BANIFED BANIFED – Я тенью твоею присутствую (страница 2)

Худенькая черноволосая секретарша попросила немножко подождать, так как директор в этот момент говорил по телефону. На взгляд она была одного роста с Николаем, но из-за своей худобы казалась очень высокой. Через пару минут по своеобразному короткому звонку «отбоя» секретарь поняла, что директор закончил разговор, поэтому, предварительно постучавшись и затем приоткрыв дверь, спросила разрешения на беседу с молодыми специалистами. Все втроём они вошли в кабинет. Директор встал из-за стола и подошёл к ним.

- Вот, директоре Видмантай, молодые специалисты, о которых мы говорили, - сказала Анзельма Петровна на русском языке. – Прошу познакомиться! Это Николай и его жена Лариса.

Директор поочередно протянул руку для рукопожатия. Это был человек явно предпенсионного возраста, среднего роста, худощавого телосложения, но с небольшим выделяющимся животиком, напоминающим о его возрасте. Лицо, с красноватым носом и мелкими замасленными глазами, напоминало завсегдатая пивного кабака, хотя одет он был очень прилично: в строгий тёмный костюм со светлой рубашкой и тёмно-синим галстуком. По манере движения, поведения и одежде он создавал скорее впечатление «битого» партийного функционера, чем директора. По крайней мере, так себе его обрисовал Николай в своём воображении.

- Рад приветствовать вас! – произнёс он, с ярко выраженным акцентом и сильно растягивая слова, словно опасался их неправильно произнести. – Как я помню, вы приехали к нам из Москвы. Нам очень приятно, что выбрали наш завод. Я думаю, что вы найдёте себя здесь. Не страшно начинать?

- Нет, - коротко ответил Николай.

- Хорошо! Так, что же, Анзельма, пусть пишут заявления и приступают к работе. Куда вы их решили определить?

- Технологами в цеха, одного - на эмалирование, другого - на пластмассы. Только вот неувязка, отдел кадров место в общежитие не подготовил.

- Так, ясно..., - протяжно произнёс он и сделал паузу, что-то обдумывая. Прошёлся по кабинету, заложив руки за спину, и обратился вновь к молодым специалистам: – А где ваши вещи?

- Теперь с нами только дорожная сумка, а так заказали контейнер, прошло три недели, думаю, уже должен быть здесь, на станции, - ответил Николай.

- Так-так... Может, пока поселить в общежитие для холостяков? Или там тоже нет комнат? – он подошёл к двери, распахнул её и, обращаясь к секретарю, попросил: - Пригласите Шашкине.

Раскрасневшаяся и запыхавшаяся Шашкине появилась очень быстро. Коротко переговорила с директором и тут же вышла.

- Ранее, чем через неделю, комнаты не будет, - очень коротко, чуть ли не шёпотом, перевела весь их диалог Анзельма Петровна.

- Нехорошая ситуация. В гостинице жить дорого, - размышлял вслух директор. – Родственников у вас, конечно, здесь нет?

- Здесь нет, но мои родители живут в Эстонии, - опередив Николая, сказала Лариса.

- Тогда, давайте сделаем так. Вы езжайте к родителям, здесь не так далеко, а по истечению семи-восьми дней возвращайтесь. А вы, Анзельма, возьмите вопрос с комнатой под свой контроль, - произнеся это, директор перешёл на литовский язык, что-то продолжив ей пояснять.

Попрощавшись с директором, они вышли из кабинета и направились вновь в отдел кадров. Ещё раз всё обговорили и договорились, что тринадцатого-четырнадцатого марта Николай с Ларисой вернутся. Выяснили, как и на чём им добраться до железнодорожной станции, Николай хотел узнать информацию о контейнере. На прощание, перед тем как выйти из отдела кадров, Николай поздравил с наступающим женским днём, Восьмым марта всех присутствующих сотрудниц. Все женщины, совершенно не ожидавшие этих слов, мило заулыбались. Таким образом, на тёплой доброжелательной нотке они и расстались.

По разъяснению будущих коллег Лариса с Николаем довольно быстро отыскали железнодорожный вокзал, где в информации подсказали, куда дальше обращаться. Оказалось, что ещё был транспортно-грузовой отдел, который жил своей жизнью, со своей структурой. Отыскав какого-то мастера смены по грузоперевозкам, он по их просьбе проверил по документам наличие контейнера с нужным номером. То ли к счастью, то ли к разочарованию, но их контейнера ещё не было.

