BANIFED BANIFED – Хлопающая в ладони (страница 15)

- Удивительно, я тебе не говорила, но я себя тоже тогда плохо чувствовала. Тоже что-то сердце болело, - призналась Аудра, возвращаясь к воспоминаниям. – Значит, какая-то связь между нами есть... Нам далеко идти?

- Не, тут совсем рядом. Не знаю насчёт связи, но странные вещи со мной происходят. В последнее время, точнее, с того момента, как ты попросилась ко мне приехать, случается и почти постоянно повторяется… Когда бы я не посмотрел на часы, они показывают тринадцать минут. Даже ночью проснусь, возьму телефон, чтобы посмотреть время, и вижу всегда тринадцать минут после какого-нибудь часа. Я числа тринадцать не боюсь, даже напротив, считаю его счастливым для себя, но это явный знак, но только вопрос: почему? Такое ощущение, что мне кто-то о чём-то хочет сказать и специально повторяет это, чтобы я понял. Но я никак не могу это понять и не могу это с чем-то связать, но факт остаётся фактом. Правда, анализируя, иногда думаю, что это каким-то образом имеет отношение к тебе, потому как это началось после нашей договоренности о твоём везите. А когда у тебя обратный вылет?

- Через неделю, восьмого. Тоже суббота будет.

- Восьмого..., - повторил Николай и замолчал, явно что-то вспоминая. – Я не помню, а говорил ли я тебе, что Кандалины уехали в Америку?

- Кандалины? Лена? – удивлённо спросила Аудра, - да нет, не говорил.

- Уехали, я тоже, как ты удивился, когда это от Игоря узнал. По зелёной карте. Я вот вспомнил, что Лена ровно год назад была в Друскининкае и обиделась, что я не приехал её проводить. И тогда я тебе сказал, что не последний день живём, ещё увидимся. А видишь, как жизнь повернулась, мало шансов, что это теперь когда-либо случится...

- А где они теперь, в каком городе?

- Николай мне написал, но я не запомнил название, но где-то рядом с Великими Озёрами, недалеко от границы с Канадой. Сейчас учатся и живут на пособия, как и Игорь. – Они стали спускаться в переход, и Николай перешёл к тому, что сейчас было наиболее важным. – Чем мне в Лондоне нравится, так это то, как у них организовано транспортное сообщение. Вот скоро сама увидишь. На автобусах всюду электронные надписи, на остановках тоже всё автоматизировано. Ты подходишь и видишь, какой маршрут, через сколько его отправление и какая конечная станция следования. И вот сколько я живу, ещё ни разу не столкнулся с тем, что нужно было ждать больше того, что указано. Кажется тесный город, должны быть пробки, и они есть, но не такие, как в Москве. Потом, у них для автобусов созданы отдельные полосы движения, и на них никто не заезжает, все терпеливо стоят в пробке, а автобусная линия остаётся свободной. Оттого автобусы и ходят по расписанию. Вообще, знаешь, здесь всюду глаза, я имею виду видеокамеры. У меня лично такое ощущение, если я что-то совершу незаконное, то в городе я всегда буду под присмотром. Контроль тут за людьми тотальный, камеры понатыканы всюду... Ну вот, теперь смотри, на табло указаны ближайшие поезда, время отправления и их конечный пункт назначения. Есть вот электронный автомат, где ты можешь купить билет, а можешь взять его в кассе. Тут ещё надо смотреть на то, какой поезд идёт. Если помечено «экс» - экспресс, то билет будет дороже, но зато доехать можно быстрее, так как у него гораздо меньше остановок. До ближайшего девять минут осталось, я покупаю, а то проболтаем и безбилетниками останемся, а тут штрафы ой-ё-ёй какие большие...

В первый вечер им никуда не хотелось ни идти, ни ехать. Для Аудры было достаточно того, что они увидела из окна автобуса, пока добирались от London Bridge до Plaistow. Первое впечатление о Лондоне было получено, и тем более, Николай всю дорогу сопровождал комментариями из того багажа знания, которыми он обладал. После столь долгого воздержания оба хотели интимной близости, и всё, как казалось, между ними прошло должным образом. Только Николай после первого экстазного освобождения от семени почувствовал что-то неладное со своим организмом. Ему вновь, как это бывало и раньше, хотелось вновь почувствовать волшебство состояния, когда и мозг, и тело подчинены только одному желанию – желанию обладать…

Желание было, но не было должной эрекции, и его это очень сильно обеспокоило. Аудра это естественным образом почувствовала и успокоила, сказав, что это ничего, что ему нужно отдохнуть, и утром всё будет хорошо. Он мысленно был ей благодарен за сказанное, однако подумал, что, скорее всего, в этом он сам виноват, потому как многие, кто оказывался в таком же положении, как он, искали «для здоровья» подруг. Теперь, думая об этом, он невольно вспомнил слова из песенки: «...во всём нужна сноровка, закалка, тренировка...» И практика подтверждала это. Конечно, возможно, на это повлияла почти двухмесячная депрессия, которую он с трудом пережил, но потом, когда всё утряслось, у него всё равно не возникало тяги к женщинам. Поэтому он ещё до этого приезда Аудры задавался вопросом: почему? Может, это из-за каждодневного тяжёлого труда организм направил все свои внутренние резервы именно туда, где нужны были энергия и сила.

