BANIFED BANIFED – Пустышка (страница 14)

А на сегодняшний день ему хотелось сказать Лине другие слова. Нет, он не хотел её не обижать и, тем более, оскорблять. У него вертелось в голове только одно: он не собака, он человек, и он больше не будет терпеть от неё унижения. Он ей хотел бы сказать, что он никогда не просил у неё, чтобы она его любила. Но он всегда хотел чувствовать от неё уважения, потому что сам очень старался относиться к ней уважительно и уважал её, как женщину. Но если человек бросает телефонную трубку, то, о каком уважении может идти речь?! Другой раз ему хотелось сказать совсем коротко и ясно: она очень страшный человек.

Так хотелось, а на практике, когда они встречались после того случая, они кивали или говорили «здравствуй» и отворачивались друг от друга, словно один был обижен на другого. С его стороны так и было, он очень был обижен, поэтому не шёл ни на разговор и, вообще, хоть на какое-то сближение. Но для него было загадкой то, что творилось в этой маленькой женской головке. Хотя он и предполагал, что там, именно по этому поводу, вообще ничего не творится, а если и творится, то можно было и не сомневаться: виновником в их не лучших отношениях является он.

За полчаса до окончания работы он шёл из банного комплекса в СУП. Подходя к кассам, он заметил Лину, работающую с клиентами. Для себя Николай отметил, что это к лучшему, если она его увидит, то он ей непременно кивнёт, поприветствует и пройдёт мимо. Но ему не надо будет говорить ей никаких слов, тем самым делать вид, что он не сердится на неё и опять, в который раз, оказаться в таком положении, что это он идёт на уступки. Он не хотел не её обманывать, не себя.

Подходя ближе к её кассе, он увидел, как она бросила короткий взгляд в его сторону и тут же отвела. Он понял, что она его заметила. И тогда он сосредоточил внимание на ней, ожидая, что, подойдя к ней ближе, она повернёт в его сторону голову или, хотя бы, бросит взгляд в его сторону. Но этого не произошло. Тогда Николай не пошёл мимо неё, а зашёл в помещение кассиров, где увидел Модестаса, сидящего за банкетным столиком и пьющего чай.

Сам стол был уставлен фруктами и тортом. Ясно было, это угощение от Лины. Поздоровавшись, Модестас пригласил Николая к столу и предложил угощаться. Николай поблагодарил, взял пару виноградин, а от торта отказался, сказав, что сыт, и ничего кушать не хочет. Они начали разговор о дне рождении Лины, и в этот момент Николай почувствовал, что его руки коснулась, без сомнения для него, рука Лины.

- Угощайтесь, Николай, - сказала она так тепло и нежно, что у него перекрыло дыхание.

- Спасибо! Я уже угощаюсь, - ответил он, разворачиваясь в её сторону.

Николай, не отпуская руки, слегка сжал её, и в этот момент он почувствовал, как невидимая энергия потекла от неё к нему, к его сердцу.

Их взгляды встретились. В блеске её красивых глаз он увидел столько тепла и нежности, что готов был за эти секунды безмерного счастья отдать всё, на что только было способно его сердце. В эти короткие мгновения безмолвного общения он понял, насколько ей важно было, чтобы он пришёл. Он понял: она всё-таки ждала его…

- У тебя сегодня праздник, и я присоединяюсь ко всем поздравлениям. А от себя лично желаю тебе самого основного – здоровья! – сказал Николай на одном дыхании, сжал ещё сильнее её руку, но не осмелился не приобнять, не поцеловать её.

- Спасибо! – она открытыми глазами смотрела в его глаза, - это, действительно, самое важное в нашей жизни! Ой, я должна бежать, но я кое-что хочу спросить, не уходите, хорошо?

Она боковым зрением видела, что к кассе подошли клиенты, поэтому поспешила из кабинета. Николай, нехотя, выпустил её руку и продолжил разговор с Модестасом. Он изредка посматривал в сторону кассы и через несколько минут увидел, как Лина встала со своего рабочего места и пошла к информационной стойке. Она наклонилась над буклетами, делая вид, что что-то там отыскивает, но Николай понимал, что она зазывает его. Ему стало интересно, что она предпримет и как поступит далее. Поэтому он не поторопился к ней, а продолжал разговаривать с Модестасом, искоса наблюдая за Линой. Найдя нужные буклеты, она подошла к своему рабочему месту и поставила их в пластмассовые держатели, а потом, резко развернувшись, обратилась к Николаю:

- Николай, можно вас на минутку!

- Да, да, Лина, сейчас! – сказал он поспешно и, обращаясь непосредственно к Модестасу, бросил: - Извини, договорим попозже, что-то Лина хочет спросить.

Модестас только согласительно кивнул в ответ, а Николай поспешил к Лине, которая отошла в сторонку от касс и, повернувшись в его сторону, мило улыбалась, поджидая его.

