BANIFED BANIFED – Пустышка (страница 10)

- Не понял, ты о чём? – спросил Николай.

- Я о том, что у него не всё закончено, не могут никак разделить имущество. У его жены сегодня так, а завтра всё по-другому, - пояснила Раса, словно только теперь сама узнала, какова у Виктораса жена. – Я его понимаю, он работает как бы на меня, а его интереса там никакого нет. Психологически ему тяжело, но тут, как замкнутый круг, пока не будет завершено там, мы ничего не можем своё создать…

— Вот, вот, такие вы все, только о своей шкуре и думаете, не при вас будет сказано, - поддержал её Николай, принижая женщин вообще. Но взглянув на неё, он понял, что она не очень поняла его. Николай не стал не пояснять, не продолжать мысль. – Но, постой, Викторас мне сказал, что они договорились. Дом продадут, восемь частей ей и семь частей ему. Или что-то изменилось?

- Да не будут они продавать его. По крайней мере, она не хочет, - уверенно произнесла Раса, словно лично принимала участие в разговоре между разводившимися.

- Так, значит, кто-то кому-то будет компенсировать. Если они договорились мирно, то будет решение суда, а это уже будет закреплено документально. Знаешь, если в доме никто не будет жить, никто за ним не будет присматривать, то он начнёт разрушаться, он без хозяина просто умрёт… – произнёс Николай всем известную истину и посмотрел на время в мониторе. - Ну, это их дело. А нам пришло время «красить губы».

- Что, уже время идти домой? – удивлённо спросила Раса, - а мне ещё трудиться. Завидую вам!

- Кто на что учился! Кто на электрика, кто на директора! Тут уж сама виновата, - шутил Николай, - надо было правильную профессию выбирать.

- Уже поздно, к директорскому креслу привыкла, - подхватив его тон, ответила она. – Ну, тогда пока, завтра увидимся, будет время, зайду, и поговорим ещё. Пока.

Раса вышла, а Николай закрыл дверь склада и ещё присел у компьютера, чтобы пересмотреть почту. Ничего новенького не было, и он, глубоко вздохнув, закрыл все ранее открытые программы и отправился домой, решив заглянуть в лес и собрать немножко грибов… Но, когда уже ехал в машине домой, передумал сворачивать в лес, а поспешил, скорее, домой.

Погода была довольно комфортная, поэтому он решил собрать яблоки для сока, чтобы завтра завести к частнику на соковыжималку, а на следующий пятничный день будет время сок стерилизовать и закрыть. Дочь обещала, что предстоящие выходные проведёт у него, поэтому Николай уже заранее планировал, чем займётся в субботу, да так, чтобы и дочь не скучала.

В четверг, как только Николай увидел Ричардаса, подошёл к нему и, как накануне договаривались, одолжил у него двадцатилитровые вёдра. Получив обещанное, сразу же отправился делать сок из яблок…

После обеденного перерыва проходил возле касс. Лина, увидев его, спросила, как идут дела, и был ли он в лесу. Николай поблагодарил и ответил, что немножко собрал грибов, но только для настоящего использования, а на зимнюю заготовку только собирается и, возможно, в предстоящую субботу. Он вновь её пригласил, но она ответила, что в субботу работает. Тогда Николай, коротко поразмыслив, сказал, что можно и в воскресенье поехать и, если всё так сложится, то он позвонит, правда, не знает, когда лучше звонить. Поэтому и попросил её, что если она надумает поехать, то пусть и позвонит. Подошли клиенты, разговор они не закончили, и Николаю пришлось уйти.

Уже вечером, когда они вышли из бани, он подумал о том, что не смог ей предложить свежий яблочный сок. Тогда придумал угостить её в пятницу. Он знал, что ей нужно было выдвигаться на работу не ранее десятого часа. Поэтому перед уходом на работу он собрал для неё сумку с яблочным соком и осенними дарами со своего огорода: яблоками, луком, чесноком и цукинией.

В половине десятого Николай выезжал на «Мерседесе» по служебным делам в город, и это было удобное время, чтобы позвонить Лине. Думалось, если она не будет против принять его скромный и чистосердечный подарок, то он ещё перед этим заедет в цветочный магазин и обязательно купит для неё розы. Он помнил её глаза и её слова, когда всего лишь три недели назад он подарил розочку со своего огорода…

Он достал телефон и с волнением набрал её номер. Гудки шли один за другим, но она не поднимала трубку. У Николая мелькнула мысль, что он звонит, по-видимому, не вовремя, и уже намеревался сбросить свой звонок, как трубка резким голосом ответила:

- Да!

- Привет, Лина! Я тебя не поднял с постели?

- Нет. Я уже собираюсь на работу, - не очень-то доброжелательно ответила трубка. – А что хотели?

