Baltasarii – Навстречу ветру (страница 48)

Здесь, пройдя вечно пустующим затхлым секретным ходом, можно было незаметно спуститься на несколько уровней вглубь. В заброшенную часть главной имперской тюрьмы. Каэльаэр сдержал просящийся на волю чих и зажег над плечом аркан светляка. Одиночка, в которую выходил ход, представляла собой печальное зрелище. Пыль, грязь, паутина и бессменный обитатель, пару веков назад превратившийся в безымянный скелет.

Каэльаэр облегченно вздохнул. Тут его уже никто не застукает. Тут он сам кого хочешь… того. Нервно хохотнув, и тут же скривив недовольную гримасу, толстый альв бочком просочился мимо влажных ржавых прутьев приоткрытой решетки. Петли настолько покрылись коростой, что раскрыть выход из камеры пошире можно было и не мечтать. Разве что выломать с корнями — а это явный след. Но делать с непокорной дверью что-то надо. А то туго натянутый пузом камзол уже который раз чудом разминулся с грязным железом. Рано или поздно измазанный костюм сыграет с ним плохую шутку.

Пол темного коридора был устлан пылевым ковром. Пыль на этом этаже тюрьмы, кстати, была необычной. Точнее не сама пыль, а едва заметный аркан-агрегатор, который бережно копил и разравнивал сероватую массу по полу. И можно было не заботиться о следах, уже минут через десять от них не останется и напоминания.

Два грязных, завешенных паутиной и заросших чем-то непонятным поворота налево, и перед Каэльаэром предстал тупик. Монолитная скала на этой глубине разбавлялась редкими прожилками грозовых жил, и тупиковая стена в этом плане ничем от любой другой местной стены не отличалась. На первый взгляд. А вот если подать тоненький поток э’лирр вот в эту точку «монолитной» скалы, да еще и поделить поток на четко отмеренные импульсы…

С тихим шорохом, наподобие того, что издают мельничные жернова, массивная плита поднялась в потолок, открыв на месте тупика просторный коридор. Вот только задерживаться на пороге не советовалось. Тяжеленная дверь-стена так же тихо прихлопнет неосторожного исследователя.

А дальше ступени. Чистые, чуть влажные ступени. Много ступеней. Очень-очень много ступеней. И ведь потом еще и обратно по ним топать, а он уже устал спускаться, даже испарина на лбу выступила. Вот, наконец, за очередным поворотом бесконечной лестницы показалось неверное голубоватое сияние. Оказавшись в небольшом грубо вырубленном холле, освещенным друзами грозовых кристаллов, Каэльаэр остановился перевести дух. И еще немного подумать, разглядывая искусно вырезанный в стене портал.

Сквозь проем в теплом желтом свете вечных магических светильников виднелось убранство древней тайной базилики со всеми ее статуями, чашами и прочими религиозными атрибутами. Где-то на краю слуха пел церковный хор, которого тут, разумеется, не существовало и в помине. Какого-нибудь серва или там очередного альянсовского орденца такой антураж сильно впечатлил бы. А вот лорду-наместнику вся эта мишура лишь досаждала.

Еще раз глубоко вздохнув и силой выкинув из головы ненужные и вредные мысли, Каэльаэр прошествовал в портал. У подножия главной статуи центрального нефа, изображавшей Эн-Соф, развалившись сидел… сидело существо. Вполне узнаваемое тело разумного полностью состояло из постоянно переливающейся глянцевой черной слизи. То и дело на теле вздувались пузыри, которые лопались с влажным чпоканьем, а затем все по кругу. И только еще более черные провалы четырех глаз холодно и внимательно наблюдали за приближающимся толстым альвом. В воздухе стоял густой запах тухлого мяса. Когда между альвом и тварью осталось локтей семь, Каэльаэр остановился и слегка поклонился.

— Партнер.

— Снова никакого уважения, — от мерзкого многоголосого поскрипывающего шепота твари альв внутренне передернулся. — Партнер. Пользуешься моей добротой?

Ага. Доброта. У этого вот.

— Так повелось, что твоим чарам все ж неподвластна моя кровь, — непринужденно улыбнулся Каэльаэр. — И преклониться пред тобой не возникает и желанья. До уважения друг к другу придем мы, рано или поздно. Была б возможность.

— Ну-ну, — влажная ладонь пригладила осклизлые отростки на голове существа. — Ты не торопился.

— Все для успеха, — улыбка альва стала слегка натянутой. — Все для дела.

— Ты сделал? — пальцы второй руки существа лениво размазывали черную слизь по подножию статуи.

— Ваша подопечная…

— Наша соратница!

— Соратница та наша, — кивнул Каэльаэр, поминая недоброй мыслью ту полубезумную ширококостную бабу в орденских обносках. — Соратница та наша и преданные ей друзья размещены в секретном месте, что в самом сердце неприметных трущобных ветхих хижин есть. И артефакт ей в руки возложил.

— Похвально, — проскрежетал собеседник. — А вторая часть плана?