- Я слушаю тебя, - подходя к ней, произнёс Николай, вкладывая в эти простые слова неподдельное тепло, тем самым показывая дружелюбие и предрасположенность к ней.

- Я хочу спросить тебя, - волнительным, с лёгкой дрожью, голосом обратилась она к нему, - ты не писал ли мне весточку сегодня?

- Нет, не писал. С некоторых пор мне этого делать не хочется. Точнее, просто страшно делать, - ответил он сухим голосом.

- Почему? - округлив глаза, насколько позволяла физиология, спросила она.

- Да потому, что некоторые бросают трубки, когда им звонишь. А после таких «приятностей» неприятно себя чувствуешь.

- Я так сделала? Честно, не помню... – она на какое-то мгновение отвела взгляд и сделала вид, что очень напряглась, усилено вспоминая, когда такое могло произойти. Сделав короткую паузу, вновь подняла голову и устремила взгляд в его глаза. – Если я так сделала, то прости меня! Я очень тебя прошу, прости, пожалуйста!

- Простить можно всё, только как это забыть... Хорошо, я постараюсь. Ну, не будем об этом. Так что там за весточка пришла к тебе?

- Понимаешь, пришла весточка от незнакомого номера, написана на русском языке, и я что-то не поняла, там только: «Лина, Лина, ...» Я подумала, что это ты.

Она это говорила и так проникновенно смотрела ему в глаза, что он просто понял: она врала и, скорее всего, желаемое выдавала за якобы существующую действительность.

Николай мгновенно оценил обстановку и её состояние, он ещё раз убедился, что она ведёт свою тонкую игру, правда, понятную только ей одной. В очередной раз его удивило её обращение к нему на «ты», в очередной раз его удивил живой, тёплый, словно предназначенный только для него, блеск её глаз. От этого ему казалось в эти мгновения, что счастливее человека, чем он, нет на земле... Душа возносилась, отрывалась от тела и улетала так далеко, что мысль не успевала за ней, поэтому чувства переполняли и заглушали все реальные, не очень-то и дружеские её отношения к нему.

- Я очень сожалею, но это не я, - ответил Николай, стараясь не сломать и не уничтожить текущие мгновения идиллии общения двух сердец. Он хорошо знал цену этим мгновениям, поэтому отбрасывал любые дальнейшие поползновения мысли выставить свою обиду на неё. – По-видимому, у тебя появился секретный поклонник. Это только говорит о твоей привлекательности и красоте.

Она мило улыбнулась и отвела взгляд от него, а потом повернулась и пошла к стойке кассы. Остановилась возле неё с внешней стороны, словно давала понять Николаю, что всё, что не нужно было слышать другим, она сказала, а теперь можно говорить о чём угодно.

Николай, ухмыльнувшись про себя, сделал три шага, чтобы вновь оказаться возле неё. Она положила руки на поверхность стойки, нервно обнимая и сжимая одной рукой другую. Ему хотелось коснуться её рук и сказать ей, что всё хорошо есть, и всё будет хорошо...

- Как Лигита, как Лорда? – словно прочитав мысли Николая, спросила она, - Лорда у вас живёт?

- Нет, не у меня. У меня нельзя, потому что я плохой человек, - ответил Николай, потихоньку приходя в себя и возвращаясь в реалии отношений.

- Кто это сказал, Лорда?

- Нет, но, кроме неё, есть кому сказать, - ответил он и хотел добавить: например, ты. Но сдержал себя, не хотел портить ей праздника, а себе отношения к ней. Он видел перед собой уже другого человека, не того, который минутой назад мог казаться совершенством его желаний. Стараясь сгладить разговор, он добавил: - а Лигита учится и живёт своей жизнью.

- Так как ей в Вильнюсе? – глядя перед собой, спросила она.

- Всё, как и подобает юной, независимой ни от чего девушки, хорошо. Учится, дружит с мальчиком, иногда приезжает и к родителю. Так что, всё о’кей. А как ты, ждёшь сегодня гостей?

- Да, наверное, будут. Сама не знаю.

- Может, мне подождать тебя после работы, могли бы поговорить, - робко предложил он.

- Сегодня лучше не надо, ко мне могут приехать, буду только нервничать, да и не знаю, когда закончу работать. Зачем вам сидеть и ждать! Лучше в другой день встретимся и поговорим, - говорила она, всё также прямо смотря перед собой, и лишь изредка бросала взгляды на него.

- Понимаю, сегодня особый день у тебя, - Николай не договорил фразы, подумав о том, что она всегда даёт ему надежду, которая только мучает его сознание и не позволяет этому сознанию чувствовать себя свободным. – А как цветы? Понравились?

- О, очень красивые! Я впервые получаю цветы такого цветового оттенка. Необычайные! А что, это вы купили? Не Ричка?