Baltasarii – Навстречу ветру (страница 49)
Ко всему прочему недавно у девушки появилась еще одна проблема. Ревность. И как ее решать, Хелена не знала. Мерзкое и липкое чувство подогревали то и дело появляющиеся в одежде мужа длинные волосы и редкие женские платки. Пах он иногда и благовониями, для мужчин не свойственными. На робкие намеки своей половины Ворон грустно улыбался и просил не брать в голову. Да только получалось плохо.
Добавляла огня и эдлеи Аири. Напрямую альви-аристократка ничего не говорила и всегда была безукоризненно вежлива и приветлива. Как и полагается главе фрейлин Императрицы. Да только новые знания позволяли увидеть хорошо скрываемое пренебрежение низкородной девкой, что пролезла в постель к обожаемому Ворону. Как-то незаметно до Хелены донесли, что Аири совсем недавно, по меркам альвов, была фавориткой Императора, со всеми вытекающими. А в последние трети в поведении прекрасной альви появилась несвойственная ей ранее дерзость и чувство превосходства, что не добавляло Хелене уверенности ни в себе, ни в муже.
Девушка посмотрела на заходящее Око, пытаясь отвлечься от грустных мыслей. Скоро Осенний прием, тот самый бал, который большинство ее учителей называли «предварительным экзаменом на состоятельность». Сегодня учеба закончилась рано — Повелительнице необходимо отдохнуть и облачиться в специально пошитое для приема платье. Что ж. Вот она и отдохнула. Возможно Лир сейчас в их спальне, можно будет задать ему все тревожащие душу Хелены вопросы. Теперь уже напрямую, хватит вилять!
К покоям царственной четы вело несколько коридоров, но Хелене нравилась именно эта галерея черного камня. Не смотря на цвет стен здесь всегда было уютно, потому что Око дарило свое тепло через многочисленные окна большую часть светлого времени суток. А светлый пол, убранный неизвестным деревом, скрывал шаги. Чистый воздух, напоенный ароматом цветов. Множественные повороты создавали иллюзию одиночества, то что нужно для неторопливых размышлений.
Приглушенные голоса точно не способствовали меланхолии, что захватила девушку еще в саду. Знакомые голоса. Хелена начала ступать осторожно, приглушая и так не почти беззвучный шаг. Девушка осторожно заглянула за угол и тут же отпрянула. А хорошенькой головке отпечаталась увиденная картина. Сердце дало сбой и забилось быстро-быстро. А на душе было очень гадко. За углом эдлеи Аири бесстыдно висела на шее ее мужа. И они целовались.
Ронове, ронове. Ронове! Подлый предатель! Гадкая обманщица! Нет, ну как он мог! Ноги сами несли девушку в обход милующейся парочки. Не помня себя Хелена забежала в супружескую спальню. Как же больно то! Тонкие пальцы стряхнули непрошенные слезы. Нет уж. Она не для того столько пережила, чтобы какие-то низкие предатели видели ее плачущей. Не дождутся. Она не позволит играть со своими чувствами. Не позволит ей злорадствовать, этой отвратительной альви.
Влажный от слез взгляд, мечущийся по комнате, остановился на часах. Еще полчаса и начнется прием. Пора собираться. Хелена заученно отстранилась от неприятных переживаний и пару раз хлопнула в ладоши, активируя один из многочисленных арканов спальни. В приоткрывшиеся двери тут же заглянула одна из ее многочисленных компаньонок, и, получив кивок Повелительницы, скрылась за резными створками. Чтобы через мгновение вернуться с сомном своих товарок. Девушки плотно окружили свою госпожу и принялись наводить красоту, весело переговариваясь друг с другом. Эдлеи Аири, на счастье, отсутствовала. Или на беду. С одной стороны — у нее все волосы останутся на месте. С другой же… Понятно, что ее задержало. Теперь-то все понятно. Мозаика сложилась.
Как бы то ни было, но в зал приема пошла не заплаканная дочка купца. В зал Осеннего бала вступила гордая и прекрасная Императрица, облаченная в летящее черное с серебром вечернее платье, цвета правящего рода. На безупречном лице лишь отстранённая вежливость, а за плечом вереница фрейлин. Девушки тут же растворились в окружающей толпе, негласно опекая Императрицу. А Хелена, спокойно оглядевшись и начисто проигнорировав мужа, легкой походкой направилась к плотной группке единственно знакомых ей аристократов. К птенцам.
Мужчины и Миранда встретили ее тепло. Даже несмотря на то, что Повелительница была необычно немногословна. В конце концов именно этих разумных девушка знала чуть ли не с рождения. И с ними ей было комфортнее всего, не считая мужа. Но муж… Ему еще предстоит объясниться.
Первый танец, медленный и неторопливый, девушка, вопреки традиции, отдала своему помолодевшему отцу.