— То тоже на контроле, — пальцы альва сами собой крутили перстни. — И после высшего приема, что каждой осенью проходит, случится то, что ожидаем мы оба с нетерпеньем.

— Но это не точно, — ухмыльнулась слюнявая рожа, обнажив частокол игольчатых зубов с металлическим блеском. Вонь усилилась. — Боишься?

— Разумно опасаюсь. Ведь силы, что в узде ты держишь, страшны своим могуществом и мощью, — подлил меда в голос лорд-наместник. — Да и интрига, что коварно я воплотил, даст плод сладчайший непременно. Чуть раньше или позже, не важно это. Важен результат.

— Хорошо, — протянуло чудовище, а влажные ладони с чавканьем удовлетворенно потерлись друг о друга. Тогда мне нужно еще кое-что. Добудь мне тело. Помоложе и покрасивее.

Опять. Да когда же он насытится то?

— Никогда, — существо вызывающе ухмыльнулось. — Или нескоро.

Каэльаэр лишь скорбно вздохнул, давя в зародыше нарастающее раздражение.

— Такое же?

— Не хуже, — тварь мечтательно влажно причмокнула. — А лучше парочку.

Лорд-наместник мысленно прикинул, какую из смазливых заключенных можно будет незаметно умыкнуть в этот раз. Благо — тюрьмы были полны. А что уж эта тварь с ними тут сделает, и куда девает тела, Каэльаэр не знал и знать не хотел. Здоровый разум дороже и явно ближе к телу.

— Все сделаю я аккуратно и в срок, сердечный мой партнер.

— Иди, — булькнула тварь, растекаясь по подножию статуи и впитываясь в него. — И помни, мы делаем общее дело. Ради свободы и власти. Партнер.

— И власти, что не ограничена ничем, — прошептал Каэльаэр, разглядывая чистую статую, на которой не было и черного пятнышка.

Глава 14

Ты не забывай, что у меня в голове опилки. Длинные слова меня только огорчают.

Тишина в уютном внутреннем дворике, одном из, разбавлялась лишь тихим шелестом фонтана. Все в этом месте навевало покой. И фигурные стены, и удобные лавочки, и резной фонтан, изображающий плюющихся водой рыб. Композиция из постриженной зелени кустов и небольших клумб с цветущей (и это посреди осени!) остреллой. Все призывало расслабиться и задержаться в этом волшебстве хоть на пару мгновений. Этот альков редко посещали разумные — тем он был и ценен. И лишь в дальнем краю садика шелестел метлой безликий прислужник. Один из многих тысяч, что постоянно обслуживали Цитадель.

Хелена аккуратно ощупала многострадальную голову. Нет, пока еще не квадратная. А должна бы быть уже. Столько знаний в нее натрамбовали, что иногда страшно становилось. День за днем, треть за третью. Практически не давая передохнуть приближенные ко двору учителя ковали из низкородной девки величественную Повелительницу. Понятно, что за пару недель ничего внятного Хелена бы не запомнила, если бы в дело не вмешалась магия. Подобно тому, как Синриниаль прививал девушке навыки обращения с ножами, преподаватели заставляли ее сидеть в усеянных глифами рисунках часами. И вбивали в девушку знания не ящиками, но кораблями. Торговыми, ага.

Этикет, с поиском второго смысла и чтением между строк, экономика и макроэкономика, учение о поведении разумных и расоведение, знание арканов, алхимия и яды, танцы, церемониал и подобающие облачения для каждого из многочисленных случаев, теория управления, дипломатия, гербология, архитектура, искусство и многое другое. Все смешалось — ездовые ящеры и нявы. Хелена понимала, что ничего не понимает. И чем дальше — тем больше.

Хотя нельзя не отметить, что толк был. Пару третей назад девушка отметила, что у нее разительно изменилась осанка и походка. Да и в многочисленных столовых приборах она теперь вряд ли запутается. И «подобающая» одежда не сидела уже мешком на ладной фигурке.

Вот только за всеми этими делами и учебами совсем не оставалось времени на самое главное. На мужа. Хелена помнила, что по приезду в Тир-Небел-Торн ей выделили во владение специально для нее подготовленные покои. Комнат сорок, выход из которых смотрел на такую же дверь покоев Лира. Она тогда мягко послала управляющего на дальние острова и переселилась в спальню к мужу. Но и этот шаг не приблизил ее к любимому. Он появлялся в своих покоях дай Эн-Соф раз в три-четыре трети, где и забывался кратким сном рядом с измученной учебой женой. А потом вновь спешил вершить судьбы разумных и определять генеральный курс Империи. Не то, что о близости, о банальном общении даже говорить нечего.

Девушка все понимала. Умом. А вот сердце не желало успокаиваться. Благо, в последнее время она мастерски научилась уходить от неприятных чувств, акцентируясь в присутствии мужа на любви к нему. Лир все понимал. Лир винился и просил немного подождать. Лир говорил, что скоро, недели через две, аврал закончится и они смогут больше времени проводить вместе. А Хелена не считала себя в праве что-то требовать и всеми силами старалась скрасить мужу редкие минуты отдыха. Ну, когда была в сознании.