BANIFED BANIFED – Пустышка (страница 2)

Во время развода Николай испытывал отвращение к женщинам, ему казалось, что больше ни к одной из них он не подойдёт. Болезненно расставаясь с Аудрой, все они ему в это время казались такими же мерзкими, не порядочными и не приятными. И вот это послание от Валентины стало словно своеобразным подтверждением его восприятия женщин. Единственным человеком из женского пола, которого он хотел бы видеть рядом, оставалась Лина. Но, как ему виделось, как раз ей-то этого не особо было нужно.

Обедали вновь втроём. Лина пришла несколько позже. Николай достал из банки помидоры и, как раньше всегда и бывало, предложил, обращаясь к Лине:

- Угощайся!

Та лишь отрицательно покачала головой, ничего не сказав. Ричардас, наскоро пообедав, вышел, было заметно, он куда-то торопился, и они остались вдвоём. Но ни он, ни она не нашли сил произнести какие-либо слова…

На другое утро Николай открыл глаза, когда рассвет только забрезжил, и, взглянув в окно, вновь увидел белую пелену из хлопьев падающего снега. «Да, - подумал он, - зима не думает в этом году отступать, уже пятое апреля, а такое ощущение, что за окном январь. Но ещё больше он удивился, когда вышел из дома, чтобы ехать на работу. Снег был мокрый и тяжёлый, но его насыпало настолько много, что образовались сугробы вокруг машины. Пришлось вернуться в дом за лопатой, чтобы её откопать.

Он сидел за компьютером и просматривал почту, когда пришла к своему кабинету Яня. Следом за ней пришла и Лина, они о чём-то переговорили между собой, после чего Лина, подойдя к его двери и не открывая её, прокричала через стекло весёлым и жизнерадостным голосом:

- Доброе утро!

- Здравствуй! – удивился Николай и подумал о том, что ж у неё такого случилось, что она вся из себя довольная и даже к нему дружелюбна?

Ему не было ясно почему, но зато было понятно, что она отошла от своего психоза и, возможно, чувствует какое-то угрызение совести за своё недавнее поведение, но не более того. Николаю, конечно, было приятно её такое, хоть и незначительное, устремление на примирение. Только он задавался вопросом: а что дальше?

«Ты где?» - получил он весточку от Лигиты, когда выехал по служебным делам и был уже у магазина. Сразу же позвонил ей и, выяснив, что она у него на работе, сказал, что не скоро вернётся. Поэтому попросил её позвонить секретарше, та впустит, а когда вернётся, то тогда и поговорят. Оказалось, у Лигиты было два окна и, чтобы скоротать время, она пришла к Николаю.

Когда расставались, она сказала, что в три часа у неё заканчиваются уроки, и она бы хотела, чтобы он приехал к школе и забрал её, она будет ночевать у него. Николай удивился и спросил, что это её заставляет сделать, почти два месяца не было нужды, а тут вдруг необходимость? «Просто я так решила», - был, не требующий пояснений, ответ. На том и расстались. А снег всё падал и падал в апреле...

Но, не глядя на задержку, весна постепенно, не торопясь, вытесняла неспешащую уходить на север зиму. К середине апреля снег всё-таки сошёл, и дни стали более похожи на весенние.

Николай приступил к строительным работам. После работы и в выходные дни спешил уже на свой участок в Ясконис, где и начал собирать каркас будущего домика. Заказал пиломатериалы в деревне Страчунай из-за того, что они там оказались несколько дешевле, чем в Друскининкай. Работа продвигалась, но незаметно для глаз. Катастрофически не хватало времени, и это было хорошо. Не заняв себя работой, он бы так легко не смог бы уйти от последствий, связанных с разводом и, в первую очередь, от психологического дискомфорта…

Поставив каркас, не имея ещё крыши, занялся заполнением стен из полистирольных плит толщеной в десять сантиметров. Заметил, что при заходе солнца, когда её лучи падали перпендикулярно поверхности установленных плит, они легко просвечивались. Николай обеспокоенно подумал: хватит ли ему такой толщины, чтобы в домике сохранялось тепло, когда на улице будет минус двадцать пять? Но всемогущий интернет подсказал, что этого вполне достаточно, и это успокоило Николая.

Работал много, но всё равно не укладывался в то время, которое ему позволяло трудиться на своём наиважнейшем объекте. Поэтому с шестого мая, Николай взял двухнедельный отпуск и, чтобы ускорить процесс строительства, нашёл вспомогательного работника.

Это был молодой парень, безработный и, судя по внешнему виду, имеющий проблемы с алкоголем. Звали его Рокас. Жил он в центре города, один. Отец умер в прошлом году, а мама работала в Вильнюсе разнорабочей на кухне. Было ему чуть более двадцати семи лет, довольно симпатичный на лицо, неплохо сложен, но с координацией движения были уже явные нарушения. Николай не спрашивал, но, по-видимому, Рокас уже был зависимым от алкоголя и, возможно, лечился.