Добирались до Нарвы автобусами. Не зная точно, когда доберутся, не стали звонить родителям Ларисы, оберегая их от лишнего беспокойства. С Паневежиса доехали до латышского Даугавпилса, затем, сделав пересадку, доехали до эстонского городка Тарту. Приехали в Тарту около двенадцати ночи и до утра, в ожидании своего автобуса, сидели в плохо отапливаемом вокзале. К родителям попали в полдень следующего дня, таким образом потратив на дорогу целые сутки. Родители Ларисы не успели по ним соскучиться, но были искренне рады их приезду. Хотя первоначально, когда они зашли к Лидии Ивановне на работу, сильно её напугали и одновременно удивили. По просьбе Ларисы её маму вызвали на проходную. Увидев своих детей, Лидия Ивановна испуганно округлила глаза, совершенно не понимая, как и почему они здесь оказались.

Николай с Ларисой прекрасно и беззаботно провели время под родительский опекой: ходили по гостям, в кино, читали и бездельничали. Обратно ехали другим автобусным маршрутом, через Таллин. Расстояние было продолжительнее, но им не пришлось много времени провести в ожидании, как это было в Тарту, поэтому в общей сложности потратили гораздо меньше времени. Не заезжая на завод, в первую очередь отправились на железнодорожный вокзал и узнали о судьбе контейнера. Он прибыл, и это стало отличной новостью.

Только не до конца приятная новость поджидала их на заводе, когда в отделе кадров им сообщили, что комната свободная уже есть, но там необходим косметический ремонт. Николай попросил адрес, при этом сказав, что ему нужно посмотреть, как там всё выглядит, и если требуется обновить только стены, то он сам и своими силами справится с этой работой. Выписав направление, ещё при их присутствии Шашкине позвонила коменданту и предупредила, что через несколько десятков минут к ней приедут новые жильцы.

Ушло около часа, пока они добирались до так называемого семейного общежития. Основное время потратили на ожидание рейсового автобуса и поиска семьдесят третьего дома по улице Станюну. Это был типичный для своего времени дом, состоящий из трёх секций с этажностью в пять этажей. Торцевые стены были сложены из бледно-красного кирпича, а вот лицевые были скомбинированы из бетонных панелей. Окна находились в одной плоскости с наружными стенами, чем портили внешний вид, не придавая зданию ни красоты, ни изысканности. Единственное, что украшало это общежитие с архитектурной точки зрения, было небольшое смещение секций, тем самым разрушалась безликость прямоугольной коробки. Как было на самом деле, ни Николай, ни Лариса, конечно, ещё не знали, но им показалось, что им предписанное место жительства располагалось на окраине города. За этим домом стоял ещё один такой же архитектуры дом, а далее и с другой стороны улицы просматривался пустырь. Уютным это место назвать было трудно.

Комендантшей оказалась миловидная женщина бальзаковского возраста. Когда они вошли к ней в кабинет, та, ответив на приветствие, с натяжкой улыбнулась. По-видимому, была в не добром настроении или плохо себя чувствовала. Приняв из рук Ларисы бумагу и, даже не взглянув на её содержание, сразу же взяла со стола ключ и, попросив следовать за ней, повела к комнате, в которой им предстояло жить.

Комната находилась здесь же, на первом этаже, в центральной части коридора. Они прошли по слабо освещённому коридору и остановились у двери с номером семь. Входная дверь оказалась не заперта. Вошли в коридорчик, в котором с правой стороны была прикреплена вешалка, а с левой находилась дверь санузла. Сразу за вешалкой была дверь, которая тут же на шум отворилась и в проёме обрисовалась женщина в домашнем халате. Комендантша заговорила с ней на родном языке, поэтому Николай с Ларисой ничего не понимали, но догадывались, что это их соседка и, по-видимому, ей говорили именно о них. Та заулыбалась, кивнула им приветливо и сказала на русском:

- Очень приятно, будем знакомы, меня зовут Аста.

- Здравствуйте! Это Николай, а я Лариса, - ознакомила Лариса.

- Ну, вот, смотрите, - сказала комендантша, распахнув другую дверь, которая была расположена напротив входной.

Гуськом, друг за другом, они вошли в комнату. По площади это была комната несколько больше их московской комнаты и на взгляд составляла около тринадцати-четырнадцати квадратных метров. Для двоих вполне достаточно, но с ребёнком уже стало бы тесновато, если появятся дополнительные вещи: кроватка и коляска. Обои оказались замызганными, а в отдельных местах затёртыми. Потолок был как бы побелённым и гладким, но носил желтоватый оттенок, возможно, раньше здесь много курили. В общем, общий вид комнаты не вызывал ничего, кроме уныния.

- Да, не хоромы царские, но другого ведь ничего нет? – обратился Николай с мягкой интонацией в голосе к комендантше.

- Пока нет. Как понимаю, у вас детей ещё нет?

- Да, пока нет, - ответила Лариса.

- Вот появится ребёнок, то подберём вам попросторнее жильё. – И, обращаясь к Асте, спросила: - Ты, Аста, получишь в этом году квартиру?