BANIFED BANIFED – Хлопающая в ладони (страница 30)
В таких нечаянных разговорах Николай выяснил, что Тэрри работал в какой-то компании инженером-электриком и получал, если не врал, по пятьсот фунтов в неделю. Николай, сомневаясь в этом, сказал, что так не может быть, так как простой электрик получает чуть ли не в два раза больше. Однако Тэрри вполне серьёзно ответил, что так есть в жизни. Когда Николай сказал, что он также имеет диплом инженера-электрика, то пришлось удивляться Тэрри. Первый его вопрос был о том, почему же тогда он работает простым отделочником. Николай к такому вопросу был готов, только прежде чем ответить, в уме пришлось подсчитать, сколько фунтов он зарабатывал в Литве за неделю. Сказав, что он за неделю зарабатывал не более сорока фунтов, Тэрри, округлив глаза, только и смог произнести: «Oh my God!».
После этого разговора, находясь в любимом интернет-кафе у метро East Ham, ради любопытства Николай зашёл на сайт вакансий и действительно убедился, что в большинстве своём инженеру-электрику предлагался месячный оклад в диапазоне от двух тысяч до двух с половиной тысяч фунтов стерлингов в месяц. Правда, было несколько объявлений, компании которых предлагали почти в два раза выше.
Николай не оставлял надежды, и поэтому, проработав первые две недели, с трудом, но всё же убедил хозяйку увеличить рабочий день на один час. Решающим аргументом, по-видимому, стали его слова, что их ремонт очень существенно растянется во времени.
Николай очень долго в мыслях проворачивал, думая о хозяйке, на кого она была похожа по своему поведению и манере говорить. И однажды мысленное озарение к нему пришло. Стопроцентно в этой чернокожей женщине просматривалась незабвенная, но уже ушедшая в иной мир от рака, для каждого живущего в Советском Союзе Раиса Максимовна Горбачёва. Многие, в том числе и Николай, органически в своё время не переносили эту женщину, и вот теперь Николаю, в каком-то смысле, пришлось вживую столкнуться с Раисой Максимовной, точнее с прототипом или своеобразным двойником, но только в обличии женщины с чёрным цветом кожи.
Время неумолимо бежало вперёд, и, кроме работы, у Николая нашлись и другие дела, которые нужно было выполнять. У него ещё перед приездом семьи закончился срок действия временной регистрационной карты CIS4, поэтому он занялся её получением. Теперь совершенно спокойно, не обращаясь ни к кому за помощью, он посетил Inland Revenue, которое находилось рядом с метро Stradford. Знал он теперь и предназначение этой фирмы - это была всё видящая и всё знающая налоговая инспекция. Отстояв небольшую очередь, он смог объяснить, что ему нужно и что у него не верно записана фамилия в прежней карточке. И ему пообещали эту ошибку устранить и сразу выдали листок, на котором указывалась дата и конкретное время очередного посещения.
Кроме этого, все вокруг говорили о возможности возврата денежных средств, если расходы превышали доходы в прошедшем году. Тут, кроме языка, требовались ещё знания правил и технологии заполнения анкет, поэтому Николаю пришлось обратиться за помощью по объявлению. Недалеко от метро West Ham находилась литовская компания, которая осуществляла услуги такого рода. Эта услуга, которая на английском звучала tax return, в этой компании стоила двести фунтов. Николай подал заявку, но на следующий день вернулся и забрал своё прошение, так как по объявлению нашёл поляка, который делал тоже самое за в два раза меньшую стоимость. Пришлось, за прекращение сделки потерять двадцать фунтов, но это оказалось меньшим злом.
Сто фунтов пришлось отдать сразу при подписании заявления, которое тут же было запечатано и отправлено по указанному адресу. Был риск, но человек гарантировал, что если документы будут возвращены из-за какой-либо ошибки, то он уже бесплатно её устранит. Но, к счастью Николая, всё прошло с первого раза, и ближе к своему дню рождения он увидел на банковском счету одну тысячу восемьсот фунтов. Ему подумалось, что это была справедливая компенсации от той страны, некоторые граждане которой его обманули на ещё большую сумму.
Когда Николай увидел, что к концу мая он завершит работу в семье Тэрри, он сразу же направился в агентство, где работала знакомая ему Агнежка. Но, к его сожалению, её не оказалось на рабочем месте, и его заявку приняла юная англичанка. Сначала он хотел спросить об Агнежке, но потом передумал, какая теперь была разница, если больше он её никогда не увидит. Как только билет, купленный на первое июня, оказался в его кармане, он с облегчением себе сказал, что это конец мытарствам, - ему не нужно больше искать работы, и он возвращается домой. На радости он заглянул в интернет-кафе и настрочил Аудре небольшое письмо, основой которого было короткое сообщение своего рейса и времени прилёта в Вильнюс. Рейс был тот же, с которым вылетала и его семья, поэтому был очень удобным с точки зрения прибытия в Вильнюс – в тринадцать часов пятнадцать минут. Через два дня он вновь заглянул в электронную почту и нашёл письмо:
«26.05.2006 г.