Проработав две недели. Николай выдал ему за это отработанное время зарплату, и случилось то, что Николай и предвидел: Рокас пропал. На телефонные звонки не отвечал, Николай понял, что парень ушёл в запой, что потом и подтвердилось.

В одно утро Николай разговаривал со своей «бабочкой» и вскользь обмолвился о том, что нужно искать нового работника, так как прежний неясно, когда восстановится. Эдита сказала, что у неё сестры муж нигде не работает, так как имеет инвалидность по зрению, но, как подсобник, он может работать. Пообещала узнать, готов ли тот помочь. Через полчаса зашла к Николаю и дала номер телефона своего шурина.

На следующее утро Николай работал с новым помощником - Славой. Он был на год моложе, и со здоровьем, кроме зрения, также имел проблемы. Слава рассказал, что ему делали несколько лет назад операцию на позвоночнике, она мало чем помогла, он также ощущал боли от поднятия тяжестей. Николай понял, что это не помощник для него, он нанимал человека, прежде всего, чтобы избежать самому поднятия тяжестей, а тут выходило, что он ничего не выигрывал.

Приехала накануне из Польши заказанная металлическая крыша, поэтому начали с того, что нужно было «распустить» необрезную доску, чтобы уложить обрешетку на стропила. Распиливали целый день. Доски были сырыми и, после этих поднятий, Николай чувствовал, как тянуло правую ногу, от того последующая ночь стала для него беспокойной, и он не выспался.

Слава старался и работал добросовестно, но его недуг не позволял ему делать работу доброкачественно. Когда крепили обрешётку, он проверял затяжку саморезов на ощупь, так как попросту не видел, насколько завёрнут саморез. А уж крепление самой крыши Николай выполнял один, не надеясь на качество Славиной работы. Через несколько дней, как начал работать Слава, позвонил Рокас и спросил, может ли он прийти работать. Николай не очень хотел его звать, так как с ним могли быть проблемы, тем более на высоте он работать просто не мог. Поэтому попросил, чтобы подходил через пару дней, когда нужно будет стелить пол.

Рокас со Славой не очень сработались. Постоянно спорили и между ними часто возникали недоразумения на пустом месте. Славу раздражала медлительность и щепетильность Рокаса, а Рокас терпеть не мог, когда ему кто-то что-либо указывал. В спорных ситуациях он обращался к Николаю за советом как к третейскому судье. Николай, видя эту несовместимость, старался разрежать обстановку, давая им независимые работы. Но всё же нужно было работать и совместно, хоть и с постоянными стычками, но они обшили коридорчик изнутри деревянной шалёвкой, а с уличной части – пластмассовой, предварительно уложив минвату.

Потом приступили к укладке пола. Николай вышел на работу, поэтому особо не мог контролировать своих работников. Он планировал, что они справятся с укладкой пола за один день, но в действительности парни провозились два с половиной дня. Николай, понимая, что в дальнейших работах продвижения без его участия не будет, рассчитался с ними и сказал, что когда нужно будет, то он их разыщет. На этом и расстались.

А он, закончив установку гипсокартона, приступил к малярным работам. Отдавал всё время своему небольшому домику, работая каждый день после основной работы допоздна, не говоря уже о выходных. Двадцать девятого июня он попрощался с Томасом и съехал с комнаты, которую снимал в Гайлюнах. Николай понимал, что ещё как минимум две недели ему придётся жить в старом домике, без особого комфорта и уюта, но зато ему не нужно ездить после работы и возвращаться в Гайлюнай, тем самым терять время и средства.

Хоть он и стал жить вновь в своём дачном доме, но времени катастрофически всё равно не хватало. По-прежнему всё свободное время от основной работы Николай отдавал стройке, работая иногда до одиннадцатого часа вечера. Не высыпался. Очень спешил скорее перебраться в свой новенький домик. Работа продвигалась, но не так быстро, как бы ему хотелось. Привезли часть кухни. Верхние шкафы, по словам исполнителя заказа, должны были быть готовы только через две недели. Николая это устраивало, ему важно было установить мойку и подключить сантехнику, справедливо планируя, что если в доме будет вода, то и можно будет переселяться.

Лигита иногда заходила к нему на работу или домой в Ясконис. Сдала все выпускные экзамены, но результаты оказались чуть выше среднего. Но всё равно направила анкету в Вильнюсский университет, хотя сама не была уверена, что полученные баллы позволят ей стать студенткой университета. А пока было время, то устроилась официанткой в кафе гостиницы «Violeta».