Baltasarii – Навстречу ветру (страница 59)

— Нам пора к Камню, Азаон, — подала голос Императрица. И в ее голосе Сиду послышалась печаль по погибшему.

— Мы проводим, — кивнул поразительно учтивый светорожденный.

Легенда гласит, что Творец, желая приступить к творению, создал себе камень. Чтобы было куда присесть. И уже восседая на нем, принялся создавать небо, острова, Великое Море и Бездну. Не, сама легенда звучала гораздо более выспренно и пафосно. Но Умник понимал ее именно так.

Сам Изначальный Камень располагался неподалеку от порта, на отшибе. Место было не самое посещаемое, святоши не любили, когда разумные отвлекаются на всякие поверья и не несут в храмы золото. Могли бы — совсем огородили булыжник-переросток от досужего внимания черни. Но всякий раз, когда предпринимались подобные попытки — что-то не задавалось. Постройки сами собой рушились, строительные леса то гнили, то горели, заборы приходили в негодность, а самые настойчивые охранники превращались в безобидных умалишенных. Святоши отступили от своей идеи быстро. Всего-то пары дюжин случаев хватило, чтобы дошло даже до самых недалеких служителей Первохрама.

Вот и осталась скромная лужайка, локтей сорока в поперечнике, сиротливо притулившаяся на Краю Виалвейна и смиренно принимающая на себя дожди и ветра. Единственное, что тут прижилось, это на диво густая трава да священные деревья, высаженные благодарными паломниками по периметру. Ну и ничем не примечательный плоский булыжник с локоть высотой и сажень в диаметре. На который сейчас бережно разгружали содержимое гроба. То же не особо примечательное, богато одетый альв, судя по всему. Труп и труп. Вот только венец на голове усопшего, повторяющий своими очертаниями корону Императрицы, навевал определенные ассоциации.

Для Сида вся эта суета была бессмысленной. Эн Соф, если Он вообще существовал, занимался своими делами где-то с той стороны лазурного небосвода. Ему давненько не было дела до копошащихся на островах разумных. Но Императрица, видимо, на что-то надеялась. Не смотря на скепсис, что осторожно выражали многие из тиранцев. А вот лицо подбирающегося к Сиду темного, судя по виду — высшего аристократа, было отстраненно вежливым, как у прожженого торговца.

— Дан тор Эшес, — отрекомендовался тот, слегка поклонившись.

Ого! Сам тиранский паук удостоил своим вниманием скромного наместника. Вербовать будет? За спиной снова выразительно вздохнул Лин.

— Сид аен Ривас, — представился в ответ экс-генерал. — Но вы, эдлер, думается, и так в курсе.

— О вас ходят легенды, ваше сиятельство, — приветливо улыбнулся тор Эшес. Как старому знакомому, ронове побери.

— О вас тоже, эдлер Дан. У светлых принято рассказывать такие легенды самым непослушным детям на ночь, — улыбнулся в ответ Сид. — Чтобы они потом всю ночь под одеялом писались.

— Наверняка одни небылицы, — хрипло хохотнул собеседник. — Хотя…

Они немного помолчали, наблюдая издали, как рядом с почившим супругом на Камень укладывается Императрица. С дюжины локтей до места подготавливаемого ритуала было достаточно, чтобы все видеть и слышать. И при этом в обряде не поучаствовать ненароком.

— Я человек прямой, эдлер Дан. Как мой клинок. Не люблю политесы, — не глядя на главного шпиона Империи произнес Сид. — Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что вам что-то нужно. Эдлер.

— Вам не откажешь в проницательности, ваше сиятельство, — одобрительно хмыкнул Дан. — Мне тоже не по душе все эти пространные беседы. В этом мы с вами похожи. А может и не только в этом.

— И?

— И мне кажется, что «аен Ривас» звучит не очень благозвучно. В нынешних обстоятельствах, — задумчиво произнес тиранский паук. — А вот «тор Ривас» вполне бы вам подошло. Эдлер.

Не то, чтобы Сид задумался. Он и не переставал об этом думать. Все, что его ждет в Альянсе после такого провала, хоть он и не особо виноват, это торжественная казнь на колу. Разве что кол будет из священного древа, а не из обычного пошлого дуба. Да и в целом. Семью не нажил. На купель не заработал, дефицит с купелями у светлых. Достойного дела после войны тоже не нашлось, у достойных нашлись свои сыновья. Так и существовал Сид — как нелюбимое дитя своей родины. И это отношение убивало весь патриотизм.

— Он уже согласен, Дан, — отчетливо произнесла Императрица. И откуда только узнала? — Просто предложите ему женщину, протекцию для его людей и начальный капитал.

Тор Эшес посмотрел на аен Риваса. В уголках глаз паука неумело пряталась ирония.

— В благоразумности вам тоже не откажешь, ваше сиятельство, — вновь улыбнулся хуман, репутация которого была чернее вороньих перьев.

— Вы верите ей? — кивнул аен Ривас в сторону лежащей на камне девушки.