— Доча? — негромко произнес Хален, умело ведя девушку в танце. — У тебя что-то стряслось?
— Ничего необычного, — Хелена даже не поменялась в лице, но отец — это отец. — Ничего неожиданного.
Разворот. Пары разошлись, чтобы еще через мгновение сойтись вновь, повинуясь красивой мелодии.
— Ну да. Ага. Точно, — Хален слегка поправил девушку за талию. — Просто теперь все вокруг знают, что у тебя с Лиром разлад.
— Давай не будем, — губы девушки на краткий миг дрогнули. — Не сейчас. Мне надо отвлечься.
— Ну хорошо, — хмыкнул медведеподобный мужчина. — Знаю я один способ. А потом ты мне все расскажешь.
— Возможно, пап.
Первое, что получила Хелена, вернувшись к птенцам, был бокал игристого. И растерялась. До сих пор Хален очень неодобрительно относился к употреблению дочерью алкоголя. Но теперь, наткнувшись на одобряющий взгляд родителя, смело пригубила напиток из хрустального бокала. Так и пошло. Девушка старательно игнорировала мужа, держала эмоции в узде и планомерно накачивалась игристым в перерывах между танцами с птенцами. Болтала с Мирандой ни о чем, смеялась шуткам Ррыча, спорила с Генри об устройстве государственной машины, а с Киром — о современной моде и вольном поведении молодежи. Обида, сжимавшая сердечко, постепенно ослабляла свою хватку, поддавшись новым ярким впечатлениям.
На фоне остальных сегодня выделялся Сигриниаль. Куда-то пропали чопорный дворецкий и безжалостный убийца на императорской службе и появился галантный кавалер, который к тому же был весьма недурен собой. Он почти сразу взял своеобразное шефство над печальной Императрицей и ненавязчиво ухаживал за ней весь вечер, то развлекая девушку разговорами, то поднося ей новые бокалы с напитками. Не удивительно, что последний танец, закрывающий, Хелена отдала ему.
По неписанным правилам, кто девушку последний танцует, тот ее и ведет к столу. Однако Хелена, неожиданно для себя, оказалась не в пиршественном зале, а на укрытой сумерками и стриженными кустами лавочке во дворе Цитадели. Вокруг фоном слышались стрекотания ночных насекомых и приглушенные томные разговоры укрывшихся парочек. Рядом с ней сидел Сигриниаль, красивый и притягательный. Мягкий свет фонарей придавал его совершенному облику легкую влекущую загадочность.
Повинуясь внезапному, но такому сильному импульсу, Хелена потянулась к его губам, что так манили. Сигриниаль не оттолкнул девушку и через миг они самозабвенно целовались. Губы альва пахли летним лугом, а язык вытворял такое, что девушка почувствовала жар внизу живота. Удовольствие было острым и всеобъемлющим, захватив Хелену полностью.
Закончилось все внезапно. По двору прокатилась мощная волна удивления, заставив всех, кто миловался на лавочках застыть столбом. Даже вездесущие цикады притихли. Потом ведром холодной воды извне накатила обида, терпкая и жгучая, как осхарские пряности. Затем мир погрузился в понимание, отдающее нотками горечи. Хелена оторвалась от застывшего альва и повернулась, безошибочно найдя источник таких ярких переживаний. Локтях в сорока в раскрытых дверях бального зала стоял Лир. Девушка окунулась в волну чистой как слеза, щемящей грусти. А потом эмоции Императора как отрезало.
Что. Она. Наделала.
Ошалелый взгляд метнулся на альва, на злые огоньки в его больших глазах. Потом на мужа. Так не должно быть! Это неправда! Душу затопила паника, теперь ее собственная. В голове билась лишь одна мысль —
В себя девушка пришла на маленькой уютной площади, обнимаясь с фонарным столбом. Вокруг ни души. Окна домов, что угадывались в ночи над многочисленными клумбами, были темны. И только в оконцах небольшой церквушки, почти часовни, угадывался неверный отсвет. Ну что ж, не худший выбор. Надо уже избавляться от дурной привычки тела бежать в любой непонятной ситуации. Девушка оторвалась от опоры и, вытирая слезы, на подрагивающих от напряжения ногах направилась к церкви.
Внутри было тихо. Мягко горели убранные в цветные стеклянные абажуры алхимлампы, освещая статуи Эн-Соф и святых. На своих извечных местах стояли ряды деревянных лавок со спинками. Девушка прошла между них и упала на колени перед подножием главной статуи, что было украшено горящими свечами. Упала и расплакалась навзрыд. Что же она наделала? Что же он наделал? Как теперь быть, Господи? Как склеить то, что неосторожно разбито на тысячу осколков? Отчаяние захлестывало волнами. Помоги, Эн-Соф! Молю тебя, дай знак!