BANIFED BANIFED – Я тенью твоею присутствую (страница 22)

- Приятного аппетита! – сказал Николай и поспешил на выход, надеясь на то, что ещё сможет переговорить с Аудрой.

Но, выйдя на улицу, увидел, что две подружки находятся уже на приличном расстоянии, и догонять их не было никакого смысла…

На короткое время, зайдя к себе в кабинет, в котором оказалась только Алла, Николай собирался сделать только заметки в дневнике, а затем поторопиться вновь в цех, к ультразвуковой установке. Но, взглянув на Аллу, невольно остановился возле неё.

- Что случилось, Алла? Что с вами? Что-то произошло? – спросил он с сочувствующей интонацией в голосе.

- Ай, ничего, это так, моё личное, - ответила она, явно не желая раскрываться перед ним, ещё ниже опустив голову, тем самым пряча от него лицо.

- Извините! – Николай не стал её расспрашивать, подумав, что это какой-то девичий сиюминутный эмоциональный всплеск, поэтому проследовал к своему рабочему столу.

- Николай, - вдруг он услышал её обращение, - вот скажите, почему парни так поступают? Сначала говорят, горы всякого обещают, а потом, получив своё, начинают увиливать...

- Алла, - Николай в мгновенье ока понял то, о чём ему сказала Алла, войдя следом за ним в его кабинет. Выглядела она удручающе: заплаканные глаза, горящие огнём щёки, покрасневшие крылышки ноздрей, а общий вид напоминал вид бездомной собаки. – Во-первых, вы успокойтесь. Во-вторых, нельзя так обо всех парнях думать. Ну, а в-третьих, вы не спешите, не паникуйте. В жизни всякое происходит. Может, кто-то из вас ошибался, и неправильно всё принимал. Просто, когда человек влюбляется, то он многое перестаёт замечать и многое воспринимает, если так можно сказать, неправильно. Поэтому и случаются всякие нестыковки, обиды в отношениях. Я, конечно, не знаю вашей ситуации, поэтому не могу судить, да и не имею на то никакого права, потому что это отношения двух людей, и кроме вас, вам никто не сможет помочь. Постарайтесь Алла, спокойно поговорить с ним, выяснить вместе, в чём ваши разногласия, понять друг друга.

- Так о чём говорить, если всё ясно и так, - сказала она эмоционально, - дружили больше года, планировали вот свадьбу, а он теперь говорит, что не время, нужно, видите ли, подождать ещё немножко! Чего ждать?

- Ну, может, у него действительно есть на то причины. Я понимаю вас, но вы не горячитесь, дайте время остыть этой горячей ситуации. Не плачьте, успокойтесь! Разве этим вы решите проблему, если будете плакать и нервничать? Всё равно вам придётся поговорить, а для этого нужно убрать эмоции и ко всему нужно подойти со здравомыслием. Сейчас, на время, отпустите ситуацию, ничего не предпринимайте, если у него серьёзные намерения, то он сам вас найдёт и скажет вам, то же самое, что и я сейчас говорю. Всё будет хорошо, вот увидите! Девушка вы у нас видная, так что не отчаивайтесь! – подбодрил её Николай. – А где весь наш народ?

- Данутя отпросилась у Анзельмы, ребёнок заболел. Стася с Далей в соседнем кабинете, а Тамара ещё с обеда не возвращалась. А где сама Анзельма – не знаю.

- Ясно, если меня кто спросит, то я в цехе волочения буду, - сказал Николай, видя, что, переключив разговор на другую тему, Алла спокойно отреагировала, оторвалась от личных мыслей, волновавших её, и вернулась в окружающую действительность. – И ещё: вы во много раз красивее, когда улыбаетесь!

- Да уж, - ответила она, сделав глубокий вдох и последующий за ним громкий выдох облегчения...

Работа затягивала Николая, но он не тяготился ею. Ему было легко и интересно, и рабочее время не проходило, а проскакивало, причём, настолько быстро, что он иногда огорчался от того, что нужно было прерываться и идти домой. Он чувствовал, что с каждым днём работы не убавлялось, а напротив, она как бы росла, увеличивалась, словно снежный ком, который катился по заснеженному полю. Он хорошо разобрался с этой установкой, предназначенной для более тщательного перемешивания всех компонентов при изготовлении эмульсии. Но существовала одна проблема, из-за которой она простаивала второй год и поэтому не использовалась. Через десять-пятнадцать минут работы, камера, где стояли ультразвуковые пластины, забивалась настолько, что готовившийся состав не проходил. После этого приходилось останавливать насос, разбирать эту камеру, очищать, собирать вновь - и так до бесконечности. Конечно, такая работа была совершенно не эффективна, и поэтому оборудование становилось попросту невостребованным. Николай думал о том, как устранить эту проблему, и искал решение. Он чётко понимал, что никакая фильтрация или увеличение давления в камере не принесла бы успеха, поэтому стал размышлять о том, чтобы создать какое-то альтернативное решение, позволяющая снять эту проблему. Для начала Николай решил разыскать изготовителя и поговорить с ним на предмет использования этого оборудования ещё где-либо и в каких отраслях. Ему важно было знать, имеется ли, вообще, успех в использовании этого аппарата. Ведь могло быть так, что это всего лишь опытный образец и совершенно не доработанный до конца...