И теперь, обнимая жену и чувствуя свою вину, он признался, что за эти семь месяцев у него не было желания секса, а вот почему, он объяснить не может. Она вновь его поддержала, говоря, что всё восстановится, а Николай, уходя от неприятного для себя разговора, сделал вывод, что, по-видимому, к нему приходит старость. После этого перевели разговор к планированию воскресного дня. Решено было с утра сходить на рынок, а затем поехать в центр Лондона на Трафальгарскую площадь и там же посетить национальный Британский музей, а далее, как сложится...

Аудре понравился рынок и разнообразием продуктов, и разнообразием промышленных товаров. Но, походив по рядам, купили только яблоки, апельсины, виноград и бананы. В основном, именно это Николай обычно и покупал. Вернувшись с рынка и получив от Ренаты проездной, они, не теряя ни минуты, отправились по заранее намеченному маршруту.

На площади, в непосредственной близости от колоны Нельсона, была установлена скульптура, о которой писалось в газетах всякое. Николай вживую ещё её не видел, поэтому совместно с Аудрой посмотрели шедевр, который так много вызвал споров и толкований. Грушеподобная фигура то ли женская, то ли мужская, восседала на постаменте и при этом имела обрубленные руки. Что этим хотел сказать скульптор, было совершенно не понятно, разве что как подражание древности. Если это было и так, то всё равно мало кому это помогало понять замысел. Красота, как и замысел, тоже не проглядывалась в этом творении, напротив, скорее это было уродство или насмешка над человеком...

Николай уже посещал Британский музей, но опять с большим удовольствием шёл туда. Только на этот раз взял электронный переводчик или автогида, позволяющего прослушать информацию о картине или скульптуре, которая выставлялась в стенах музея, на родном языке. Каждое произведение имело возле названия номер, и достаточно было набрать его на автоматизированном электроном гиде, как начинался рассказ об этом произведении: кто создал, когда, какой замысел и другие исторические подробности. Там же в музее, в его подвальной части, они перекусили и продолжили осмотр, который был очень интересен и познавателен. Когда они вышли из здания музея, уже приближались сумерки. Куда–либо идти не было смысла, да и ноги гудели от усталости, поэтому решили добираться домой на автобусе, чтобы посмотреть вечерний Лондон, сидя в автобусном кресле.

Чтобы сократить время проезда на работу и с работы, Николай пополнил проездной на предстоящую неделю тремя зонами метро. Это стоило в два раза дороже, но он старался как можно больше времени провести с Аудрой и как можно больше показать ей интересных мест в городе. Но так как смеркалось довольно рано, то они договаривались заранее, и она самостоятельно добиралась к условленному месту. Николай, конечно же, переживал и даже нервничал из-за этого, боясь, что Аудра заблудится и потеряется. Поэтому накануне вечером они вместе просматривали карту Лондона и составляли маршрут. И к его радости, она ни разу не подвела его и находила обусловленное место.

А в пятницу, в последний день перед отъездом, она приехала и нашла даже дом на улице Rembridge, в котором он в этот день работал. Николаю пришлось её познакомить со своими коллегами. И Мик оценил красоту Аудры. Оттопырив большой палец руки вверх, сказал Николаю: «O! Beautiful, very beautiful you have a wife!». Николаю приятно было это слышать. И он Аудре перевёл эту фразу, когда, попрощавшись с коллегами, его отпустили чуть раньше с работы. Она была рада этому ещё больше, чем он. Поэтому в ответ, нежно прильнув к нему, обняла, как это случалось на заре их отношений...

Казалось бы, у них было время о многом поговорить, они и поговорили, но только о том, что более всего волновало Николая, разговора так и не сложилось. А ему много не нужно было, просто он хотел почувствовать, что он для неё важен и необходим, но так этого и не почувствовал. Ему хотелось, чтобы она его позвала, попросила быстрее вернуться, но Аудра даже не заикнулась об этом. Даже, напротив, как будто желая, чтобы он здесь остался как можно дольше, интересовалась тем, имеет ли он возможность получить более квалифицированную работу. Хотела, чтобы он больше зарабатывал или ей было стыдно за него, что он, окончив московский вуз, работал чёрнорабочим, ему было непонятно. В интиме за неделю всё наладилось, и в этом Николая страхи оказались напрасными, а вот страх о своей ненужности остался. Он передал ей все заработанные деньги, которые заранее снял со счёта, и с тяжестью на сердце проводил в аэропорт.