— Императорский род славится даром читать в душах. Для нее все, что творится у вас в голове — не секрет, — серьезно ответил Дан. — Как и в моей. Как и в любой другой.

— Это пугает, — передернуло Сида.

— Ко всему можно привыкнуть, ваше сиятельство.

— Прежде, чем я отвечу…

— Красивых и верных женщин на выданье у нас достаточно, ваше сиятельство. А уж с моей рекомендацией… — перебил его тор Эшес. — Капитал у вас будет, какой запросите. В разумных пределах.

Сид приподнял брови в деланном удивлении.

— Но пределы эти весьма широки, уверяю вас, — правильно понял его глава Седьмого Дома. — Вашу команду тоже натурализуем, после некоторых проверок. Купели душ будут предоставлены вашему роду, как и любому высшему роду в Империи. Ну а дело — дело я вам уже нашел. И поверьте — разочарованы вы не будете.

Сид вновь вопросительно посмотрел на Дана.

— Империя должна расширяться, ваше сиятельство, — продолжил тот. — А Нерея слишком велика, чтобы смотреть только в сторону Альянса. Что территориально все же мелковат.

— А вот это уже звучит очень интересно, эдлер, — пожал Сид протянутую руку. — Договорились, искуситель.

— Зовите меня — Дан, — улыбнулся в ответ тор Ривас.

В это время все затихли. На поляну с Камнем из толпы темных выбрался священник. Кобольд, голубоватая кожа не оставляла других интерпретаций. С ума сойти! Сид то думал, что кобольдов уже не существует. Что святоши всех подгорных жителей пустили на топливо для костров. А байки о их побеге в Тирану распространяли для большего очернения расы превосходных мастеровых. Ан нет. Живут и здравствуют. Еще один золотник на чашу Империи.

— Начинаем? — пробасил кобольд, обращаясь к Императрице.

Побледневшая девушка лишь кивнула. Темный священник — вот же сюр — затянул молитву приятным баритоном. Многие из тиранцев опустились на колено, вторя кобольду. Сквозь плотные кроны деревьев на Камень упал луч Ока, ярко осветив царственную чету. А девушка, выпростав из белых одеяний руку, занесла над собой хищного вида нож.

— Это точно по плану? — заволновался Сид.

— Мы перелопатили гору древних фолиантов, — вполголоса ответил Дан. — Оказалось, что обряд должен идти именно так.

— Ронове, — так же приглушенно выругался наместник. Теперь уже бывший наместник. — Скажи мне, Дан, что у вас есть запасной Император.

— К сожалению — нет, — понурился тор Эшес. — Это то и пугает больше всего. Хелена — хорошая девочка. И правительница из нее могла бы получиться на загляденье. Но она, и ее не рожденный сын, последние, кто у нас есть.

— Что же у вас все не как у разумных? — пробормотал Сид. — Хоть бы ребенка пожалели.

— Мы, никто из нас, не можем перечить ее воле, — убито произнес Дан. — На нас клятва.

Свет с неба, между тем, становился все ярче. А молитва — все громче. Казалось, что древние слова проникают в самую душу, в те закоулки, куда и сам Сид старался лишний раз не заглядывать. И перед тем, как свет стал совсем нестерпимым, а речетатив достиг апогея, Ривас успел увидеть, как девушка не колеблясь вонзила кинжал в свою грудь. А затем все потонуло в ярчайшей вспышке.

Глава 17

Хвост или есть, или его нет совсем. Тут нельзя ошибиться.

Первое, что почувствовала Хелена, был невероятный покой. Как будто она еще совсем маленькая и отец вновь качает ее на руках. Было так уютно, что не хотелось открывать глаза. Хотелось нежиться и плыть в этой неге, отрешившись от тревог и суетливого мира.

Второе — это ее сын. Маленький мальчишка излучал волны довольства и радости. Девушка улыбнулась. С ее ребенком все в порядке, это ли не радость для такой нерадивой матери, как она. Да для любой матери. Знать, что с твоим ребенком все хорошо, вот оно — счастье.

Третьим же чувством была любовь и нежность. Не ее, Хеленина, любовь. А нежность мужа, что проецировал свои чувства вовне. И восхищение. И еще что-то, чему девушка не могла подобрать определения, но, несомненно, приятное. Неужели получилось?

Хелена медленно открыла глаза, стараясь не смотреть на то место, где отчетливо ощущался живой и здоровый муж. Вокруг стояли на коленях темные, лица которых светились восторгом. Молчали же подданные лишь потому, что Лир, делясь с Хеленой своими чувствами, не счел необходимым закрываться от окружающих. А то, что эмоции сав-лорда могли нести как запредельный восторг младшим расам, так и невыносимую боль, девушка уже давно поняла. И даже испытала кое-что на своей шкурке.

Светлые тоже молчали, оглушенные невероятными ощущениями и неправдоподобностью происходящего. Даже их кремень-наместник. И только Азаон невозмутимо и высокомерно, как и всегда, взирал на окружающих. Впрочем, хватит уже оттягивать встречу. Она знала, что получит от Лира на орехи за риск, которому подвергла сына. Но победителей не судят. Правда же?