Николай, вернувшись к себе в кабинет, поговорил с Анзельмой, которая помогла ему, с трудом разыскав в своем рабочем дневнике телефон предприятия, на котором эта ультразвуковая установка изготавливалась. Николаю пришлось несколько раз звонить, пока отыскался человек, конкретно занимающийся и знающий эту установку. Из общения выяснилось, что всего было изготовлено три установки такого типа, но практически нигде они нормально не работали. Итогом разговора стало только то, что этот ведущий инженер пообещал в скором времени приехать к ним на завод и вместе поучаствовать в запуске этого аппарата. Это общение и само обещание не принесло Николаю никакого облегчения и никакого продвижения, так как он понимал, что здесь поможет не наблюдение, а должно быть какое-то конкретное техническое решение, способствующее устранению забивания главной рабочей части установки.

И он продолжил размышления над этой проблемой. В голове возникало несколько вариантов, но только один он считал в уже реально существующей ситуации выполнимым. Мысль была в том, чтобы к этой камере подвести еще одну магистраль, через которую подавать воду, как только оператор заметит снижение потока протекания эмульсии. Развивая мысль, он придумал, что ещё лучше будет, если это осуществлять автоматически, через определённые промежутки времени, тем самым избавив рабочего от постоянного контроля над процессом смешивания компонентов эмульсии в ультразвуковой камере. Записав все свои мысли, он решил дождаться представителя от изготовителя и с ним обсудить вопрос о доработке этого аппарата.

До окончания рабочего времени ему так и не удалось набрать номер телефона Аудры. Попросту не сложилось такая ситуация, когда коллеги одновременно покинули бы кабинет. А при них он не мог звонить, и если бы решился, то не знал, что в такой ситуации он мог бы сказать. Задержавшись на рабочем месте и дождавшись, когда услышал последнее «всего», он сразу же набрал её номер. Гудки шли, но трубку никто не поднимал. И лишь когда он подумал, что она уже ушла, гудки неожиданно прекратились, и в трубке мужским голосом раздалось резкое «да». Николай нажал сброс. Дождавшись, когда часы показывали ровно пятнадцать минут после семнадцати, он вышел из кабинета и направился к выходу, все ещё рассчитывая, что Аудра выйдет в то же время, как и при первом свидании. Но его ожиданиям не суждено было сбыться, её он в этот вечер не увидел...

После первого дня по гражданской обороне Лариса вернулась перевозбуждённая и довольная. Принялась рассказывать о том, как прошёл этот день, подробно рассказывая, как им выдали обмундирование, как они переодевались, а когда переоделись, перестали узнавать друг друга, потому что стали похожи одна на другую. Николай, слушая её, только улыбался, хорошо понимая, о чём она говорит, ведь ему это пришлось испытать в жизни дважды; когда призвали на срочную службу и когда он был курсантом после института. Общее руководство медицинскими сборами осуществлял начальник гражданской обороны завода Игорь Гутов. Его жена работала в конструкторском отделе завода, с которой Николай был знаком, но самого Гутова никогда не встречал и даже не знал, как он выглядит. Из рассказа было ясно, что ему более сорока лет и это бывший офицер, уволенный в запас.

Николай, слушая Ларису, почему-то подумал о том, что в городе все же есть русские, но они, как правило, все связаны или были связаны с армией. Пришла мысль при случае расспросить и свою коллегу Аллу, носящую украинскую фамилию Перхутко. Стало интересно, кто её родители, и, в частности, отец, и каким образом они здесь оказались. Кроме этого, недавно состоялось знакомство с мастером очистных сооружений Холмичевым Виталием, который очень хорошо говорил на двух языках, но с легким акцентом на русском. Николай не спросил при знакомстве, а лишь подумал, что Виталий местный, но, судя по фамилии, корни его явно не из Литвы.

Прошло три дня занятий по гражданской обороне. Николай не встречал Аудру и не знал, как с ней можно было встретиться. Лариса, рассказывая о своих впечатлениях, очень лестно отзывалась о девушках, с которыми выпала возможность познакомиться. Говорила, что многие ей оказывали помощь, когда урок вели на литовском языке, а некоторым пришлось ей помогать, когда занятие было на русском языке. Оказалось, что было несколько девушек, с трудом понимающих по-русски. И совсем ничего не подразумевая, она высказала мысль, от которой у Николая сначала сердце замерло, а потом стало колотиться так, словно он услышал нечто, что потрясает воображение. Сами по себе слова Ларисы были просты для любого другого человека, но только не для Николая: «Аудра - такая замечательная девчонка!». И дальше он уже ничего не слышал: в его мозгу, при каждом ударе сердца «выбивались» слова – замечательная, замечательная, замечательная... Мелькнула мысль, что вот момент, когда нужно сказать Ларисе, что он не равнодушен к этой замечательной девчонке, и тем самым снять с себя груз, давящий на сердце. Состояние раздвоённости всё же было тяжело носить в себе. Ему казалось, что если это сделать – сказать, признаться, то тогда будет всё намного проще, и его Лариса поймёт, ведь она умная и справедливая. И не возникнет тогда никакого глупого треугольника, как с его тёзкой, и всё тогда станет простым и понятным. Но что-то вновь ему не позволило сделать этот шаг, и он вновь не преодолел себя, так и оставив груз в своём сердце.