- Послушай, Лина! Я знаю, что ты не особая любительница яблочного сока, но это раз в году бывает. Я выжал сок. Так, может, я тебе завезу, угощу? Совсем свежий и вкусный, - говорил Николай, а у самого в этот момент обрывалось сердце от смешанности чувств, желания проявить нежность, заботу и непонятного страха.

- Не-е-а-а! – ответила она точно также, с той же интонацией и с тем же смысловым значением, когда он звонил и приглашал в лес по грибы.

- Жа-а-ль, - произнёс Николай протяжно и спокойно, но внутри у него словно всё оборвалось окончательно. И, мгновенно он мыслью осознал, что позвонил ей не в лучший момент. Ещё стараясь спасти положение, он собрал последние силы и добавил: - Зря! Мне так хотелось тебя угостить и, действительно, просто жаль… Тебе, когда на ра…

Но он не договорил своего вопроса, потому что услышал гудки от прерванного разговора. Она бросила трубку. Волна холодной дрожи пробежала по всему телу, в эти мгновения шок овладел его телом... Отчаяние и скованность окутали Николая, словно он, в мгновение ока, оказался в ледяной воде. Он тонул и понимал, что помощи нет, и ждать её не от кого… Он обречён, и его спасти может только он сам, и никто более…

Минута оцепенения прошла. Мысли стали возвращаться в реальность. Он запустил двигатель и поехал по намеченному маршруту, исключив из него магазин для цветов и дом на улице Неравей.

Он устал от её таких вот поступков. Он, действительно, не понимал, почему она так поступает и главное для чего? Он не просил её его любить, с этим он уже давно разобрался и не строил никаких иллюзий. Как Николаю казалось, он её понимал и уважал за её трезвость ума и верность перед мужем, но никак не мог уважать за отношение и поведение по отношению к себе. Лина сама говорила ему, что относится к нему, как к хорошему другу. Но разве позволительно так вести себя по отношению к другу? Не уважительно, не культурно, не иначе, как по-свински прервав разговор. Так, где истинность? Когда же она настоящая, когда её глаза не врут? Тогда, когда при коллеге наорала на него, как на какого-то раба, или когда мило благодарила, когда он её подвозил, или когда подарил розу, и он видел неподдельную радость в её глазах и благодарность, или когда бросила трубку телефона? Он заботился о ней и относился к ней с теплом, тем теплом, которое человек отдаёт только близкому человеку. А она и была для него тем близким человеком. Только в ответ получал вот такие «благодарности» … Так он ехал и размышлял, и решил для себя, он не будет её ни в чём обвинять, он не будет более думать о том, чтобы что-то сделать для неё приятное, он больше не подумает о том, чтобы подарить что-либо, даже цветы. Он больше ей не позвонит, он больше не сделает шага навстречу, пусть всё течёт так, как судьба сочтёт нужным…

Николай долго был в городе, более часа, решая производственные вопросы. Ему осталось еще завести в мастерскую «Викинг» и оставить там одноименную травокосилку в ремонт. Разгрузив косилку и оставив свой номер телефона мастеру, Николай сел в «Мерседес» и тронулся в сторону аквапарка. Выезжая на улицу Весею, он включил правый поворот и начал осматривать возможность выезда на главную дорогу. Когда повернул голову вправо, то увидел, как к следующему перекрёстку, находящемуся от него не более чем в пятидесяти метрах, подходила Лина.

Николай лихорадочно стал думать о том, как ему поступить в этой ситуации, понимая, что она идёт на работу. Посмотрев налево и убедившись, что помехи нет, он выехал на главную дорогу. Он смотрел на неё и по тому, как она смотрела совершенно в другую сторону, понял, она его видела, но делала вид, что не видит или не хочет видеть. Он, поравнявшись с нею, надавил на клаксон, она повернула голову в его сторону. На её лице красовалась широкая улыбка. Остановить автомобиль в этом месте он не мог, поэтому всего лишь чуть притормозил и рукой показал на другую сторону перекрёстка, приглашая жестом её подвести. Она отрицательно замотала головой… Ему ничего не оставалось делать, как нажать на педаль газа и проехать мимо неё.

«Надо же, - подумал Николай, - судьба, словно специально, сталкивает нас в таких ситуациях, как будто хочет показать каждому или проверить каждого, кто и что из себя представляет. Ну, что же, что не делается, всё только к лучшему! Не захотела ехать, ну и пусть, это её выбор. Была бы честь! Мне только не сгибаться более перед ней, я не собака, чтобы зависеть от её милости или немилости. Всё, более ни шагу к ней, что я ей - мать Тереза?!».

Он так размышлял и даже улыбнулся, подумав о том, как она себя далее поведёт. Хотя он прекрасно знал и на спор с самим собой предположил, что она сделает вид, что ничего не было, и всё хорошо. А если он когда-либо ей напомнит о том, что она бросила трубку, то непременно станет говорить, что такого никогда не было.