Ну, приветик!
Уж побыстрее бы вы вернулись, раз уж решили, то надо было и ехать сразу, чего там ещё торчать. Ну, сегодня сон снился, то даже проснулась вся в поту, конечно, может, и климакс, но и переживала очень. Приснилось, что не приехала тебя встретить, телефон не нашла, номер не знаю, выехать к тебе не могу. Одним словом - всё ни слава богу. Но пока всё нормально, меня с работы отпустить должны. Малая не приедет, она едет на экскурсию прямо первого июня, так что я одна приеду. Насчёт покупок, то малая хочет музыкальный центр с компактами, а Шурик цепочку уже имеет, сегодня пошёл в школу с украшениями, так что ты ему смотри телефон не хуже Лигитиного или IPOD, вот такие желания. А лучше всего езжай домой, и тут всё можно купить. Ну, вот и всё, жду, приезжай, а то трубу, капающую надо починить срочно. Шучу. Надеюсь, всё будет нормально, буду ждать в аэропорту, как-нибудь доберусь, если машина не подведёт, и всё на работе будет хорошо. Целую тебя, напиши, если что-то изменится. До встречи. Атя. (8-37)»
Николай сразу же ответил:
«27.05.2006 г.
Hello from London!
Ну, надеюсь, что это последнее письмо из Лондона. Хотелось бы верить. Новостей особых нет. Только меня как раз и тревожит, что ты хочешь встречать. Лучше попроси отца, тогда у меня на душе будет спокойнее. Что тебе приспичило, обязательно тебе нужно приехать? И с работы не надо отпрашиваться, тем более, Лигита едет на экскурсию. Особо покупать ничего не хочу, потому что не знаю, как дотащить то, что имею, инструменты все же тяжёлые. Позвоню в воскресенье или в понедельник (здесь Bank Hollyday), но я буду работать до последнего дня. Если, конечно, ничего не изменится. Ну, вот, коротко и всё. Надеюсь, что всё будет хорошо, а пока обнимаю, целую. Я. (10-31)»
Не будучи уверенным, что найдёт такой же телефон, Николай всё же съездил в торговый центр Stradford, где и приобрёл телефон, что и для Лигиты, и с таким же дефектом. Более он ничего не искал, так как опасался, что сумка с инструментом и без того будет тяжёлой, и его заставят платить за багаж. Снял все деньги со счёта, которые вложил в сумку вместе с инструментом. Это было опрометчиво и не разумно, если сумка бы пропала, но он опасался, что его смогут по прилёту в Вильнюс обыскать таможенники. Это он знал из рассказов литовцев, которые попадали или знали о таких случаях. Рассказывали, будто, если не было подтверждающих документов о «честности» заработанных денег, то накладывался штраф в размере подоходного налога. Правда, это была или нет, но он решил таким образом перестраховаться.
Николаю действительно пришлось работать до последнего дня, но он с чистой совестью прощался с хозяевами, которые в целом относились к нему хорошо. Хорошо он простился и с сожителями дома, обменявшись адресами и телефонами, которые были на их родине. Рената записала адрес своих родителей, которые жили почти в центре Каунаса в частном доме, и просила при случае заезжать. Ева на прощание обняла Николая за шею и так прижалась к нему, что он стал чувствовать, как бьётся её маленькое и доброе сердечко. Она долго не хотела его отпускать и держала свои ручонки так цепко, пока Рената не оторвала её. Ему немножко стало стыдно, что на прощание он ничего ей не купил и ничего не подарил, только попросил приехать к нему в гости, когда сама вернётся к своей бабушке.
Договорился с Кястасом, который ранним утром первого дня наступившего лета отвёз его в аэропорт. Ещё не покидая автомобиль, Николай попрощался с ним, пожелав не ссориться с Ренатой, тем более, не за горами то время, когда у них будет общий ребёнок.
При прохождении досмотра женщина-таможенница спросила его, не везёт ли он в сумке денег, он отрицательно замотал головой, и та, переговорив о чём-то со своим коллегой, наклеила на сумку ярлык. Но до самого момента, пока Николай не вошёл с этой сумкой в Вильнюсский зал ожидания и не увидел Аудру с отцом, внутреннее напряжение в нём присутствовало всю дорогу. Слишком ему подозрительным показалось обсуждение его сумки английскими таможенниками после того, как они её просветили. Напряжение снялось и от того, что он всего несколько часов был в одном мире, а теперь он там, где всё должно быть хорошо.