, потому что возникло чувство родственности души, схожести. Вы красивая девушка, но меня притягивает в вас что-то другое. Поэтому, если можно, сегодня не отталкивайте меня. Это единственное, что я прошу. А дальше будет видно. Мне, по крайней мере, легко и интересно с вами общаться. Так давайте общаться, дружить, ведь в этом нет ничего плохого.

- В этом нет ничего плохого, - повторила она его последние слова и улыбнулась. – Ничего плохого, только нам пришло время расставаться. Тут уже недалеко до общаги, и я не хочу, чтобы нас видели наши. Так что вы меня не провожайте, хорошо?

- Не знаю, хорошо это или плохо, но вам должно быть видней. Только как мне теперь сориентироваться, в каком направлении идти в сторону своего дома? – спросил Николай, действительно не понимая, в которой части города они находятся.

- Вы ещё пройдите прямо, вон до того перекрестка, - она рукой указала направление, - потом свернёте направо, пройдёте немного и выйдете на параллельную с этой улицу, и там увидите автобусную остановку, можете проехать до пересечения с улицей Станюну, по-моему, две остановки. А там, надеюсь, знаете, ведь каждый день ездите.

- Ясно, спасибо, теперь разберусь. – Николай начал понимать, где он может теперь находиться. Разговаривая, он совершенно не следил за дорогой. – Пойду пешком, если две остановки, то тут недалеко, представляю уже.

- Может, вас проводить? – широко улыбаясь, спросила она.

- Нет-нет, конечно, нет! Хотя мне было бы приятно ещё пройтись с вами, но только с условием, что я вас всё же потом провожу обратно, - предложил он, также отвечая улыбкой.

- Ха-ха-ха! – засмеялась она, - так и будем провожать друг друга. Нет уж, до свидания!

- Хорошо, до свиданья! – сказал он и, подняв правую руку, помахал ею из стороны в сторону, как это делают маленькие дети, при этом широко растопырив пальцы.

- До свиданья, - повторила она ещё раз, развернулась и, сложив руки на груди, спокойными, красивыми и размеренными покачиваниями бёдер начала удаляться в сторону своего общежития.

Николай несколько мгновений смотрел ей вслед, но потом резко отвернулся и быстрым шагом зашагал по подсказанному ею маршруту.

Пока размашисто шагал в сторону дома, он всю дорогу думал о ней и том, что она сказала. Анализируя это свидание, он бы мог назвать его красивым и удачным, если бы не её дурная фраза, действительно зацепившая и одновременно обидевшая его. Если раньше он её идеализировал и не видел в ней недостатков, то теперь в нём возникло чувство двоякости и неоднозначности. Он предположил, хотя и не был в этом уверен, что она имеет какие-то мыслительные проблемы. Такое бывает у людей, и о такой проблеме сам человек никогда не признается, а порой даже не подразумевает, что она у него существуют.

Как всегда, размышляя, он ставил себя на место этого человека и пытался понять ситуацию изнутри, как бы становясь на время той личностью.

Вот и теперь, шагая домой, он пытался представить, чтобы его заставило сказать человеку другой национальности, чтобы он бы взял в руки автомат и всех бы перестрелял. Наверное, только одно: чтобы он бы ненавидел эту нацию настолько, что физиологически не мог вынести их присутствия, а это возможно только тогда, когда та нация убивала, насиловала, угнетала его нацию, его братьев и сестёр. Но что такого сделали русские литовцам, что заставляет их говорить такие слова? А если что-то и сделали, то разве это были русские? Почему у них стоит знак равенства между словами: русские и советы?

Николай слышал, что многие литовцы были репрессированы и сосланы в Сибирь практически ни за что, но сами литовцы никогда не слышали, сколько русских было сослано, вывезено, посажено, расстреляно. И это сделали не русские, а советы. Идеология советов. И кто стоял у власти в годы репрессий? Русский? Нет, грузин. Так почему они ни не любят грузин, а не любят русских? Как это можно донести, объяснить простым людям их заблуждения, их неверное представление об истории взаимоотношений между нациями?! И что Аудра? Она жертва другой идеологии, или это то, что не говорится словами, но переходит из поколения в поколение, как наследственность, и сохраняется в тайне до определённого времени, проявляясь в определённый момент или при определённой ситуации.